Искрометный Виктор Пелевин

27 Марта 2014

Уважаемый, Виктор Пелевин!

Пишу тебе открытое послание, поскольку адреса твоего в сети найти нельзя.

Сразу начну по существу, без всяких преамбул и расшаркиваний. Хотелось бы узнать, почему ты никогда не выступаешь в качестве интеллектуального спонсора перспективных молодых проектов творческой направленности. Под ареалом твоего бренда им будет значительно легче развиваться, продвигать свои концепции в массы. Уверен, проекты, на которые ты обратишь свое внимание, просто «засветятся» под лучезарным светом твоего бренда.

Ты бы мог давать оценку интересным, на твой взгляд, проектам. А их авторы, если оценка будет положительной, стали бы ее везде выпячивать. Мол, смотрите, сам Пелевин нас оценил! Скольким талантливым людям добрая оценка мэтра мировой величины помогла бы «подняться»!

Как тебе такая идея? Наглая, правда?!

А что прикажешь делать? Не все обладают ярко выраженными литературными способностями, сдобренными мистическим колоритом. К тому же талантливая творческая интеллигенция – аналитики, философы, психологи – предпочитают иметь дело не с виртуальным в квадрате материалом, т.е. явно выдуманным, а с непосредственными ощущениями. Они ведь и так субъективны (неявно выдуманы), так зачем еще возводить их в квадрат? Уходить от «реальности» большинству людей нет никакого резона. Да и, кстати, в аналитике не меньше творчества, чем в литературно-художественном жанре – только оно несколько иное.

Почему я обратился именно к тебе? Ну, не к В. Жириновскому или В. Путину обращаться же! Этих политических функционеров вряд ли заинтересуют всякие интеллигентские изыски! А ты по слухам живешь от мирской суеты отстраненно, поэтому можешь позволить себе разбираться в сути вещей. Есть и еще одна причина, для меня очень важная. Я был знаком с некоторыми ребятами из 31-й школы того времени. И факт, что ты учился в этой школе, меня совершенно иррационально «зацепил».

Возможно, тебя ничего не интересует, кроме собственного творчества. Тогда не обессудь, ничего ведь не известно о твоих предпочтениях. О твоей нелюбви «тусоваться» на публике и в Интернете все хорошо знают. Поэтому почти не надеюсь, что это отчаянно-наглое обращение дойдет до тебя. А потом, даже если получу ответ, как понять, что он пришел именно от тебя? Наверняка, в сети полно мошенников-двойников, готовых выдавать себя за кого угодно. Да и ради пустой забавы кому-то захочется поиграть твоим именем.

Некоторые предполагают, что тебя, как писателя, вовсе не существует. То есть имеется человек по имени Виктор Пелевин, но он – всего лишь ширма, за которой работает целая группа писателей – и все это составляет бренд «Пелевин». Может быть, так оно и есть. Какая разница? В любом случае бренд объективно существует, и хотелось бы получить малую частичку его силы.

Возможно, ты скажешь – за любой ресурс надо платить. Я, к примеру, готов заплатить за продвижение нашего проекта. Но в данном случае, платить тебе – это же нонсенс! Ведь здесь речь идет о твоей творческой силе. Получится так, что ты по кусочкам начинаешь распродавать свой божественный дар. Творчество – это как Солнце. Оно светит для всех бесплатно.

Правда, можно, наверное, представить, что рано или поздно кому-то придет в голову мысль продавать солнечные лучи. Как на Земле – мы платим почти за все ресурсы, которыми пользуемся. Так почему и за Солнце не начать платить. Главное – всех убедить в дефицитности солнечного ресурса. Кстати, уже не раз высказывались предложения брать с людей налог за воздух, которым они дышат.

Думается, на мое обращение ты не откликнешься, твой бренд останется ничем «незапятнанным». Но где-то в глубине души слабо теплица сохранившаяся с детства надежда, что чудо состоится. Ведь все мы немного верим в сказки. Да и сам ты – сказочник, наверняка, понимаешь, о чем идет речь.

С уважением,
Андрей Никольский
Основатель проекта Бэкмология

 

К творчеству Виктора Пелевину можно относиться как угодно: не принимая, критиковать; от зависти ненавидеть; впадать в эйфорическое состояние; холодно анализировать, пытаясь найти глубокий смысл и т.д. Однако никто не станет отрицать, что «Пелевин» – это непререкаемый бренд. Писатель стал модным и читаемым во всех сферах общества: от студентов до профессоров с внушительным стажем, от бизнесменов до свободных художников.

В чем секрет этой известности? Что привлекает читателей и поклонников: эпатаж, увлекательная манера изложения, злость, модный стиль, остроумие? Нас не интересуют ответ на эти и подобные им вопросы. Мы хотим понять, на чем был создан бренд «Пелевин».

Эта работа – не анализ творчества В. Пелевина. Она представляет собой своеобразное точечное маркетинговое исследование того типа «теста», из которого «вылепляется» сильный бренд. И вероятнее всего, бренд, созданный Стивом Джобсом, и бренд «Пелевин»– из одинакового «теста».

Онтология Виктора Пелевина

Умберто Эко, анализируя разные способы взаимоотношений автора и читателя, справедливо отмечал: «Разницу я вижу только между текстами, ориентированными на формирование нового идеального читателя, и текстами, ориентированными на удовлетворение вкуса публики такой, как она есть. Во втором случае мы имеем дело с продуктом, изготовленным по стандарту серийного производства. Автор начинает с своеобразного исследования рынка, а потом подстраивается под его законы». Далее Умберто Эко приводит в качестве противоположной стратегической установки авторскую позицию А. Мандзони, который «почувствовал, что читателям – его современникам – нужно именно это, даже если они еще сами этого не знают, даже если они сами этого не просят, даже если они еще не понимают, что это съедобно. И сколько же он потратил труда…, повышая усвояемость своего продукта, вынуждая читателей эмпирически данных превращаться в читателей идеальных, в тех, кого он вымечтал!» (Эко У. Заметки на полях «Имени розы». С. 452).

На наш взгляд, творчество В. Пелевина во многом соответствует позиции А. Мандзони. Что бы вы ни читали у Пелевина, в первый момент вас привлекает пронзительная узнаваемость времени и себя в нем, даже в самых странных, сюрреалистических и абсурдных образах. При всем том, что Пелевин работает по шаблонам, переосмысляет чужое творчество, он привносит в литературу собственное уникальное видение, которое завораживает читателя. Согласитесь, описать наш мир так, как это сделал В. Пелевин, – это настоящее искусство.

По Пелевину ум как бы состоит как бы из двух частей. Ум «А» – это анализатор материальной составляющей мира. Все отличия, которые замечает ум «А», могут быть измерены с помощью физических приборов.

Ум «Б» – это инструмент социальной организации. С его помощью люди коммуницируют друг с другом: выстраивают правила и нормы поведения, регламентируют общение, программируют поведенческие стереотипы, манипулируют психикой и т.п.

Поскольку человек – существо исключительно социальное, то уму «Б» он придает куда большее значение, чем уму «А».

«Ум «Б» – это вовлеченная в лингвистическое мышление часть сознания, где слова и основанные на них образы сталкиваются и реагируют друг с другом, образуя нечто вроде смысловой вольтовой дуги, на которую человек завороженно глядит всю свою жизнь как на единственную реальность».

Задача ума «Б» – душевные метания людей – производить психическое излучение (энергию, топливо).

«Под жизненной силой я подразумеваю не телесный жар, который имеет грубую животную природу, а психическую энергию определенного диапазона. Ее генератором является мозг, оснащенный второй сигнальной системой – то есть языком, на основе которого возникает абстрактное мышление».

Люди обмениваются психической энергией, произведенной ими с помощью ума «Б», и, похоже, эта энергия может накапливаться в так называемых эгрегорах – коллективных энергетических образованиях (энергоинформационных системах, объединяющих биополевые излучения людей со сходными параметрами их энергетик). Так, культура является эгрегором. Об эгрегорах можно прочитать в нашей статье «Эгрегоры» (http://becmology.ru/blog/warrior/egregor.htm).

«Вся человеческая культура служит для этого генератора топливом. А все душевные метания людей становятся источником питающего нас психического излучения».

Из-за наличия у него ума «Б» человек не понимает, что происходит в реальности – он как бы спит. «Но игнорировать происходящее совсем он не может. И тогда ум спящего создает подробное и сложное сновидение, чтобы как-то все объяснить. Такое сновидение называется объективацией. Деньги – это просто объективация, нужная, чтобы рационально объяснить человеку спазмы денежной сиськи – то ментальное напряжение, в котором все время пребывает ум «Б»».

Иными словами, социальный иррациональный ум «Б» превалирует над рациональным умом «А», что вынуждает человека видеть объективный мир сквозь призму социальных коммуникаций. Дабы не потерять связь с внешним миром, объективной реальностью, человек использует деньги. Именно посредством денег люди регулируют свои взаимоотношения с Природой, т.е. делят добываемые природные богатства между собой.

Социальная активность людей в ментальном (нформационно-энергетическом) плане выражается через «гламур» и «дискурс». В физическом плане эта активность выражается через денежные потоки.

Культура, как проявление социальной активности, представлена двумя агрегатами, «гламуром» и «дискурсом», сливающихся в гламуродискурс. «Это и есть те электроды, между которыми возникает ослепительная дуга, скрывающая от человека все остальные аспекты бытия».

Гламуродискурс – это источник психической энергии. Человек живет ради постоянного воспроизводства гламуродискурса, в результате которого появляется психическая энергия под названием «М5».

Гламуродискурс – явление нематериальное. Он может иметь место только в социуме. Для поддержания социума, а значит и гламуродискурса, необходимо, чтобы люди постоянно удовлетворяли свои физические потребности, т.е. обеспечивалась жизнедеятельность их организмов. Поэтому люди вынуждены заниматься экономикой: выращивать хлеб, строить жилища и т.п. Экономика – это материальная составляющая социума. Инструментом ее регулирования являются деньги. Гламуродискурс – это нематериальная составляющая социума. Экономика нужна для работы фабрики гламуродискурса по производству агрегата «М5».

Регулирование потоков агрегата «М5» в социуме осуществляется при помощи денег. Поэтому деньги можно рассматривать как некий материальный эквивалент «М5».

«Сжигая гламуродискурс, ум «Б» производит излучение особого рода, которое вампиры называют агрегатом «М5». Его социальной проекцией являются человеческие деньги. Это и есть пища вампиров».

Рассмотрим более подробно составляющие гламуродискурса с точки зрения пирамиды потребностей А. Маслоу.

В основании пирамиды Маслоу лежат так называемые базовые потребности. Это физиологические потребности и потребность в безопасности.

Физиологические: потребность в пище, воде, сексуальном удовлетворении и т.д. Если по каким-либо причинам невозможно удовлетворить их, человек не может больше ни о чем думать, не может переходить к удовлетворению других, более высших в иерархии потребностей. Когда же физиологические потребности удовлетворены, человек перестает о них думать, забывает на какое-то время, пока организм не подаст очередной знак. Тогда можно переключить свое внимание на удовлетворение других потребностей.

Вторая ступень потребностей – потребность в безопасности. Трудно реализовывать любые свои планы, мечты, работать, развиваться, не чувствуя себя в безопасности. Если эта потребность не удовлетворена, человек организует всю свою деятельность (иногда на какое-то время пренебрегая даже физиологическими потребностями) на то, чтобы сделать собственную жизнь более безопасной. Угрозой для безопасности могут служить глобальные катаклизмы, война, болезни, потеря имущества, жилья, а также угроза увольнения с работы. Для сохранения чувства безопасности мы ищем какие-либо гарантии: страховку, работу с гарантированным социальным пакетом, автомобиль с современными технологиями, обеспечивающими защиту пассажира, изучаем законодательство, надеясь получить защиту от государства и т.д.

Третья и четвертая ступень пирамиды потребностей Маслоу относятся к зоне психологических потребностей. Если нас не беспокоят неудовлетворенные базовые потребности, а проще говоря, если мы не голодны, не изнываем от жажды, нас не одолевают болезни, не находимся в зоне военных действий и у нас есть крыша над головой, мы стремимся к удовлетворению психологических потребностей. К ним относятся: чувство значимости, принадлежности к той или иной социальной системе (семья, сообщество, коллектив и др.), потребность в уважении, в любви. Мы создаем для этого системы, сообщества, без которых не можем выжить. Мы добиваемся любви, уважения, дружбы, стремимся быть членами группы, коллектива.

Когда эти потребности не удовлетворены, мы остро переживаем отсутствие друзей, семьи, партнера, детей. Нам больше всего хочется быть принятыми, услышанными, понятыми. Мы ищем, как реализовать такую потребность, пренебрегая даже базовыми потребностями, настолько велика мука переживания одиночества.

На этой потребности пирамиды часто спекулируют секты, преступные группировки. Особенно велико стремление быть в группе у подростков. И поэтому подросток, не задумываясь, подчиняется правилам и законам группы, в которую стремится только для того, чтобы не быть ею отвергнутым.

Четвертая ступень – это потребность в признании, уважении окружающих, признании собственной ценности, стабильной высокой самооценке. Нам важно занимать какое-то значимое социальное положение. Нам хочется, чтобы признавали наши достоинства, наша компетентность была оценена по достоинству, было замечено наше мастерство. Сюда можно отнести желание иметь хорошую репутацию, статус, известность и славу, превосходство и т.д. Эта ступень – уже не базовая и указывает на то, что не хлебом единым жив человек.

Когда удовлетворены все нижестоящие потребности, человек задумывается о своей роли, о своей полезности в этом мире. Мы стремимся к совершенствованию знаний и умений для того, чтобы быть действительно полезными, достойными уважения в профессии, в разных сферах своей деятельности, в семье. Если эти потребности не удовлетворяются, это для нас является крахом наших стремлений, появляется чувство неполноценности и невозможности реализации.

Последняя, самая высшая ступень пирамиды, – потребность в самоактуализации. А. Маслоу писал: «Даже если все перечисленные ниже потребности удовлетворены, мы можем ожидать, что вскоре возникнет беспокойство и неудовлетворенность, если человек не занимается тем, для чего он создан». Мы стремимся к удовлетворению потребности в саморазвитии, в духовном развитии, в совершенствовании своих индивидуальных особенностей. Мы чувствуем, что потребность удовлетворена, если воплощено наше желание быть хорошим родителем, реализованы желания достичь успехов в спорте, в бизнесе, когда мы пишем стихи или картины. Во всем том, что дает нам чувство полноты жизни.

«Гламур» – это проявление третьей и четвертой ступени пирамиды потребностей. «Дискурс» реализуется на четвертой и пятой ступени. Четвертая ступень – потребность в признании, уважении окружающих – является связующей между «гламуром» и «дискурсом».

«Гламур – это секс, выраженный через деньги. Или, если угодно, деньги, выраженные через секс. А дискурс – это сублимация гламура... Дискурс – это мерцающая игра бессодержательных смыслов, которые получаются при его долгом томлении на огне черной зависти. А гламур – это переливающаяся игра беспредметных образов, которые получаются из дискурса при его выпаривании на огне сексуального возбуждения. Гламур и дискурс соотносятся как инь и янь. Дискурс обрамляет гламур и служит для него чем-то вроде изысканного футляра. А гламур вдыхает в дискурс жизненную силу и не дает ему усохнуть. Гламур – это дискурс тела. А дискурс – это гламур духа. На стыке этих понятий возникает вся современная культура, которая является диалектическим единством гламурного дискурса и дискурсивного гламура».

Гламуродискурс, в который сливаются «гламур» и «дискурс», – это основанная на денежных отношениях социальная активность, в результате которой появляется агрегат «М5». Человечество воспроизводит себя ради постоянного воспроизводства гламуродискурса, источника психической энергии «М5».

Управляют миром людей вампиры – «смотрящие», менеджеры по производству агрегата «М5». Мотивирует вампиров на работу «баблос» – наркотик, вырабатываемый из «М5».

Рассмотрим, как организована жизнь вампиров.

Жизнь вампира строится по принципу паразитирования. Они живут за счет производимой людьми энергии «М5», и вынуждают людей эту самую энергию производить. Став вампиром, человек получает новое имя, под которым и значится все остальное время. Начинающий вампир проходит курс специальных наук, главнейшими из которых являются «гламур» и «дискурс». Вампир узнает, что собственно вампиром является не он, а некий бессмертный древний червь, внедренный в его мозг при инициации. Этот червь называется «язык» и живет в симбиозе с мозгом своего носителя. Когда носитель стареет, язык переселятся в нового носителя, которого выбирает он сам. Но для простоты носитель тоже считается вампиром. Он получает особые способности, например, может превращаться в летучую мышь. Это называется «быть в древнем теле». До того, как появились люди, языки были симбионтами у летучих мышей.

«Вампиры не ловят агрегат «М5» напрямую. На это способна только Великая Мышь – древнее бессмертное существо, являющееся своего рода сверхмассивной черной дырой в сверкающем центре каждой крупной национальной культуры. Место ее обитания называется «Хартландом» и представляет собой глубокую пропасть с пещерой на дне.

Великая Мышь не является физическим существом в том же самом смысле, в каком им является человек. Но физическое тело у нее есть – это гигантская летучая мышь с крайне длинной шеей, спрятанной в специальном каменном желобе с окнами. Обычно это тело недоступно людям. Но раз в несколько десятков лет к нему приживляют очередную человеческую голову, которая становится новым человеческим аспектом Великой Мыши – и ее новой антенной.

Мы зовем эту голову Иштар; другим вампирессам не дают такого имени. Благодаря этой голове Великая Мышь способна поддерживать психический контакт с меняющимся миром на поверхности земли, создавая для людей их мечты, надежды и жизненные цели, которые и становятся в конечном счете баблосом».

Кровь вампиры не пьют, а только дегустируют. Они избегают называть ее кровью, а зовут аббревиатурой ДНА. Она нужна им как источник информации: попробовав капельку чужой крови, вампир мгновенно усваивает все знания другого человека или вампира. Из препаратов крови можно изготавливать что-то вроде библиотеки. В качестве пищи вампиры потребляют то же, что и люди, но живут они ради того, чтобы пить баблос.

Баблос – это вампирская амброзия, сильнейший наркотик. Попробовав его раз, вампир уже не хочет ничего другого. В общем-то, питается баблосом язык, но и его носитель тоже испытывает неземное блаженство, которое заключается в особом состоянии, когда он сам себя не помнит.

Агрегат «М5» улавливается Великой Мышью и перерабатывается ею в баблос – священную жидкость, которую в древней мифологии называли амброзией, напитком бессмертия (слово «баблос» этимологически связано с Вавилоном, а вовсе не с «баблом» – хотя по сути эта ложная этимология совершенно правильна). Баблос – это подобие высококонцентрированной нефти, в которую конденсируются душевные метания и муки человека, уверенного, что он свободно выбирает маршрут своей судьбы в соответствии с личными вкусами и предпочтениями.

Вампиры объедены в большие группы, совпадающими с границами государств, которые подчиняются Великой Мыши. Эта Мышь улавливает «М5» и перерабатывает ее в баблос. Мышь доят, а баблос распределяют между подчиненными вампирами. Мышь живет в пространстве, называемом Хартланд. Это пещера, находящаяся на дне пропасти. Попасть туда можно только в полете летучей мыши, т.е. в древнем теле. Мышь живет в 2-х реальностях: в нашем мире и в Лимбо – загробном мире. Саму Великую Мышь не видно, тело ее спрятано под землей, а наружу выходит шея, на которой крепится человеческая женская голова. Голова и общается с вампирами. В отличие от обычного вампира, у нее 3 языка – свой и 2 чужих. Когда приходит время менять голову, а она старится, то убивают 2-х вампиров-доноров и отдают их языки новой Мыши. Ее зовут Иштар.

***

Таким образом, баблос – та первооснова, на которой построена вся социальная организация. Вампиры принуждают людей к гламуродискурсу, в результате которого появляется баблос, без которого не могут жить вампиры. Получается самодостаточный замкнутый круг.

Представленная онтология является фундаментом фирменной пелевинской «философии постмодерна для чайников». В литературно-художественной форме, изрядно сдобренной мистикой, Пелевин популяризировал основные идеи структурализма, постструктурализма и постмодернизма, представив нам этакого уробороса (уроборос – свернувшийся в кольцо змей, кусающий себя за хвост), который не предусматривает возможности выхода за его пределы. Места для основного вопроса философии здесь нет. Спасения души, даже в восточном, тибетско-индийском варианте, здесь также быть не может. Видимо поэтому Российский писатель-фантаст, сценарист, юморист, телеведущий Леонид Каганов дает такую характеристику онтологии Пелевина.

В основе пелевинской картины мира лежит тезис о мерзости Вселенной. Для философской и религиозной литературы разговор о несовершенстве бренного мира – обычное дело. Но для литературы художественной – большая редкость. В большинстве обычных литературных сюжетов к самому миру претензий нет ни у автора, ни у героев, но что-то портит идиллию: проблемы создал сюжетный враг, трагические обстоятельства, либо сам герой. Если проблемы удастся решить, герои обретут заслуженное счастье, поскольку счастье – это всего лишь отсутствие несчастий в изначально благом мире.

У Пелевина – не так. Счастье в мире стратегически недостижимо по причине порочности мироустройства на самом базовом уровне. Сама жизнь – зло и причина страдания. Выход у пелевинского героя лишь один – побег из нашего мира в Условную Реку Абсолютной Любви, которая есть в каждом произведении, хотя всякий раз названа по-разному.

Есть и второй вариант: извлечь максимум личного комфорта, оставаясь в рамках реальности. А именно – устроиться на службу к силам зла, чтобы обрести в нашем Аду должность смотрящего.

Удивительно, но любая книга Пелевина всегда соответствует одному из этих двух сюжетов – это либо метабуддизм («побег из Ада жизни»), либо реже – метасатанизм («сотрудничество с Правящим Злом»). Обе эти сюжетные конструкции Пелевин открыл для себя практически в двух своих первых рассказах: в 1990 он пишет «Затворник и Шестипалый», в 1991 – «Проблема Верволка в средней полосе». С той поры, что бы крупного ни писал Пелевин, своим двум сюжетам он не изменял никогда.

Метабуддизм – метафизическое пространство счастья и покоя, которое не имеет ничего общего с той грешной Вселенной, где герой обитал всю свою жизнь. Именно это пространство Пелевин называет истинной реальностью, а нашу реальность — болезненным сном. Счастливое вываливание из реальности неизменно происходит на последней странице пелевинского произведения и сопровождается выбросом литературных эндорфинов: в повествовании наконец появляется живая природа, весна, небо, ветер и простор — символы сюжетного оргазма, проверенные всей русской классикой.

Метасатанизм – пелевинская вселенная, которая так порочна, что в ней по определению нет ни нравственности, ни выбора. И когда выясняется, что вселенной правит Всемогущее Зло, герой ни секунды не размышляет над предложением стать винтиком этой системы – просто потому, что альтернативы нет. Бунт против Бога невозможен, а если Высший разум не желает человечеству добра – что ж, осталось лишь смириться и служить ему.

Метасатанизмом называем мы этот сюжет условно – среди традиционных религий пелевинская концепция Единого Злого Бога не имеет аналогов. Принято считать, что пелевинская концепция – это чистый буддизм. По крайней мере, сам тезис о бесконечных страданиях и пути освобождения от страданий – он совершенно буддистский. Но на этом сходство заканчивается: в буддизме нет Верховного Зла. И это не язычество со служением злым и добрым духам, потому что зло пелевинской вселенной монотеистично. Это всегда одна персона, которая в разных книгах называется Великая Мышь, Великий Вампир, Маниту или Иштар. Это не сатанизм, потому что в сатанизме подразумевается существование двух Всевышних (с выбором в пользу злого). Забавно, но больше это похоже на атеизм, поскольку верховное божество атеизма, сотворившее наш мир, (слепые законы природы) априори безжалостно и враждебно человечеству. Но персона ли это? А у Пелевина мир создан единой всемогущей персоной зла, и люди для нее — любимая кровавая пища.
http://lleo.me/dnevnik/2013/08/27_pelevin.html

Рассуждения этого популярного графомана нам интересны не потому, что дают некую интерпретацию творчество Пелевина, а совсем по иной причине. Они идентифицируют, подтверждают его нетривиальность. Для нас важен именно этот момент.

Нетривиальный Пелевин

Сказать, что В. Пелевин – нетривиальный человек, это все равно, что ничего не сказать. Природа наделила его способностями, обстоятельства позволили получить приличное образование и сформировать «нетипичное» мировоззрение. Имеются любопытные факты из биографии В. Пелевина, свидетельствующие об определенной «нетипичности» его юности.

В 1979 году Виктор Пелевин окончил среднюю английскую спецшколу № 31. Школа находилась в самом центре Москвы, на улице Станиславского. Рядом с Пушкинской площадью, за новым зданием МХАТа на Никитском бульваре. Теперь в этом здании располагается очень престижная Гимназия 1520 им. Капцовых, а улице возвратили дореволюционное название – Леонтьевский переулок.

Школа была элитарная. В нее ходили дети и внуки знаменитостей и больших начальников, проживавших в самом центре Москвы. В этой школе учились дети знаменитых актеров: Антон Табаков, Миша Ефремов, Саша Басов, дочь цыганского певца Николая Сличенко, сын главного художника Большого театра Саша Мессерер, внук Хрущева Никита, внучатый племянник Сталина Сережа Аллилуев, сыновья заместителя министра внутренних дел СССР Василия Трушина. На два класса старше училась Таня Поляченко, прославившаяся сейчас не меньше автора «Generation П» детективами под псевдонимом Полина Дашкова.

Летом 1979 г. Пелевин поступил в Московский энергетический институт на факультет электрооборудования и автоматизации промышленности и транспорта. Окончив его с отличием, он был 3 апреля 1985 г. «принят на должность инженера кафедры электрического транспорта», а через два года сдал экзамены в аспирантуру. Но диссертацию так и не защитил, поскольку решил сменить род занятий.

Говорят, что в советское время Виктор переводил Карлоса Кастанеду и до сих пор сохранил интерес к эзотерическому знанию, «измененным состояниям сознания» и «другим реальностям», будь то вызванные наркотиками галлюцинации или компьютерный виртуальный мир. Его произведение «Чапаев и Пустота», кстати, называют первым русским дзэн-буддийским романом.

В середине августа 1988 г. Виктор Пелевин подал заявление о приеме в Литературный институт имени Горького, на заочное отделение. Он попал в семинар прозы, которым руководил известный литературный критик довольно ортодоксальных взглядов Михаил Петрович Лобанов, автор книг о Леониде Леонове и Александре Островском. Сейчас о своем студенте Лобанов не может вспомнить ничего, кроме того, что тот поступил, представив на конкурс «симпатичный фантастический рассказ». В марте 1990 г. Михаил Лобанов написал в характеристике студента второго курса заочного отделения: «В рассказах Виктора Пелевина – достоверность житейских наблюдений, иногда утрированных. В последнем рассказе – попытка «сюрреалистического» повествования (о том, как наступает смерть). Еще пока – авторские поиски, идущие скорее от отвлеченного «философствования», нежели от подлинности внутреннего, духовного опыта».

В Литинституте Виктор проучился недолго: в 1991 году его отчислили с формулировкой «за отрыв от института». Сам Пелевин говорил, что его отчислили с формулировкой «как утратившего связь» с вузом.

Через пять лет, в декабре 93-го, в беседе с филологом Салли Лэярд, которая приехала в Москву писать книгу о современной русской литературе для издательства Оксфордского университета, Пелевин скажет, что учеба в этом институте ему ничего не дала. «Все студенты института хотели только наладить связи. Сейчас эти связи мне не нужны, и даже как-то странно об этом вспоминать. Связи – это было целью». Литературный институт имени Горького был среди самых элитарных учебных заведений страны. Поступали туда дети советских писателей, критиков, литературных редакторов и крупных издательских работников. Так что связи там действительно можно было завести очень серьезные.

Среда, в которой формировалась личность Пелевина, – это нечто совершенно уникальное. Те, кто был знаком с некоторыми учениками школы № 31 и контингентом Литинститута в то время, без сомнения, воспринимают нетривиальность творчества В. Пелевина как нечто само собой разумеющееся. Атмосфера, в которой взрослел Виктор, была столь же специфичной, сколь специфичной впоследствии стала его проза. Музыка авангарда Genesis, Yes, Rick Wakeman и ELP, приобщенность к тайным знаниям для небольшой группы избранных, самиздатские тексты Кастанеды и Солженицина, популярность хипповской идеологии среди мажоров (советской золотой молодежи), легкая доступность импортных шмоток и наркотиков – все это наложило отпечаток на мировоззрении писателя.

От воспоминаний детства избавиться нельзя, они будут преследовать тебя всю жизнь, что бы ты в дальнейшем ни делал, какие бы НЛП-практики ни применял. Детские установки – самые сильные, устойчивые из всех, которые мы приобретаем в течение нашей жизни. И в отношении В. Пелевина это означает ровно следующее. Несомненный факт – его «испортила» советская элитарная среда. Если бы он родился в каком-нибудь Мухосранске, ходил в «нормальную» провинциальную школу, не попал под «влияние» столичных мажоров и маргиналов, таким писателем, каков он есть сейчас, Пелевину было бы не суждено стать.

Здесь также следует учитывать события, которые происходили в годы возмужания В. Пелевина. Горбачевская перестройка, 91-й и 93-й год, правление неистового Ельцина – все это отразилось на психике Пелевина, вполне вероятно, ожесточило его, оттолкнуло от реальности, сделало немного циником, немного анархистом, немного нигилистом, немного эскапистом.

По сути, В. Пелевин всегда жил вне системы. Так уж сложилось, что вся его молодость происходила на фоне начавшегося загнивания СССР, да и опасные в идеологическом плане дружки изрядно постарались испортить психику молодого человека. А когда он стал известным писателем, а, следовательно, финансово независимым, то и вовсе избавился от всякой необходимости сотрудничать с нарождающейся олигархической системой.

Сермяжная правда в том и состоит, что бренд под названием «Пелевин» сформировался не на ровном месте, а причиной тому были непреодолимые обстоятельства. Виктор Пелевин – аутентичный продукт своего времени. При этом вся нетривиальность Пелевина заключена в его силе. Пелевин сделал себя сам. Его устойчивое желание самоактуализироваться, самореализоваться – «ядерный реактор» Пелевина. Он – отнюдь не творческий обыватель, зарабатывающий себе на жизнь броскими рекламными фразами, китчевыми картинками или замысловатыми сюжетами. Обладая ярко выраженными литературными способностями, он на 300% сумел их реализовать так, как это было нужно ему – Виктору Пелевину. А нужно ему было в первую очередь заставить своего читателя думать и при этом не попасть в полную зависимость от его капризов. Поэтому Пелевин – настоящая личность. И именно это делает ценным бренд «Пелевин».

Нетривиальность творчества В. Пелевина уже много лет будоражит умы его читателей. Несомненно, острые дискурсы и ломание копий о смысл «философии» Пелевина, о секреты его популярности будут продолжаться еще долгое время. Мнения, конечно, зависят от того, в каком качестве воспринимаются произведения В. Пелевина. Если считать их интеллектуальной беллетристикой, то большинство произведений можно искренне похвалить, а от чтения получить большое удовольствие.

Мышление такого человека принципиально многомерно, как многомерно его личное «я». Многомерной и нелокальной личности более доступно понимание нелинейной причинности и нелокальных феноменов реальности. Многомерное мышление легко разрывает линейную причинно-следственную цепь, меняя местами причину и следствие, воспринимая их как единое целое, образующее круговую причинность.
Е. Пронина. Фрактальная логика Виктора Пелевина
http://magazines.russ.ru/voplit/2003/4/pron.html

Проблемы возникают, если воспринимать пелевинские тексты в том качестве, в котором их воспринимает большинство фанатов, то есть в качестве «философских трактатов о бытии». Такое понимание произведения В. Пелевина быстро приводит к негативным последствиям. Ведь их основным содержанием служат стеб, каламбуры и смысловые игры, приправленные псевдофилософскими рассуждениями. Убери все эти шутки-прибаутки и явно графоманские пассажи, и не остается практически ничего. За исключением, пожалуй, желчной критики жизненных реалий, которая, больше напоминает брюзжание вечно недовольного злобного старичка, особенно в поздних произведениях В. Пелевина.

Лично мне очень неприятно наблюдать людей, которые вслед за Пелевиным «обиделись на реальность» и повторяют, как мантры, «афоризмы» из пелевинских книг: «в России можно лишь работать клоуном у пидарасов, или пидарасом у клоунов», и т.п. При этом они полагают себя очень «продвинутыми» и «все понимающими». Ведь ясно, что человек, который с эгоистическим удовольствием постулирует бытие клоуном-пидарасом, как единственную возможность, этим пидарасом-клоуном уже и является, причем вне зависимости от страны проживания.

Другими словами, «серьезное» понимание пелевинских текстов, служит шикарным прикрытием для разного рода хлюпиков и нытиков. В злобном выстебывании реальности они находят оправдание своей импотенции и своему отсутствию позвоночника, а в эзотерических миражах и философских галлюцинациях — свое «окно в свободу», отказываясь понимать, что фантазии, даже самые возвышенные, никуда кроме тех же фантазий привести не могут, и что фантазированием реальность никак не изменить.
(http://forum.33bru.com//topic1954739_4090.html)

Есть ли еще в наше время писатель, о ком отзывались бы столь восторженно, о ком бы сочиняли легенды и анекдоты? Вряд ли. «Это груда сокровищ, в которую руки запускаются по локоть, — пишут о пелевинском романе в Интернете, — а попытки окружающих оторвать вас от чтения встречаются утробным звериным рыком. Человек изредка поднимает голову для того только, чтобы окинуть окрестности горящим сквозь психоделический туман взглядом и дико захохотать». Что же заставляет многих читателей «чахнуть над златом» пелевинской прозы да еще и рычать при этом?

Для этого у Пелевина есть два магических рецепта; оба, впрочем, хорошо известны. На первый рецепт есть указание в Нортоновских лекциях У. Эко: «… одним из факторов, способствующих формированию культа вокруг определенного произведения, является „несвязанность“ или „разборность“ этого произведения»; такие произведения «можно воспринимать по частям, выхватывая куски, каждый из которых становится цитатой, архетипом». Второй рецепт восходит к литературе и литературному быту начала ХХ века (недаром же главный персонаж «Чапаева и Пустоты» отправлен автором в ту эпоху); это эффект «гиперсемантизации», многократно описанный мемуаристами и исследователями.

По этим двум рецептам сделана проза Пелевина — расчетливо и точно.
Михаил Свердлов. Технология писательской власти (О двух последних романах В. Пелевина)
http://magazines.russ.ru/voplit/2003/4/sver.html

Выливаема «грязь» на творчество В. Пелевина, естественно, имеет под собой основания. Следует признать, что писатель явно неконструктивен. Он ничего не создает, а лишь «паразитирует» на культурных конструкциях, которые возведены задолго до него. В модели Пелевина, скопированной с модели современного общества, нет никакой новизны, а его «философия» не отличается инновационностью. Мистические атрибуты «мыши», «языка», правила жизнедеятельности вампиров не придают его модели ценности – они несут в себе лишь развлекательный потенциал.

Акцентируя «мерзость» современно общества, В. Пелевин откровенно работает на умного, но «слабого» в плане самореализации индивида. «Сильный» никогда не согласится с акцентами, расставленными Пелевиным. При этом подавляющее число людей рождается «слабыми», а «слабый» крайне редко становится «сильным». Именно поэтому аудитория Пелевина столь обширна.

Развитие всегда сопряжено с наличием проблем. Счастливый человек, у которого отсутствуют проблемы, и развитие – несовместимые вещи. Другими словами, только через страдания происходит развитие.

Социум организован достаточно целесообразно, ибо обеспечивает непрерывное расширенное воспроизводство информации. (Здесь мы исходим из постулата, что наш мир является энерго-информационным. Предназначение человека – создавать новую информацию.) «Мерзкое» поведение его рулевых – вампиров по Пелевину – необходимый атрибут в развивающемся обществе. Не будь вампиров, не будет развития. Однако помимо вампиров в обществе присутствует масса механизмов, компенсирующих жесткость менеджмента социума. Таким образом, говорить о социуме как о некоем «аде» было бы неправильно.

За время существования нашей цивилизации никто не смог предложить альтернативной жизнеспособной модели, построенной исключительно на идеях «добра». Идеи коммунизма и социализма на практике провалились, оказались нежизнестойкими. Поэтому приходится терпеть ту модель, которая функционирует сейчас, как бы она ни была жестока. Данная модель является «раем» только для «сильных», но иной модели у нас просто нет. В. Пелевин в плане креативного моделирования ничего нам предложить не смог.

Тем не менее, В. Пелевин – это выразительная самодостаточная личность. Он сумел создать сильный бренд «Пелевин». Причем не имеет значения, пишет он сам или под его прикрытием работает группа писателей. Все равно получается брендовая личность, пусть даже собирательная. Пелевин актуален, его читают и будут читать, и он, что самое главное, всеми правдами и неправдами заставляет своего читателя думать. Возможно, одному из его читателей придет в голову замечательная мысль о переустройстве нашего общества – он создаст новую жизнестойкую модель развития, где «зла» будет чуточку меньше. Неконструктивность писателя с лихвой окупится, если своим творчеством он сумеет «зажечь» конструктивную личность. Тогда все усилия В. Пелевина окажутся ненапрасными.

 

 
Бэкмология для компаний: предоставление деловых интеллектуальных услуг 4С-анализ