Системный подход в действии

14 Ноября 2014

Цель публикации – подать системный подход без всякого налета наукообразия, лицемерия и фальши. Кому-то обязательно покажется ход наших рассуждений тенденциозным и даже недопустимым. С такими людьми в полемику мы вступать не намерены. Доказательства правомерности нашей точки зрения у всех перед глазами – их следует только пошире раскрыть. Однако во избежание нежелательных недоразумений лицам, не достигшим 21-летнего возраста, прочтение настоящего текста не рекомендуется.

Когда мы говорим о системе, то обязательно предполагаем наличие в ней некоторой управляющей структуры, благодаря которой в системе поддерживается целенаправленность. В организационных системах функции управления выполняет так называемый аппарат. Аппарат – это корпорация лиц, которая осуществляет важные функции управления в процессе коллективного принятия решений. У аппаратной формы деятельности имеется две различные, нерасторжимые и при этом трудно совместимые стороны, или два лика:

  1. Осуществление власти (некое таинство), воспроизводство власти, борьба за власть
  2. Обеспечение принятия решений.

Первый лик аппарата часто преподносится как абсолютно звериный, тайный, с византийской ухмылкой. «Аппарат – это бульдоги, которые борются под ковром» (У. Черчилль). Так, какой-нибудь скромный служащий в нарукавниках, выполняющий второстепенные функции, на самом деле является лидером группировки или клана внутри аппарата и осуществляет его контроль изнутри – через распределение ресурсов, через компромат, другие рычаги оказания давления. Другой лик аппарата, предназначенный для обслуживания процесса выработки решений  – вполне технократичный, рациональный, функциональный. Именно таковым хотели бы видеть аппарат учредители организации.

Между двумя сторонами формы деятельности аппарата присутствует неизбежный конфликт. Он постоянно существует, тлеет и воспроизводится. В реальности вместо обслуживания процесса выработки решений аппарат как корпорация обычно превращается в сферу борьбы за власть, где высшие чины приходят и уходят, а начальники подразделений остаются. У этих руководителей де-факто есть владение предметом, компетенции, они располагают властными рычагами, так что аппарат – сфера, в которой постоянно происходит борьба за власть. Аппарат и сам за нее борется, и является игралищем сил, стихией, в которой происходит эта борьба. В итоге, обнаруживается, что аппарат чаще всего представляет собой совсем не то, чем его хотели видеть создатели, учредители данной организации.

В России традиционно таинство сражений за власть осуществлялось именно в аппарате. Считается, что аппарат свалил Столыпина. Аппарат низвергнул Хрущева и выдвинул своего политического лидера Брежнева. Есть мнение, что Сталин боролся не столько с троцкистами, сколько с аппаратом и многие волны репрессий были инициированы именно этой борьбой. Оппозиционеры считают, что центральная проблема современной российской власти состоит в том, что в ней совершенно деградировала, выродилась вторая функция аппарата: принятие содержательных решений.

Казалось бы, деятельность аппарата должна быть строго регламентирована. Однако на деле аппаратные игры происходят по весьма специфическим правилам, не поддающимся строгим описаниям.

Вообще, «игра» – это некая коллективная форма деятельности, которая подразумевает определенное пространство взаимодействия игроков-участников, определенные правила их борьбы, механизм, обеспечивающий соблюдение правил всеми игроками и, наконец, некий желанный для всех ресурс, который можно в соответствии с правилами добывать, отнимать у других игроков или, наоборот, проигрывать им.

Игры, происходящие в обществе, коренным образом отличаются от таких игр, как шахматы. Во-первых, всех правил вам никогда не узнать, поэтому приходится пользоваться лишь некоторой их частью. Если нарываешься на соперника, которому известны еще некоторые правила, а твои действия им не соответствуют, то попадаешь под некий суд, объявляющий о твоем нарушении правил и соответственно поражении. Здесь применяется главное правило: незнание правил не освобождает от следования им.

Во-вторых, у тебя в наличии могут быть не все фигуры. В шахматах у каждого игрока в начале игры имеется полный комплект фигур. В социальных играх вполне типична ситуация, когда у тебя может быть только одна пешка, а у противника имеется значительно больше фигур, и он с легкостью ставит тебе мат. Ему даже нечем ответить, и несправедливость, что у него в начале игры оказалось больше фигур, негде оспорить. К примеру, участники соревнований имеют с самого начала разный набор фигур, доставшийся им от предков. Так, игроки «благородных кровей» уже на старте имеют неоспоримое преимущество. Чтобы их переиграть, надо быть игроком на два-три порядка лучше.

В-третьих, досадная специфика социальных игр проявляется в том, что им свойственно имманентное саморазвитие, т.е. в них время от времени обязательно изменяются правила. Найти тех, кто их поменял, не представляется возможным. В играх, которые происходят в социуме, правила специально меняются таким образом, что отыскать инициаторов изменения невероятно сложно. Нередко роль инициатора изменений берет на себя государство. Оно вдруг сообщает, «идя навстречу пожеланиям трудящихся»: жизнь сложилась так, что нужно принять новый закон. Этот закон может быть следствием некой верно или неверно осмысленной тенденции развития, лоббистского интереса или просто инициирован тем, что жизнь давно уже идет по новым правилам и осталось лишь привести формальные правила в соответствие с реально действующими.

Каждый раз, когда государство меняет экономические и политические правила, целые когорты и категории игроков неизменно исчезают – они просто разоряются и вымирают. Таким образом, социальные игры – это жестокие игры. С другой стороны, каждый раз, когда правила меняются, выясняется, что несколько умных игроков заранее знали об этом. Предстоящее изменение правил они или предчувствовали, или рассчитали, или догадались, или получили закрытую информацию. Так или иначе, но они заранее стали вести себя внешне алогично, т.е. с точки зрения правил старой игры их действия были бессмысленны. Варианты подобной манипуляции с правилами, которые еще не введены, называются на Западе «insider trading». Это действия на рынке, основанные на информации закрытого характера, полученной агентурным путем. В результате изменения правил каждый раз появляется совершенно новая категория суперудачливых игроков, которая появилась неизвестно откуда.

Любой аппарат зиждется на иерархической организации и командном стиле управления. В государстве административно-командная система управления выгодна всему управленческому аппарату. Неминуемые ошибки принятия решений наверху используются как для личного обогащения низовых звеньев, так и для поддержания остроты политической игры во всех ветвях власти. Если не будет ошибок, их некому будет исправлять. Также ошибки способствуют перемещению в кадрах, появлению новых рычагов воздействия и интриг при борьбе за власть.

Первое лицо государства не в состоянии всегда самостоятельно принимать верные решения. Аппарат же не заинтересован в предоставлении первому лицу достоверной информации для минимизации его ошибок. Система круговой поруки основана на принципе, что у каждого ее члена должно быть достаточно «грехов», не позволяющих ему изменить установленные правила или просто выйти из игры. Ошибающийся правитель – это слабое звено, на которое всегда можно оказывать давление. Манипулируя им, чиновники имеют возможность поддерживать такой уровень управленческой неразберихи, при котором их индивидуальные интересы никогда не попадут в фокус контролирующих органов. А отдельные громкие разоблачения чересчур зарвавшихся чиновников только способствуют укреплению круговой поруки и сплоченности в рядах аппарата.

Аппаратная логика всегда непротиворечива и эффективна. Аппарат неустанно работает на укрепление собственной жизнеспособности, все время пытается оградить себя от опасного воздействия внешнего мира. Используемые здесь социальные технологии работают без сбоев и побочных эффектов. Если индикатор недовольства народа подходит к красной черте, власть своевременно «выпускает пар», давая долгожданные послабления. Причем нередко народное недовольство искусственно конструируется, чтобы в нужный момент можно было ослабить режим, тем самым в очередной раз продемонстрировав демократическую направленность правительства.

Вообще, аппарат допускает ошибки ровно настолько, насколько он может в дальнейшем извлечь из них пользу. Вопреки расхожему мнению, развал СССР – отнюдь не системный кризис или проявление некомпетентности управленческого аппарата. Это осознанная реорганизация административно-командной системы, необходимость в которой со всей очевидностью проявилась при наступлении постиндустриальной эры. Колосс СССР создавал сильный диссонанс с формируемым на Западе постмодернистским миром, несовместимым с любой идеологизацией, ставшей постепенно отмирать после Второй Мировой Войны. Действительно, в обществе потребления необходимость в какой-либо идеологии отпадает. Акцент полностью смещается на удовлетворение все возрастающих потребностей населения, благосостояние которого с каждым годом неуклонно растет. В новых экономических условиях идеалы коммунизма уже больше никому не казались привлекательными. Даже в аппарате ЦК КПСС отчетливо понимали тенденции новой реалии.

Архитекторы «перестройки» действовали вполне грамотно и слаженно. Четко спланированный дефицит продуктов питания в конце 80-х – начале 90-х годов, масштабная антикоммунистическая пропаганда, снятие почти всех запретов на виды деятельности, ваучерная приватизация быстро привели к желаемому результату. Уже в 1996 году болезненная фаза трансформации России была пройдена. Далее переходный лидер, Б. Ельцин, вполне закономерно сменяется полковником КГБ. Так же закономерно ни один из народных лидеров, ярко проявивших себя в годы перестройки, не попал в высшие эшелоны власти.

Естественно, не обошлось без стратегических оплошностей. Та поспешность, с которой претворялось в жизнь решение избавиться от балласта ненужных республик, в конечном итоге привела к потере Украины и Белоруссии, которые первоначально планировалось держать на коротком поводке. Пожалуй, это единственная серьезная ошибка, которую допустили кремлевские функционеры. Но чисто психологически их можно понять – хотелось поскорее преодолеть крайне неприятную для всех кризисную точку, поэтому и приняли непродуманное решение.

Была ли подобная перестройка так нужна народу? Сегодня, кто может сравнить СССР начала 80-х и Россию после 2010 года, наверняка, скажет, что для простого человека «овчинка не стоила выделки». От излишней идеолгизированности можно было избавиться и иными более гуманными способами. Однако народ никто не спрашивал, когда затевалась перестройка. С народом также не советовались при принятии гайдаровско-чубайсовских программ. Все преобразования проводились «сверху» – это замечательный факт. А народ выполнял лишь роль послушного статиста. Люди дружно выходили на демонстрации, когда с прилавков убрали колбасу, хлеб и курево. Люди со страхом глазели на шоу ГКЧП и последовавший за ним обстрел здания Верховного Совета. К тому времени антикоммунистическая пропаганда уже сделала свое дело – никому уже не хотелось возврата к старому. А кремлевские шоумены только закрепляли достигнутый пропагандой успех, разыгрывая перед толпой незабываемый перформанс, как апофеоз победы над коммунизмом.

События в Крыму и на Донбассе так же не менее замечательны. Ради народного блага и будущего процветания России в высшем эшелоне власти приняли решение в стратегически важных направлениях расширить государственные границы. Народ может спать спокойно – враг не пройдет. Да, теперь мы имеем значительно лучшие позиции для отпора натовской военщины! А народу все равно не спиться – мешает ему сладко заснуть нелегкая дума про кредиты и ипотеки. И это нормально, та и было задумано!

То, что народу не до политики, видно невооруженным глазом. Не станет разбираться обыватель, в чем преимущества гражданского общества. Не пойдет он за крикливым оппозиционером, призывающим раз и навсегда разобраться со всеми «жуликами и ворами». И во всем этом, несомненно, заслуга аппарата. Если народ не ходит на выборы, не участвует в политических демонстрациях, то здесь нет никакой случайности. Современная российская власть хорошо усвоила системные принципы организации. Государственный аппарат целенаправленно и методично ведет работу по деполитизации народных масс. У людей создается устойчивое чувство отвращения к участию во всяких политических мероприятиях.

Взамен политики конструируемая аппаратом система стимулирует экономическую активность граждан. Через механизм кредитов каждый работоспособный индивид может позволить себе сразу начать пользоваться понравившимися ему материальными благами. Конечно, за почти  моментальное осуществление своих желаний придется заплатить свою цену. Однако здесь нет никакого принуждения или обмана. Кредитная сделка – это свободный выбор свободного индивида. Государство советует каждому взрослому человеку научиться мыслить экономическими категориями. Он должен понимать, что такое рынок, прибыль, конкуренция, рентабельность, ликвидность, ценные бумаги и т.д. Человеку следует научиться ценить и грамотно продавать свой труд, думать о пенсионных накоплениях, эффективно управлять собственными финансами. Короче, становиться человеком экономическим. Если гражданин не желает разбираться в вопросах микро- и макроэкономики, то никто кроме него не виноват, если он совершает экономически невыгодные для себя сделки. Правда, при этом государство не особо торопится разъяснять своим гражданам, почему им так часто приходится попадать в ситуации, когда асимметрия информации не позволяет принимать верные решения. Попросту говоря, при попытке что-либо купить или продать российского гражданина здесь и там нередко поджидает элементарный обман.

Неудобства, испытываемые гражданами при совершении различных экономических операций, не есть следствие несовершенства существующей экономической политики. Все трудности, препятствия и ограничения работают на обеспечение жизнеспособности системы. Здесь нет случайностей и непрофессионализма властей, То, что на первый взгляд кажется неэффективным, на самом деле является одним из системаобразующих факторов, укрепляющих структуру сложившихся глобальных экономических взаимоотношений.

Положим, Россия отказывается от проведения нынешнего экономического курса и устремляется к построению инновационной экономики, подобной японской. Компании начинают производить высококлассную электронику, комфортабельные и надежные автомобили, конкурентоспособные товары народного потребления. А куда же тогда будут сбывать свою продукцию развитые европейские страны? Что произойдет со снабжением многочисленных государств природными ресурсами? Несомненно, в результате смены российского курса нарушится мировой экономический баланс. Это неизбежно приведет к серьезным конфликтам, переходящим в войны. Мир может погрузиться в хаос.

Если бы, к примеру, экономика Германии могла обходиться без внешних ресурсов, то ее бы сильно не затронуло появление на автомобильном рынке нового серьезного конкурента. Экономика государства начинает сильно страдать, когда в ней имеется острый дефицит жизненно важных ресурсов. Пока такого дефицита нет, экономика всегда может быстро перестраиваться без серьезных последствий для граждан страны. В случае с Германией имеется явный дефицит энергоресурсов, восполняемый за счет машиностроения. Лишите Германию возможности продавать станки и автомобили, и она моментально заразиться «коричневой чумой» со всеми вытекающими из этого последствиями. Подобные примеры можно продолжать и продолжать.

Кому-то непременно захочется возразить, мол, России следует заботиться только о своем благосостоянии, а справиться с возможной внешней агрессией поможет усиленная милитаризация государства. По подобному сценарию действовал аппарат СССР. Такую стратегию используют США. Казалось бы, стоит только скопировать лучший американский опыт управления, найти Сталина №2, и Россия опять станет могучей мировой державой, способной противостоять любому врагу. Но в такой логике имеется существенный изъян. В отличие от Америки Россия находится на европейском континенте, экономики западных государств сильно завязаны на российские природные ресурсы. Если Россия начнет конкурировать с Европой, та неизбежно сядет на «голодный паек», и угроза новой мировой войны станет объективной реальностью.

Идеи о том, что можно сесть за стол переговоров и договориться с ЕС о сбалансированной совместной экономической политике, являются не более чем утопией. Вступи сильная Россия в ЕС, она сразу же станет в нем доминировать. Причина все та же – наличие природных ресурсов. Европа начнет отчаянно сопротивляться ее неизбежному поглощению Россией.

Также не следует забывать об интересах Китая. Чтобы прокормить свое огромное народонаселение, Китаю приходится интенсифицировать свою промышленную экономику. Что произойдет, если Россия перестанет менять китайские товары на нефть и газ? Ответ опять же таки очевиден – баланс будет нарушен и возникнет реальная угроза военного конфликта.

Все вышесказанное, конечно, не означает, что Россия находится в безвыходном положении, ее судьба – быть сырьевым придатком процветающего Запада. Политические игры всегда допускают множество вариантов развития событий. В аппарате управления просчитывают все перспективные варианты, искусственно создают ситуации, способствующие реализации наиболее предпочтительного варианта. Так, последние события, связанные с Украиной, наглядно показали, насколько зависимость от Запада делает уязвимой российскую экономику. Всем сразу же стало ясно, что целесообразно развивать собственное производство промышленной и сельскохозяйственной продукции, имеет смысл вводить квоты на поставу в страну импортных товаров и т.п. Теперь уже не надо подстегивать российского предпринимателя к занятию импортозамещением. Он и сам прекрасно понимает, в каком направлении далее следует направить свои усилия. То есть система прекрасно самоорганизуется,

Аппарату вовсе не требуется проводить сложный комплекс мероприятий по идеологическому просвещению и позиционированию граждан на предпочтительные для государства направления. Достаточно послать в массы несколько характерных сигналов, где у государства возникли трудности, и народ моментально подхватит эти сигналы и без проволочек примется решать образовавшиеся проблемы.

Народу важно, чтобы кто-то исполнял для него не столько руководящую, сколько направляющую роль. Доверить исполнение этой стратегической функции он готов любому руководителю, лишь бы тот особо не давил на народ, не делал резких движений и не совершал откровенно опрометчивых поступков.

Хороший аппарат никогда не состоит из перфекционистов. Тот руководитель, кто реагирует на каждый чих, вечно затевает всякие профилактики, не будет пользоваться в народе ни популярностью, ни уважением. Народ не любит, когда с ним нянькаются, по каждому пустяку вмешиваются в его дела. Руководитель, по его глубокому убеждению, должен давать о себе знать только в тех случаях, когда ситуация становится критической или взрывоопасной. В нормальных же обстоятельствах руководителю следует сидеть в своем кабинете, не отвлекая рядовых граждан от производительного труда. Также жизнь аппарата обязательно должна отличаться соответствующей атрибутикой: дворцами, яхтами, дорогими украшениями и т.п. Иначе нельзя будет отличить, кто есть кто в этом мире. Другими словами, у аппарата своя жизнь, а у народа – своя.

Конечно, всегда есть прослойка особо любопытных граждан, которые вечно хотят знать, что едят на завтрак их вожди, на каких простынях они спят и как распоряжаются государственным бюджетом. Им вечно кажется, что причиной народных страданий являются именно правители. Будто уделяй аппарат больше внимания жизни простого люда, исчезнут тогда несчастные, бедные, обиженные и бездомные. Именно такие граждане постоянно морочат голову рядовым труженикам, как власть бесцеремонно разворовывает казну, бездарно руководит страной, пресытилась роскошью и погрязла в пороке. Справедливости ради следует отметить, что подобные заявления нередко имеют под собой основания. Действительно, когда в стране дела идут хорошо, отдельные руководители совершенно забывают о своих функциях и постоянно предаются наслаждениям. Эту проблему в принципе решили в западных странах, существенно ограничив властные полномочия. Однако и там все прекрасно понимают, что ни один уважающий себя правитель не станет усердно работать за одну пусть даже высокую зарплату. Поэтому контроль за его деятельностью не носит тотального и жесткого характера.

От вождя и его аппарата ожидают разумных стратегических решений. Если они справляются с данными задачами, народное признание и уважение им обеспечены. Но в сегодняшнем постоянно меняющемся мире ни одна стратегия не может претендовать на долгосрочную непоколебимость. Поэтому руководителям приходится заниматься и тактическим вопросами, дабы вовремя скорректировать свои стратегии под текущую конкретику. Причем в последние десятилетия наметился устойчивый тренд превышения значимости тактики над стратегией. От аппарата все больше требуется оперативное вмешательство в дела, что существенно повышает его значимость в жизни государства. Соответственно вероятность принятия неверного решения в аппарате возрастает.

Избавляться от ошибок можно несколькими способами. Во-первых, если есть возможность, лучше вовсе не реагировать на происходящие события и предоставить народу самому урегулировать возникающие конфликты. Во-вторых, переключить внимание с трудноразрешимой проблемы на обсуждение какой-нибудь другой проблемы, решение которой может быть далее отложено в долгий ящик. В-третьих, сразу найти «козла отпущения», заранее виновного в провале принимаемого решения. В-четвертых, попытаться реструктурировать проблему таким образом, чтобы провал ее решения не выглядел ошибкой, а представлялся как дальновидный эксперимент с целью исследования возможностей улучшения качеств управления, дальнейших путей повышения благосостояния народа и т.п. По сути эти способы являются манипулятивными.

Пятый путь – неустанно повышать профессионализм аппарата – самый сложный и ненадежный путь. Гарантии избежать ошибок он не дает. Его избирают только в том случае, если морочить голову населению далее уже не представляется возможным. Как правило, повышением своего профессионализма аппарат начинает заниматься в условиях глубокого кризиса, когда нужно управлять не только словом, но и делом. Это отнюдь не означает, что аппарат сплошь и рядом наводнен бездарными людьми или дилетантами.

В аппарате не задерживаются случайные люди. Путем жесткого естественного отбора там собираются амбициозные личности с ярко выраженными лидерскими качествами, живым умом  и устойчивой психикой. Эти люди всегда хорошенько думают прежде чем что-то сделать, тщательно просчитывают ситуацию, каждый свой шаг взвешивают. Нет, они не ведут себя так, что «левая рука не знает, что делает правая », не страдают профессиональной некомпетентностью, не совершают глупых ошибок, как это пытаются представить народу журналисты. Работа аппарата подчинена четкой логике, где каждый преследует свои личные интересы, а все вместе его члены тесно связаны круговой порукой, дабы максимально обезопасить аппарат от попыток его разрушения.

Никогда не стоит недооценивать знания и способности чиновников. Чтобы занять высокий пост, надо немало потрудиться, завоевать высокий авторитет, обладать важными связями, наконец, быть заметной фигурой в обществе. Если в аппарат и попадают случайные люди, то, как правило, это происходит вследствие какой-либо разыгрываемой чиновниками комбинации, дабы заполучить очередного «мальчика для битья», «козла отпущения» или другого персонажа, нещадно используемого в политических играх.

Апаратчики – все хорошие психологи с крепкими нервами, никто из них не страдает косноязычием, страхом выступать на публике, угрызениями совести из-за неправедных поступков. Они неплохо образованы, весьма начитаны, трезво мыслят, умеют играть разные роли, никогда не зацикливаются на какой-то одной идее, у них нет идеалов и кумиров, они достаточно мобильны и способны быстро адаптироваться к различным условиям. Короче, это совсем не ординарные люди, коими пытается представить их желтая пресса.

Журналисты и эксперты постоянно кричат о полной некомпетентности государственного аппарата. Стало уже традицией, когда едва сформировавшийся кабинет министров начинают разбирать по косточкам и предрекать ему скорейшую отставку якобы в связи с непрофессионализмом. Стоит только ситуации в стране незначительно дестабилизироваться, как тут же оголтелые политологи и аналитики с пеной у рта в очередной раз начинают предрекать коллапс национальной экономики, скорую гибель существующего режима. А журналисты, вторя им, доносят до публики щемящие сердце образы закрывающихся заводов и фабрик, быстро пустеющих прилавков магазинов, умирающих от отсутствия лекарств стариков и детей – и на этом фоне жирующих на роскошных курортах государственных чиновников и депутатов. Рисуемая картина всегда одна и та же: власть некомпетентна и воровата. Журналисты до безумия рады, что в очередной раз привлекли к своему «творчеству» внимание – и популярность их изданий растет, и гонорары за работу увеличиваются. По поводу их замечательных усилий можно лишь сказать словами одного из героев братьев Стругацких: «Каждая скотина все время норовит спросить: что нас ждет? Ну хоть бы одна сволочь спросила: что я должен делать?» Наш главный журналист господин Венедиктов с «Эхо Москвы» любит повторять: «Мы документируем... Каждый берет этот документ и пользует его. Но это уже не наша проблема». Данные слова прекрасно характеризуют сложившуюся систему. У власти свои проблемы, у народа – свои. Связь между властью и народом выстраивается по следующей схеме. Для власти народ представляет собой некую довольно абстрактную конструкцию, которой во избежание бунтов необходимо управлять. Иными словами, власть решает не проблемы народа, а свои проблемы, одна из которых – поддержание относительного спокойствия в обществе. Каким образом будет достигнуто это спокойствие, никого не волнует. Главное – результат.

Правда, встречаются отдельные самородки с хорошо подвешенным языком, которые предпринимают попытки указать народу на все безобразие облика власти и покорного ей народа. Среди них писатель, поэт и журналист Дмитрий Быков (по отцу Зильбельтруд), автор нашумевшего шоу-проекта «Гражданин поэт». Этот излучающий массу энергии «спасатель» России мастерски пишет:

«...с нашим неумением сделать выбор, с нежеланием работать, с рабской покорностью перед любой правительственной мышью, с вездесущей и всевластной тайной полицией, с бессмысленным трепом, с враждой к интеллекту и преклонением перед дикостью; видно, насколько деградировало уже и самое наше злодейство, не вызывающее ни гнева, ни смеха, а только бесконечную тоску. Мы перестали быть страной с живыми проблемами и живыми лицами — мы теперь декорация для постмодернистского балета...»

Несомненно, в данных словах имеется некий социальный смысл, понятный таким же как и сам Д. Быков интеллектуалам. Одно ясно совершенно определенно: автор не обращается к народу, ему нечего предложить гражданам своей страны, он не представляет совершенно никакой угрозы для нынешней власти. Быков, словно культурист, рисуется и любуется собой, играет «мускулами» собственного таланта, но реальной силы в нем нет. И это вполне закономерно. В системе не могут существовать угрожающие ее жизнедеятельности элементы. Если таковые появляются, их сразу же ликвидируют. А балаболы вроде Д. Быкова своим творчеством даже оказывают большую услугу власти. Потому как не критика получается у него, а демонстрация безграничного самомнения и апломба. Послушает-послушает такую «критику» народ и перестанет вовсе воспринимать всякую даже истинную критику власти.

Следует разобрать циничный вопрос: почему аппарат никогда не думает о нуждах народа, и все его действия направлены исключительно на самосохранение?

Ни у кого нет сомнений, что управляя экономикой страны, аппарат преследует свои личные интересы. А теперь представим на мгновение, что чиновник, эдакий народник, забыл о личном интересе и всецело посвятил себя заботе о гражданах, поживающих на улице Лесная, Ясная, Речная и др. Среди этих граждан совсем не оказалось социальных паразитов, тунеядцев или негодяев. Довольные уважительным к ним отношением они с хорошим настроением пойдут на работу и станут с энтузиазмом трудиться на благо своей страны. Экономка страны начнет поступательно развиваться, это в свою очередь приведет к росту благосостояния населения. Ну а дальше совсем недолго и до коммунизма, когда «от каждого по способности, каждому по потребности». Однако идея коммунизма, как известно, в социуме так и не прижилась. Значит, наши рассуждения где-то были неверными. То ли чиновник не смог выступить в роли альтруиста, то ли некоторые жители улицы Ясная не проявили сознательности, отказались работать, а предпочли целый день водку пить и безобразничать на соседних улицах. Так или иначе, но вполне приличная идея не смогла оформиться в реальности в нормальную практику. И теперь уже нет доверия у чиновника к народу, а народ тихо ненавидит чиновника за то, что тот не дает себя обвести вокруг пальца, но терпит его, потому как без чиновника вообще никакого порядка не будет. Сесть бы им всем миром за стол переговоров и прояснить, что пошло не так в их отношениях, да не получается, ибо разговаривают стороны на разных языках, по-разному видят мир. Остается еще вариант, взять и выбрать чиновника среди своих, самого достойного жителя со всех улиц. Да некому организовать такое собрание, где можно было бы провести подобные выборы. Так что, как не крути, никак не получается взаимопонимания у власти и народа.

На Западе сложилась несколько иная система, народ то ли посговорчивей оказался, то ли другого выхода у него не было ввиду сложностей экономических. Там сумели воплотить в жизнь идеи гражданского общества, и теперь чиновник и житель улицы друг друга неустанно контролируют, от чего тот и другой получает не только удовольствие, но и пользу.

Итак, все дело в системе. Система складывается в государстве веками. Она является интеллектуальным капиталом страны. Разрушить ее просто директивными мерами нельзя. Да и стоит ли ее разрушать, если она работоспособна!

Специфика выступлений журналистов, хающих аппарат, – это один из признаков сложившейся системы. В России журналисты все время демонстрируют характер связи, или социального контракта, между властью и народом. Власть любой ценой должна обеспечивать в обществе относительный порядок. Обсуждение методов, коими будет поддерживаться порядок, социальный контракт не предусматривает. Только единицы берут на себя смелость анализировать действия аппарата, но результаты их анализа, как правило, интересуют только сам аппарат. В итоге его действия становятся все более и более изощренными. Правила игры периодически меняются, и против этого никто особо не возражает, поскольку смена правил чаще всего обеспечивает временную стабилизацию.

Логика в действиях аппарата всегда есть. Естественно, это не народная логика, а основанная на системном подходе практика поддержания неустойчивого баланса в обществе. То, что в аппарате мыслят системно, нет никаких сомнений. Управление возможно только при достаточном абстрагировании от особенностей и интересов каждого конкретного объекта. Народ нивелируется до некой усредненной биомассы с ограниченным набором внешних интерфейсов (связей). Через данные интерфейсы посылается специальная информация, ограничивающая нежелательную активность биомассы. Если какие-то связи не удается контролировать, их пытаются разорвать. Также конструируются искусственные связи, действие которых в зависимости от ситуации носит либо парализующий (устрашающий), либо резонансный (сплочающий) характер.

Такой подход представляет общество как механизм. Одного этого подхода для управления социальной системой явно не достаточно. Общество – это прежде всего система взаимодействия людей. Каждый индивид данной системы имеет определенное психическое состояние и характеризуется собственными субъективными суждениями. Именно психические состояния и субъективные суждения людей детерминируют многие социальные процессы. Поэтому общество следует рассматривать не только как механизм, но и как организм.

Поскольку дело приходится иметь с эмоционально развитыми организмами, работники аппарата развивают у себя эмоциональный интеллект. Он помогает разрядить обстановку при столкновении с конкретными гражданами. Устанавливая с ними эмоциональный контакт, чиновник грамотно показывает, что ему близки чаяния народа, а нерешенные проблемы имеют под собой объективные причины, о которых аппарат хорошо осведомлен и вырабатывает на их счет соответствующие мероприятия. Если приходится сталкиваться с явными фактами творящихся безобразий, чиновник обязательно дает обещание немедленно разобраться в ситуации и со всей строгостью наказать виновного.

Встречи с представителями народа организуются на регулярной основе, что является одной из действенных мер по обеспечению стабильности. Эти встречи входят в состав системных мероприятий, они тщательно планируются, взаимоувязываются с другими действиями аппарата. Таким образом, представляя общество и как механизм, и как организм, аппарату удается обеспечить состояние динамического равновесия в социальной системе.

Поддержание стабильности можно расценивать как заботу о нуждах народа. Эта забота не носит характера материнской. Но для эффективного управления материнская забота с ее постоянными переживаниями не только не нужна, но и вредна. Критерием грамотного управления сообществом могут служить лишь показатели, основанные на удовлетворении потребностей усредненного гражданина. Действительно, чиновник не может в своих решениях основываться на нуждах конкретного индивида, и  оценить его деятельность можно только путем статистической оценки.

Принцип усредненной оценки часто справедливо критикуется. Но взамен никто ничего лучшего предложить так и не смог. Поэтому во всем мире деятельность политического функционера оценивается в процентных отношениях высказанных голосов «за» и «против» него. Как говорится «лес рубят, щепки летят». Данная пословица неплохо отражает суть системного подхода. Действительно, в большом деле не бывает без ошибок, недостатков и жертв. Но они не затрагивают существа дела, не подрывают основы всей системы. Если главная цель – обеспечение жизнеспособности – достигается, значит жертвы не были напрасными, проводимые мероприятия оправданны, а идеальное возможное поведение без ошибок и жертв – лишь теоретическая конструкция, к построению которой мы можем только стремится. Другими словами, всякие гуманистические сентенции о значимости жизни каждого конкретного индивида не согласуются с системным подходом.

Маска гуманиста – крайне удобный инструмент для вполне законного выхода из-под всякой ответственности. Прикрываться  позицией гуманиста, несомненно, выгодно, т.к. никогда не станешь «козлом отпущения». Гуманист заявляет, что живет на основе здравого смысла, нравственных норм и правил поведения. При попадании в критическую ситуацию, когда надо жертвовать чьей-то жизнью ради выживания всех остальных он автоматически «умывает руки», ссылаясь на антигуманность принесения в жертву человеческой жизни. Таким образом, решение приходится принимать кому-то другому. Этот другой, взваливая на себя весь груз ответственности, рискует впоследствии получить наказание за принимаемые им решения.

Гуманность хороша в условиях стабильности и определенности. Для достижения успеха в политике и бизнесе необходим иной взгляд на организацию и внешнюю среду, а именно, с позиций теории хаоса и сложности. Следует осознать, что все долгосрочные планы нереалистичны, хотя такое планирование само по себе целесообразно. Организации и среда существуют в процессе постоянных, когда быстрых, а когда медленных, взаимных изменений посредством нелинейных петель обратной связи. Даже незначительные изменения, привнесенные в систему, могут коренным образом изменить результат. Долгосрочные результаты деятельности организации непредсказуемы по своей сути. Однако существуют странные аттракторы, которые могут придать организации смысл и послужить ориентирами для повседневного планирования. Для этого процессы в организации ни в коем случае не должны быть жестко регламентированы. Детально прописанные правила, суровые требования к выполнению планов, бескомпромиссное разделение по функциональным обязанностям не позволяют организации гибко реагировать на изменения среды и в конечном итоге приводят к катастрофе.

Любая устойчивая компания обладает способностью справляться со сложностью и хаосом. Каким образом ей это удается? Прежде всего следует отказаться от жесткой дисциплины, когда каждое действие работника четко регламентировано. Деятельность всей компании и каждого ее сотрудника ставится в зависимость от одного главного показателя – достижение поставленных целей. Ни эффективность работы, ни дисциплина в трудовом коллективе, ни лояльность покупателей, ни высокая организационная культура не могут быть целью коммерческой компании. Цель всегда завязана на прибыль. Если для обеспечения прибыльности нужна жесткая дисциплина или высокая организационная культура, до работников недвусмысленно доводится, что их зарплата и премии напрямую зависит от того, насколько они будут дисциплинированы (или культурны). Далее работники должны сами решить, хотят ли они хорошо зарабатывать или им лучше бездельничать и сидеть без денег. Затем происходит естественный отбор, слегка подталкиваемый аппаратом компании, после чего система самоорганизуется под необходимые условия.

Живая система наилучшим образом адаптируется к внешней среде только путем самоорганизации. Никакое внешнее управление не способно заставить работать систему эффективно, поскольку управляющий орган не может быть вездесущим и представлять до мельчайших деталей, какие процессы происходят внутри системы и как на них следует воздействовать.

Некоторым весьма амбициозным руководителям кажется, что они до мельчайших тонкостей разбираются в бизнес-процессах и психологии работников своей компании. Именно такие командиры устанавливают внутри организации жесткие правила, считая, что если они будут неукоснительно выполняться, компания станет прибыльной. На деле же происходит следующее. Руководителям приходится дневать и ночевать на своем рабочем месте, постоянно контролируя, как соблюдаются установленные правила, и заниматься разрешением вечно возникающих конфликтов, связанных с несоответствием правил обстоятельствам текущей ситуации. Несомненно, данные руководители не мыслят системно. Восприятие ими компании как системы является сильно упрощенным, если не искаженным. Помочь им ничем нельзя. Как правило, имеет место неизлечимая патология, проявляемая в крайней авторитарности, жестокой эксплуатации наемного труда, бесчеловечном отношении к подчиненным, мстительности.

Здесь имеется один нюанс, который обязательно надо понимать. Все согласятся, что связи внутри организации нельзя свести к отношениям подчиненности. Многие важные отношения поддерживаются на основе регламентов процессов. Например, разработка, согласование и утверждение бюджета регулируется соответствующим регламентом. В рамках этого регламента каждому должностному лицу определена своя роль, полномочия и ответственность. Действия всех участников процесса бюджетирования, включая генерального директора, подчиняются только регламенту. Никто не может принять «волевое» решение, вопреки регламенту, какую бы должность он ни занимал. Авторитарный руководитель запустит процесс бюджетирования, получит проект бюджета, и если он его не устраивает, волевым решением сам скорректирует цифры. Если же следовать регламенту, то руководитель должен внести свои предложения по изменению бюджета, и структура, ответственная за его формирование, должна сверстать бюджет второй версии. Таким образом, авторитарный руководитель с одной стороны утверждает регламенты, а с другой сам же их и нарушает. Непредсказуемость поведения такого командира нередко вызывает у подчиненных настоящий шок. Естественно, ни о какой эффективности в такой организации говорить не приходится.

В заключение, несколько слов об организационной культуре в организациях. Сегодня принято говорить об эффективном лидерстве, командном духе, матричных формах организации, интеллектуальном капитале, корпоративной этике и т.п. Данные идеи так или иначе основаны на гуманистическом подходе, когда ценность отдельного человека превозносится, рассматривается «в лупу», а также не приветствуются административно-командные акценты в управлении. При этом предполагается, что организация делает самый серьезный акцент на интеллектуальный человеческий капитал, а организация как система в первую очередь представляется как организм. Такой подход к организационной культуре могут позволить себе исповедовать мощные корпорации с большим портфелем заказчиков и устойчивым положением на рынке.

Малые и средние компании, которым каждый день приходится бороться за собственное существование, вынуждены придерживаться механистического взгляда на организацию. Для многих из них крайне важно использовать действенные системы мотивации персонала, построенные по принципу «кнута и пряника». Аппарат управления ставит перед собой цель получить от персонала компании максимальную производительность при минимальных затратах. Система обязательно строится по принципу жесткой иерархии. Связи организуются таким образом, чтобы можно было всесторонне контролировать каждого работника компании. Отношения между аппаратом и работником «прозрачны» только в рамках подписанного контракта, за его рамками, как правило, используются манипулятивные схемы.

Получившая некоторое распространение в России система РМТО (Рациональная Модель Трудовых Отношений) в полной мере соответствует механистическому взгляду на организацию. При соответствующей модификации недостатки РМТО устраняются и ее можно применять в компаниях с гибридным подходом к организации, когда компания как система представляется не только механизмом, но и организмом. Бэкмология в состоянии произвести такую модификацию. В случае если РМТО в компании не внедрена, Бэкмология может внедрить ее аналог с уже встроенными модификациями.

 

 
Бэкмология для компаний: предоставление деловых интеллектуальных услуг 4С-анализ