Человек и человек-зверь

24 Января 2019

Читая эту статью, не следует особо придираться к словам и формулировкам. В ней лишь в самых общих чертах обрисована идея таким образом, чтобы каждому стал понятен ее смысл. Иной цели при написании статьи не ставилось. Затрагиваемая тема столь серьезна, что требует отдельного научного исследования. Скорее всего, в силу специфики идеи никаких связанных с ней разработок проводиться не будет. А что если высказанная идея полностью подтвердится? Что произойдет, если спящий зверь вдруг проснется? В свое время немало ученых пострадало за свои высказывания не в духе времени. В обществе не принято ставить вопросы, которые подвергают сомнению сложившиеся устои. Но такие вопросы в той или иной форме все равно поднимаются – в виде анекдотов, романов-фантасмагоний, желчной сатиры. Человека нельзя заставить задавать только удобные для чавкающего большинства вопросы. Этого никогда не произойдет, потому что противоречит его натуре.

Создана ли жизнь Творцом или она появилась в результате естественной эволюции, в любом случае возникает один и тот же вопрос о принципах конструирования, т.к. во всех организмах прослеживается определенная схожая организация. Пусть имеется базовый принцип организации материи. Он реализуется во всех возникающих структурах. Чтобы разобраться, как устроена жизнь, надо понять этот принцип. Но потребность в таком «надо» имеется далеко не у каждого индивида. Соответственно, люди делятся на две категории: человек и человек-зверь.

Данный человеку разум есть способность к познанию. Эта способность должна реализовываться, иначе человек не раскрывает своей сущности и ничем не отличается от животного. Единственная достойная цель – это познание Природы. Только плоды разумного труда приносят истинное наслаждение. Для человека счастье – в познании Истины, ему претит повелевать другими людьми и все то, что с этим связано.

Человек-зверь диаметрально противоположен. Ему совершенно неинтересен принцип организации материи. Он полагается на данные ему от природы звериные правила, стремится всем повелевать, использует других людей и продукты их труда, прибегая к действиям устрашения, убийствам, воровству, обману, т.е. подходит к другим людям с позиции силы. В человеке-звере больше от животного, чем от человека разумного. Благодаря разуму зверь в нем вышел на качественно новый уровень, став самым опасным хищником, почти полностью контролирующим территорию своего обитания.

Внешних различий у человека и человека-зверя нет, различить их можно только по поведению. По-видимому, между ними существуют переходные формы, различающиеся степенью агрессивности и коварства. Так что практически в каждом человеке в определенной мере проявляются склонность к убийству, воровству и обману, и не существует человека-зверя без разума. Однако историю делают именно люди с характерными чертами либо человека, либо человека-зверя.

Нельзя просто отнести человека-зверя к злому началу, а человека – к доброму. Такой подход будет крайне упрощенным. Право на жизнь имеют и тот и другой. Общество устроено таким образом, чтобы в нем могли сосуществовать и человек, и человек-зверь. Оттого в обществе так много неустранимых противоречий, но оно все же помогает выживать каждому его члену.

Человек по своей сути является животным, отличающимся от него лишь наличием разума. Разум – это инструмент, которым на протяжении многих лет надо учиться пользоваться. Если в этом процессе что-то пойдет не так, человек разумный может не состояться. Напротив, зверь в индивиде проявляется почти сразу и без всякой стимуляции, его не надо будить и учить, как вести себя, чтобы выжить.

Каждый индивид в обществе проходит через воспитание и обучение. Воспитание приучает его к послушанию, обуздывает звериные черты или учит их скрывать. Обучение приучает использовать мышление и дает знания, способствующие развитию интеллекта. Те, кому легко дается обучение, скорее всего, сделают ставку на разум, и у них не возникает особых проблем с воспитанием – оно представляется им второстепенным, автоматическим, на что не следует тратить много энергии. Те же, кто испытывает трудности с обучением, не станут в дальнейшем полагаться исключительно на разум и сделают ставку на звериные инстинкты, а воспитание и связанное с ним подавление они воспримут серьезно и буквально – как основной механизм, который управляет обществом и от которого полностью зависит их благополучие. Первые станут учеными и творческими работниками и будут заниматься исключительно развитием общества через новое знание. Вторые займут различные управленческие позиции, связанные с поддержанием и воспроизводством существующей социальной структуры. Вся их дальнейшая жизнь самым тесным образом будет связана с управлением всевозможными социальными механизмами, включая экономику и политику. Следует четко понимать, что человек-зверь в роли политика, банкира, крупного промышленника, военачальника прочно обосновался на руководящих должностях всех социальных институтов, а творческий человек добывает свой хлеб насущный, только создавая новые знания. Оба они определяют вектор развития цивилизации, поэтому мы и выделяем их особо.

Конечно, будут и такие, кто не сможет найти своего продуктивного места в обществе. Они образуют огромную армию обслуживающего персонала и мастеровых. Это – обыватели (середняки), люди, не способные заниматься креативной деятельностью или управлением и поэтому выполняющие указания других. Обучение в детстве им давалось с переменным успехом. Нельзя сказать, что они не дружат с разумом, однако их интеллект развился не настолько, чтобы можно было полагаться исключительно на разум, но они этого вовремя не смогли понять, а полагаться всецело на звериные инстинкты они не захотели (или не смогли), что отчасти обусловлено характером их воспитания. Обыватель обычно ставит перед собой цель обзавестись богатством и безбедно, а по возможности и умиротворенно дожить до глубокой старости. Но среди них есть и такие индивиды, кто богатству предпочитают потребление развлечений (острых ощущений).

Обыватель – это мини человек-зверь, или мелкий хищник. Он способен на убийство, воровство и обман, но такое поведение не является для него типичным – позже он будет страдать от угрызений совести. Предпочтительный для него способ добывать хлеб насущный – наемный труд и домашнее хозяйство. В отличие от обывателя человек-зверь во власти – это могучий хищник, без тени сомнения отбирающий жизнь и нажитое добро у других. Он может не убивать сам, но отдает приказы на массовые убийства, и впоследствии его не будут мучить угрызения совести по поводу миллионов погибших в результате развязанной им войны. Прикрываясь интересами своих государств, правители превращают обывателей в солдат и заставляют их уничтожать друг друга. А между войнами они душат население налогами, и при этом история как бы оправдывает все притеснения народа и войны, каждый раз отыскивая объективные причины их неизбежности.

Особую категорию составляют люди, которые должны были бы войти в армию обывателей, но в силу своего свободолюбия, выражающегося в неспособности выполнять указания других, отказались от роли обслуги и организовали криминальные группировки (банды) и сообщества, секты и другие параллельные с социумом теневые группы. В них вошли люди, по тем или иным причинам выброшенными из общества – преступники, несправедливо осужденные, те, кто не смогли смириться с установленным социальным порядком. К этой категории примыкает небольшая категория асоциальных типов (маргиналов), не нашедших своего места в социуме.

Приведенная классификация – упрощенная схема дифференциации людей, оформляющейся в процессе обучения и воспитания. Она отражает общий принцип разделения, создает шкалу с двумя крайними позициями – человек и человек-зверь. Между ними существуют разные оттенки, учитывающие реальные детали: происхождение, наследство, жизненные обстоятельства, влияние знакомств, страну проживания, политический и экономический климат, уровень развития цивилизации и др. Вполне возможна ситуация, когда в состав правительства попадает ведущий ученый, а в научной среде обосновывается коварный политик. В порыве неконтролируемого гнева интеллигентный человек может пойти на убийство. А раскаявшийся в содеянном закоренелый преступник совершает подвиг, ценой своей жизни спасая жизни десятков других людей. Но все это уже частности, не оказывающие существенного воздействия на ход истории. Собственно поэтому нас и интересуют только две крайние позиции.

Поведение человека и человека-зверя существенно различается. Это проявляется в отношении к новому, восприятии угрозы, критики и психологического давления, эмоциональном реагировании при несогласии с оппонентом и др. Объединяет их энергичность, жажда жизни и отсутствие склонности к страданию. Эти две важнейшие роли оказывают наибольшее влияние на развитие и жизнь социума. Все остальные роли – второстепенные, но ими нельзя пренебречь, т.к. не получится спектакля. Представим себе пьесу, где нет главных ролей и все роли – второстепенные. В такой пьесе никогда не будет развития – она всегда закончится тем же, чем и началась. Подобных пьес никто не пишет, т.к. они не будут интересны зрителю. Что вовсе не случайно – в Природе все построено на разнонаправленных силах, играющих главные роли в любой организации. Чтобы понять принцип организации, надо обязательно выделить эти силы и определить их основные характеристики.

По мере развития цивилизации все более проявляется тенденция усреднения людей, поскольку людям все в большей степени приходится работать не руками, а головой. Толерантность, гуманизм, демократия, глобализация – все эти конструкты отнюдь не случайны, ими вымарываются символы, так или иначе указывающие на присутствие двух ведущих сил, одна из которых держит в своих руках власть, а другая – знания. Другими словами, лозунг «знание – сила» становится все более популярным.

Но посмотрим, что на самом деле происходит. Если раньше власть отдавала народу прямые приказы – иди на войну и умри за царя, работай больше и плати больше налогов, то теперь акцент делается на манипулировании сознанием. Власти понятно, что люди, занятые интеллектуальным трудом, не захотят стать солдатами и пойти на войну. Солдата можно сделать из крестьянина или рабочего, привычного к физическому труду. Служащий же совершенно не подходит на роль солдата, и управлять им надо только через информацию. Поэтому властью и банкирами постоянно создаются информационные потоки, оказывающие психологическое воздействие с определенными эффектами: страх, паника, неуверенность, двусмысленность. У населения постоянно воспроизводится образ врага и ощущение нависшей угрозы. Для подкрепления передаваемой информации спецслужбы периодически инициируют красочные постановочные действия с многочисленными жертвами и значительными разрушениями. Так, демократию выдумали только для того, чтобы в народе распространить код угрозы демократии. Механизм здесь крайне простой. Сначала демонстрируется красивая картинка, а затем вместо нее показывают фильм ужасов, после просмотра которого народ добровольно отдаст все свои накопления, лишь бы вернулась прежняя картинка.

Человеку-зверю крайне выгодна схема капитализма, т.к. она позволяет монополиям управлять всей экономикой при видимости свободной конкуренции. Для власти капитализм предпочтительней феодализма, т.к. использует схему самопринуждения народа. Капитализм преднамеренно инициировал социализм, чтобы убедительно показать всем на свете, насколько он мерзок, и далее эффектно его разрушил, на долгие годы отбив у рядовых людей охоту смотреть в эту сторону. Как только с социализмом было покончено, капитализм порождает масштабный терроризм. По всему капиталистическому миру прокатывается серия кровавых и разрушительных террористических актов, наводящих страх на обывателя. Эффект везде один – страх. Обыватель не должен себя чувствовать в безопасности, иначе он может усомниться в необходимости власти. В качестве успокоительной компенсации перед его носом постоянно машут флагом демократии, номинально уравнивающей всех в правах и тем самым теплящей у каждого надежду преуспеть.

По факту демократическое общество, состоящее из простых и, по большому счету, одинаковых интеллектуально- и морально-стереотипных клонов-махровых эгоистов, в основном связано лишь бесчисленными нитями денежных интересов. Кроме, конечно же, некоторого стандартного для всех типа обусловливания – но это просто фундамент. Это общество просто и устойчиво, как колония бактерий. Удары по каким-то идеям, не затрагивающим самого фундамента, большого ущерба для колонии не производят. Зато они с огромным трудом переносит «пищевые» и иммунные удары по денежным интересам каждого.

Для поддержания стабильности такого общества нужно лишь умело конструировать матрицу желаний, управляющую жизнью всей колонии, таким образом, чтобы не возникало больших блоков с несовместимыми, антагонистическими желаниями. С этой задачей конструкторы матрицы посредством технологий манипуляции сознанием и удешевления и расширения ширпотреба справляются. А борьба по поводу степени удовлетворения желаний, которая своими постоянными всплесками создает иллюзию не то что реальной жизни, но даже постоянного прогресса, и полностью заполняет сознание каждой отдельной марионетки из этой колонии, обязательно необходима – руки, уши, глаза и челюсти должны быть постоянно заняты, а то, не дай бог, еще залетит какая-нибудь мыслишка.

То, что в современных потребительских обществах западного типа не так злободневно биовыживательное беспокойство, – это миф. (Если вынести за скобки непререкаемый авторитет терроризма). Один из самых тонких и сложных мифов. Так, например, по данным авторитетных исследований, каждый второй западный житель имеет серьезное расстройство сна из-за повышенной тревожности по поводу сохранности своего имущества, беспокойства за свое будущее, ну и, разумеется, терроризмы – пришлось опять переместить его через рубежи скобок (никуда от него теперь не денешься).

Заваливая ничего не ведающую жертву этого общества с ног до головы сникерсами, тампаксами, роллексами, отдыхами на всевозможных престижных курортах и прочим, прочим, прочим вздором, это общество требует полной отдачи всех соков данного конкретного человека на молох этого общества, которое, прежде чем что-то дать, даже под видом благотворительной помощи, десятки раз просчитывает будущую прибыль.

Прибавочная стоимость, т.е. принцип «деньги делают деньги», накрепко связывает всех членов общества в единой упряжке. Все работает согласно правилу двузначной логики: хочешь что-то поиметь – дай возможность поиметь тебя, разумеется, с учетом священной коровы общественного устройства – прибавочной стоимости.

Поэтому или ты вертишься как белка в колесе (на самом деле – в жерновах) массовой «культуры» и массового перепроизводства, или ты становишься изгоем. Ведь конкуренция на место в колесе (жерновах) всегда высокая – бараны с радостью идут стадом на стрижку и на убой. Лишь бы кормили хорошо и, лицемерно улыбаясь, повторяли: «Все о-кей, жизнь прекрасна!».

Капитализм, демократия, терроризм – все это игры, созданные для обывателя. Ни на человека, ни на человека-зверя они по большому счету влияния не оказывают. Они живут в созданных ими самими мирах, где действуют свои правила.

Следует ясно понимать, что между человеком и человеком-зверем нет антагонизма. Это перпендикулярные, а не противоположные силы. Человек-зверь не способен управлять человеком, т.к. страх на него не действует (точнее, действует, но не превращает в животное). Человек воспринимает человека-зверя чисто утилитарно – как администратора, организующего надлежащие условия для проведения научных исследований. И человек-зверь соглашается играть такую роль, потому что она приносит ему немалую выгоду в виде богатства и технологий, укрепляющих его власть. По сути, между ними существует взаимовыгодный симбиоз, базирующийся на разуме.

Человек не питает иллюзий, что можно покончить со зверем. Поэтому бытует мнение, что бороться со звериным началом в людях бесполезно. И все их звериные черты и качества можно лишь задавить. А самого зверя в индивиде накормить. Заткнув ему пасть как можно большим куском, чтобы увязли клыки. И занять этого зверя бесконечным пережевыванием все новых и новых кусков. Что для этого необходимо? По идее, материальное изобилие создаст материальную основу по «затыканию пасти зверя». Тогда научно-технический прогресс необходим для поддержания режима постоянного превышения предложения над спросом. Но как известно, даже сытый зверь может пустить клыки «в дело». Значит, нужно сделать так, чтобы у него времени на это не оставалось. А для этого необходим бесконечный голод. В сущности, в этом и состоит первое обоснование необходимости общества потребления. В нем при достижении какого-то уровня материального благополучия искусственно создается дефицит с навязыванием совершенно искусственных потребностей в чем-либо.

Обыватель – это животное, которое отличается от других, не умением говорить, мыслить, заниматься торговлей и напиваться, а желанием все время хотеть больше. И это делает его намного опаснее всех хищников вместе взятых. У тех хотя бы границы есть, у обывателя их нет. Выходит человек-животное на улицу, рыщет вокруг глазами, и инстинктивно идет туда, где он может получить очередную порцию добычи.

И это касается не только продуктов питания, денег, покупок и прочего. Человек-животное делает добычей буквально все – чувство собственного достоинства, желание славы, правду и ложь, приятные эмоции и хорошее настроение, и даже чувство, возведенное в ранг наивысшей ценности, – любовь. Если пропитание добыть не получается, то индивид «голодает» и начинает еще больше «звереть». Становится злее, агрессивнее и опаснее, пока не получит свой кусок снова.

Он не ходит на четырех лапах, не машет крыльями и не имеет клюва, зато имеет отменные инстинкты, чувствует, где можно больше урвать и захапать. Может свободно отобрать, своровать, забрать у ближнего, даже если ему самому уже не надо. Дорвавшись до добычи и насытившись, человек-животное может быть какое-то время спокойным. Будет, урча и переваривая пищу, сонливо закатывать глаза от наслаждения. А потом… Нет, не по кругу.

Потом хочется еще больше. Расширить границы, добывать больше, дорогого хотеть, наслаждаться вечно, ну, и наконец, всем управлять. И все относительно всего. В рамках квартиры, дома, работы, (страны?). Относительно денег, положения, здоровья, времяпрепровождения, трансцендентных знаний, славы и чувства, возведенного в ранг наивысшей ценности, любви.

Человек-животное бывает совсем не злым и жадным, и даже вполне ручным, легко поддаваясь дрессировке, идет на ласку, улыбку и кусочек похвалы. Может проявлять признаки альтруизма, патриотизма, цинизма, идиотизма, … В общем, бывает разным. Но главное – он очень предсказуем! Везде и во всем его интересует только добыча.

Человек рождается животным, зверем. И только общество может сделать его Человеком, но чаще общество производит человека-зверя или человека-животное.

Умные люди утверждают, что все наши проблемы состоят в том, что мы не умеем справляться со своими дурными побуждениями. В любом из нас живет зверь, и мы исполняем его волю вместо того, чтобы подчинить его своей воле. Но по этому поводу один весьма неглупый обыватель справедливо вопрошает: «Где же мне взять такую волю?»