Критические заметки о соционике

21 Января 2014

Статьи по соционике на сайте Бэкмологии:

Основания соционики
Соционика. Модель Т    

Критики в адрес соционики крайне мало. Тем не менее данную область знаний вряд ли можно считать научной дисциплиной. Более того, при детальном анализе соционических «достижений» оказывается, что и в прикладном аспекте соционика пока не особенно не впечатляет своими результатами.

     

     

Критика на уровне флуда

Наверное, многие слышали о соционике. На многих сайтах даются ссылки, ведущие к тесту на определение социотипа.

Какие причины делают соционику такой привлекательной для разных людей? Казалось бы, человек с гуманитарным образованием и так знает (ну хоть немного) психологию, социологию и т.д. – зачем ему какие-то второсортные изыскания? В то же время рыцари матанализа, по идее, должны вообще смеяться над такими учениями. Но это в теории! На практике же убеждаешься в обратном: для первых соционика заманчива сама по себе как через задницу связанная с уже указанными науками, а для вторых -–своей (на первый взгляд даже непротиворечивой) логикой и системностью. Как же это удобно! Все люди и отношения классифицированы, разложены по полочкам – главное, этикетку не перепутать.

Люди, во-первых, изначально стремятся к познанию (о, какая пафосная очевидность!), а во-вторых, при этом руководствуются принципом экономии энергии. Взаимоисключающие параграфы? Вроде бы да, но подумайте сами! Как только вы нашли что-то подходящее своему мироощущению, вам вряд ли захочется тратить время и силы на анализ других вариантов. Тем более, если понравившаяся вам модель проста и удобна в употреблении. Да и сфера применения очень важная – человеческие отношения.

Механизм заражения увлечения. Итак, заинтересованный человек натыкается на предмет нашего разговора. Не суть важно, приятели сказали или в Интернете прочитал – главное, натыкается. Далее примерно так:

1) «О, какой тест! Дай-ка пройду!». И проходит, пускай даже сам результат зависит от твоего настроения. В одном случае вы пришли с работы/учёбы и сели за компьютер отдохнуть от людей, а в другом вы проходите тест в приятной компании. Определение, так сказать, вашей вертности может оказаться различным.

2) «Ну-ка, посмотрим... О, я Гексли (или Штирлиц, или Драйзер, или кто там ещё), а я-то думал что я чмо болотное, а я Гексли, правда, я не знаю кто это».

3) «Так, что тут про меня написано?» Человек примеряет на себя несколько наиболее подходящих характеристик, а остальное для удобства отбрасывает. Коэффициент Подгонского в действии. Но это, если нравится описание.

4а) Описание нравится, человек доволен.

4б) Не нравится, человек проходит другой тест (я гарантирую, что результаты теста из четырёх и семидесяти вопросов могут существенно различаться). Потом читает описания и думает: «Нет, Гамлет – вообще-то выдуманный герой, а вот Достоевский сам – писатель! Личность!» и определяет себя как поудобнее.

4в) В особенно тяжёлых случаях обращается на соответствующий соционический форум или просит совета у товарищей – экспертов в области соционики, идёт в соционический центр и отдаёт им денежки...

В случаях 4а и 4б всё ещё не так страшно. Но проследим далее...

Развитие болезни интереса и последствия. Человек берёт соционику на вооружение. Вначале он в полной мере отрабатывает эффект Розенталя – начинает вести себя в соответствии с описанием социотипа. Потом он пытается типировать всё, что движется. «О! Эта девушка – мой дуал!» и уже уверенно к ней подкатывает. Ну а если девушка не соглашается на близкие отношения – всё, не дуал! Неверно оттипировал!.

Дальше – больше. Как говорила та девушка на летней школе :»Моя младшая сестра – Гамлет! Мой конфликтёр!»

Или девушка бросает парня, потому что «я Гюго, а он Есенин».

Или «я – не лентяй, я Есенин с болевой чёрной логикой».

И побоку воспитание, образование, интересы человека – всё решает социотип!

А уж если разобраться во всех этих функциях, признаках Рейнина, малых группах – так и вовсе может когнитивный диссонанс наступить. Ведь там не всё так гладко! Особенно на практике...

Собственно критика соционики на бытовом уровне состоит вот в чем:

1) Определение социотипа – задача сложная. И руда без примесей крайне редко встречается, а уж каноничный «Дюма» и подавно... Даже экстраверта от интроверта не всегда отличишь!

2) Соционика не учитывает (ну, или как-то плохо учитывает) пол, возраст, социальную среду, воспитание, образование и кучу всяких других личных качеств человека. Человек вообще-то сложный!

3) Соционика часто путает причину и следствие. Пример с той же младшей сестрой: вы с ней конфликтуете не из-за того, что она – Гамлет, а она сама стала Гамлетом, закатывающим истерики, потому что вы с ней конфликтовали, а мама сильно баловала.

4) А может быть, у вас не складываются отношения с человеком не из-за того, что он по соционике вам не подходит, а потому что он – сволочь? Как вариант – сволочью являетесь вы, но это уже другой вопрос.

5) С той же этикой и логикой. Если вы скажете мне, что рецессивная аллель реализуется в фенотипе, только когда организм гомозиготен, то я вас не пойму не из-за того, что я – этик, а из-за того, что в данном вопросе не разбираюсь. Так что если вы раньше просто кричали: «Я этого не понимаю, потому что я – гуманитарий!», то теперь «Я – этик, а поэтому я – гуманитарий!» Однако на уровне школьной программы можно объяснить всё, если уметь!

6) Вместо того, чтобы попытаться найти и устранить настоящую причину конфликта, соционик подменяет её довольно абстрактными логическими построениями.

7) Человек, увлечённый соционикой, часто рассуждает так: «Вот, у меня недостатки такие-то и такие-то, не буду ничего в себе менять, а дуал меня и таким примет». Извините, если вы неделю не меняете носки (проблемы с какой-то там сенсорикой), то вашим дуалом станет только индивид с хроническим насморком. Это я, конечно, утрирую... Но это ж позор, когда девушка совсем готовить не умеет и соционикой прикрывается! А парень ленивый да инфантильный, работу никак найти не может – таки социотип виноват, квадральные ценности...

Соционики отличаются «завидной» внушаемостью. Типировавшись у «авторитета» и прочитав описание, они пожизненно будут отыгрывать предложенную роль. Даже если раньше ей не соответствовали. Отыгрыш – один из ключей к пониманию социоников:

Пример. Выбор шоколадки. Стою на рынке и рассматриваю 2 шоколадки. По результатам анализа и сравнения свойств БЛ (вертикальный блок 1-4) однозначно лучший вариант не выходит. Одна более вкусная, но и дороже, причём наценка точно оправдывает разницу во вкусе. Но вкус дешёвой и мне, и моему приятелю вообще-то тоже нравится, а более вкусная для меня ещё неизвестно как им воспримется. Выбор: сэкономить червонец и взять заведомо достаточную, или истратить его и взять более вкусную, рискуя, что она не понравится приятелю? Продавщицу через горизонтальный блок 3-4 БЭ спрашивать не хочется, что она порекомендует. Принимаю волевое решение по 2-ой ЧС и тыкаю пальцем в более дорогую. Выбор сделан через диагональный императив.

В общении с социониками отыгрыш приветствуется, ведь если человек будет действовать «по модели», значит его типировали «правильно», и соционическая тусовка на что-то годится. Увы, непосвященные это не понимают, что может стоить соционику личной жизни:

«У меня есть друг, он помешан на соционике, считает, что я ношу маску, и на самом деле его дуал и должна быть с ним. Уже несколько лет пытается меня уверить в том, что я выбрала себе в мужья полудуала, что есть не очень хорошо и в будущем меня ждет глубокая депрессия. Он ищет себе пару, только пользуясь методами соционики. И все мои заверения, что это – неправильно, наталкиваются на глухую стену уверенности и полного доверия к этому учению».

Чем вредна соционика?

Человек вдруг начинает видеть свою повторяемость в других, начинает вдруг понимать, что то, над чем он так «личностно» трудился, – лишь «порождение» его типа.

Человек вдруг начинает осознавать, что то, чему находилась масса причин и объяснений вокруг, – всего лишь «реакция из типа».

«Раньше я думал, что могу всё, могу двигаться в любом направлении, а теперь…»

«У меня был муж дуал, мне доказывали, что мы идеальная пара... я от него сбежала, под дуала ведь тоже не всегда подстроишься, а с суперэгом чувствовала себя вполне комфортно и он со мной, правда он бросил меня, видимо потому что я не дуал, и ушёл к дуалу...»

Вы хотите не иметь собственной индивидуальности и быть просто порождением какого-то типа? Хотите мочь и уметь только то, что в этом типе прописано? Тогда добро пожаловать в соционику! В ней достаточно категорично заявляется, что вы относитесь только к одному типу, на протяжении всей жизни. То есть поменяться как-либо в течение жизни вы не можете.

Вы хотите, чтобы ваша личная жизнь зависела от каких-то тестов или псевдонаучно-популярных статей? Чтобы ваше поведение, как в ролевой игре было уже заранее прописано, а если вдруг у вас муж не дуал, вы бы тайно подумывали, что возможно с дуалом вам было бы лучше или нервничали и боялись, что муж тоже об этом подумывает? А ведь и до такого маразма может дойти.

Проблемы типирования – это одно из самых больных мест соционики. Поскольку после её открытия различные авторы со своими интерпретациями и виденьями начали плодиться как грибы, да и изначально была довольно большая путаница в терминологии и понятиях, на данный момент по этой части всё очень сложно и запущенно.

Есть откровенные жулики, которые учат типированию или сами типируют за деньги, возможно, среди них есть и те, кто достаточно честно пытается свои деньги отработать. Есть ещё куча просто любителей, в конце концов, поначитавшись и пройдя тучу различных тестов, вы можете и сами себя протипировать. Но есть одно но! Никто, никто, даже вы сами не в состоянии оттипироваться на все 100. Вот так, чтобы оттипироваться и никогда к этому не возвращаться. И даже если вы уверены в собственном правильном оттипировании, найдутся люди, которые его оспорят или будут рассказывать о вашем типе совсем не то, что вы под ним подразумеваете.

Есть сообщество типировщиков, которые считают что в большинстве все люди в мире логики и этиков всего 1%, а все женщины непременно – бальзаки. Т.е. если вы там попросите вас оттипировать, то непременно Бальзаком станете. Или Штирлицем, если вы мужчина. Таким образом, со счастьем в личной жизни всё у всех очень плохо и все дружно озабочены поиском этиков. Но практически никого и никогда в них не типируют. Кроме, разве что администраторов группы и самого идейного вдохновителя.

Трактуют соционику все кому не лень и кто во что горазд. И это болото не высохнет до тех пор, пока не появятся чёткие определения, понятия и однозначные описания типов. Что в принципе маловероятно. Да и всё равно, восприятие у всех разное и, чай, не психоаналитики, а обычные люди, посему надеяться на основательный и научный подход, с желанием докопаться до истины не приходится.

Шутки шутками, а соционика не так уж и безобидна. Во-первых, входит в моду принимать на работу по соционическим тестам. Хотите, чтоб ваша карьера зависела от генератора случайных чисел? А она будет. Во-вторых, эти же тесты используются агентствами при выборе «пары», что особенно актуально для обремененных интеллектом – им вряд ли понадобится случайная женщина. Но, с ростом популярностью и обыдлением соционики, такие методы насаждаются, и дальше будет только хуже.

Так что же теперь, бежать от соционики как от огня? Нет. При умелом использовании хороши любые средства. Пользуйтесь на здоровье, только без фанатизма. И не забывайте искать и в других местах.

***

Любые модели, объясняющие свойства соционических типов и отношений между ними, на сегодняшний день, безусловно, являются только факультативными и гипотетическими. В том числе и так называемая «модель А» является лишь одной из ряда альтернативных объясняющих моделей. Более того, существуют вполне научные основания предполагать, что модель А, возможно, к сегодняшнему дню является уже отчасти устаревшей и наиболее тупиковой из всего множества доступных гипотетических объяснений. То, что модель А исторически была самой первой, в научном плане не дает ей никаких преимуществ. При этом ни одна из альтернативных моделей, включая и модель А, на сегодняшний день не получила полноценного экспериментального подтверждения и потому не может считаться научной теорией, однако может претендовать всего лишь на название гипотезы – причем только одной из целого ряда возможных. Каждая модель имеет границы своей применимости. Развитие соционики показало наличие таких границ и для модели А, экспериментально вскрыв соционические явления, для объяснения которых модель А не годится. Кроме того, немало вполне справедливой критики всегда высказывалось и в адрес чересчур детски-умозрительных представлений о работе психики, заложенных в основу модели А, которая уподобляет работу мозга циклическим тактам в двигателе внутреннего сгорания. Подобные представления действительно не находят подтверждения, по крайней мере пока что, в нейронауках. Таким образом, модель А никак нельзя считать незыблемым и внеконкурентным фундаментом соционики.

Само понятие «информационного метаболизма» тоже является для соционики лишь факультативным и гипотетическим, поскольку содержит много внутренних натяжек и противоречий, а также обычно напрямую привязывается к одной конкретной модели – к появившейся исторически ранее других модели А. Но свойства соционических типов и характер интертипных отношений можно (и обязательно нужно пытаться) успешно объяснять и при помощи терминологии совсем иных уровней. Например, на языке работы нейронных ансамблей, активации различных зон мозга, активности нейротрансмиттеров и т.п. – то есть вообще с исключением так называемой «информационной»  парадигмы. Информационная парадигма (по крайней мере, в рамках модели А) предусматривает последовательное и закономерное «перекидывание» информации от одной функции к другой – однако и это для полноценных соционических объяснений также не является, в действительности, обязательным, и вполне возможны альтернативные объяснения всех известных соционических закономерностей, опирающиеся на представления о практически одновременной, параллельной работе функций (но с разной их интенсивностью).

Тем более избыточными, и потому тоже факультативными, являются представления о так называемых «информационных аспектах». Существующие в нынешней соционике представления о функциях психики (которые тоже не следует именовать так уж в обязательном порядке «функциями информационного метаболизма») достаточно адекватны, однако существующие представления об информационных аспектах – не только избыточны в научном смысле, но и сильно «натянуты». Показательно, что когда те или иные соционики начинают анализировать наполнение аспектов, то почти всегда они скатываются на уровень натурфилософии двухтысячелетней давности («пространство», «время», «материя», «энергия» и т.д.). Если за соционическими функциями увидеть то, что за ними в действительности стоит, то есть деятельность каких-то устойчиво организованных в пространстве-времени мозга нейронных ансамблей, реально обеспечивающих работу тех или иных психических функций, то информационное наполнение функций никак не может вычисляться с помощью философских рассуждений – здесь следует опираться на экспериментальные результаты, получаемые из изучения физиологии мозга, филогенеза нервной системы и, также, факторно-статистических исследований психологических различий между людьми. Тогда оказывается и выясняется, например, что с восприятием свойств внешнего пространства более связана отнюдь не ЧС, тягоготеющая к симультанности, а БС, тяготеющая к суксцессивности в обработке информации и составлению «мелодий» собственных моторных действий. БС оказывается, например, также тесно связанной с запахом и вкусом (и ни из какого философского членения информации на категории это не выводится, зато объясняется закономерностями филогенеза нервной системы). ЧС же оказывается более связанной с мотивационно-эмоциональной сферой – с сексом и территориальной агрессией в том числе (и это тоже никак не предсказывается «философией»). Оказывается также, например, что зрительный анализатор более тяготеет к своей включенности в работу статических функций, а слуховой (суксцессивный) – динамических. ЧЭ оказывается связанной не только с эмоциями, но и с речью. И т.д., и т.п. Натурфилософские «аспектные» подходы в соционике, оторванные от экспериментальных исследований, эти и подобные им факты совершенно игнорируют. Так нужно ли тогда вообще теоретически разрабатывать (фантазировать) вымученные представления об «информационных аспектах», если они чаще всего лишь затрудняют исследование реального, фактического содержательного наполнения функций и «наводят тень на плетень»? Ну, разве что они могут оказаться полезными в дидактических процедурах обучения новичков, на первых огрубленных этапах их знакомства с соционикой, – и то без дальнейшей цели дать им серьезные в научном плане знания.

Соционизация реальности

Что изменяется в представлениях о реальности, когда человек начинает использовать соционику для взаимодействия с окружающим миром? Рассмотрим предполагаемые причины устойчивости «соционических» представлений об окружающих и влияние «соционических инвариантов» – типов и интертипных отношений – на восприятие субъектом как окружающих людей, так и себя самого.

Что такое реальность? Чаще всего при этом почему-то вспоминают твёрдые предметы – стены, например, – которые создают препятствия нашим намерениям, и именно ощущение сопротивления движению руки «сквозь» стену делает ее для нас «реальной».

Наше восприятие реальности принципиально иллюзорно и ограничено тем описанием мира, которое у нас имеется. Мы можем опознать нечто как квадратный синий табурет, только если у нас есть, до восприятия данного предмета, представления о 1) квадратной форме, 2) синем цвете и 3) «табуретах вообще». Если какое-то представление отсутствует, то изменится и описание, например, при отсутствии понятия «табурет» описание примет вид «квадратная синяя доска на четырех ножках».

Когда в нашем описании мира появляется соционика, то, естественно, меняется представление о той части мира, которую соционика изучает – об устройстве психики, об окружающих людях и о взаимоотношениях между ними. Человек начинает работать с соционическим описанием реальности и, действительно, обнаруживает, что соционические типы и закономерности можно найти в окружающем мире. Наступает важный этап – человек, включивший в свою «карту реальности» понятия соционики, начинает типировать окружающих людей и, что не менее важно, «просчитывать» соционические «отношения» между окружающими и между собой и окружающими. Известно, что даже люди, профессионально занимающиеся соционикой, нередко допускают ошибки в определении типов, если определяют их «прикидочно», без проведения специальной диагностики. В прочих случаях, по-видимому, ошибки происходят намного чаще. Пресловутая 30% сходимость результатов Днепропетровского эксперимента (В.Л.Павлов, Н.Л.Малая, И.Е.Семенча, В.И.Гудрамович, С.Э.Пецольд. Что показал эксперимент СРТ-99 // «Соционические чтения», №9, 1999) дает некоторое представление о порядке величины этой ошибки – около половины типов определяется неправильно. Соответственно, неправильно определяются и соционические отношения – как парные, так и групповые. По-видимому, такая ситуация должна вызывать полный хаос в голове типировщика, так как выводы и прогнозы, которые он делает исходя из своего соционического представления об окружающих, должны весьма часто расходиться с наблюдаемым из-за ошибок в типированиях.

В действительности этого, как правило, не наблюдается. «Соционики» обычно вполне уверены в типах своего окружения. Тому есть несколько причин.

Во-первых, типирование может описывать какую-то часть личности протипированного, например некоторую роль, которую он часто играет. Тогда выводы, делаемые из «знания типа» будут справедливы в той мере, в которой роль отыгрывается человеком и в зависимости от того, насколько явно или наоборот, малозаметно, проглядывает «истинный» тип.

Во-вторых, возможен перенос каких-то индивидуальных свойств человека на свойство типа, к которому его отнесли, сопровождаемый более или менее правдоподобной аргументацией. Конечно, бывает, что какие-то личные особенности обусловлены главным образом ТИМом. Но чаще всего в наблюдаемых особенностях тесно сплетены ТИМные характеристики, жизненный опыт, убеждения, способности и много чего еще; однако, именно ТИМную составляющую часто выделяют как основную. Это связано с явно или неявно принимаемым предположением о том, что личность в первую очередь обусловлена именно соционическим типом.

С другой стороны, такое привнесение личного в типное сохраняет понимание особенностей человека. Например, наблюдаемую у какого-то человека «аккуратность и внимание к деталям» мы можем отнести на счет его «сенсорного типа». И даже если мы в этом ошибемся, – пусть человек этот оказался интуитивного типа, а к аккуратности его приучили в детстве – выводы о человеке, которые мы можем сделать из его мнимой «сенсорности» в связи с таким его качеством, как аккуратность – могут оказаться вполне оправданы. А аккуратны или неаккуратны, в действительности, могут быть как сенсорики, так и интуиты – хотя, вероятно, среди первых аккуратных несколько больше.

И, наконец, в-третьих, существует так называемый «самооправдывающийся прогноз». Сущность этого психологического явления понятна из названия. Человек часто проявляет склонность совершать неосознанные действия, направленные на подтверждение своих прогнозов. Это связано с тем, что несбывшийся прогноз поставил бы под сомнение базу, на которой он был сделан, а человек, согласно теории когнитивного диссонанса, склонен сводить к минимуму сомнения по поводу своих представлений о мире. Д.Бухвалов рассмотрел этот случай как перенос и контрперенос (Д. Бухвалов «Импринт и типирование» // «Соционика, психология и межличностные отношения», №11, 2001). Отметим главное: во-первых, общность этого процесса с обычной ситуацией общения – любые ожидания, проецируемые на человека и связанные с нашим представлением о нем, так или иначе воздействуют на него, и часто человеку бывает психологически проще соответствовать этим ожиданиям. Во-вторых, специфичность соционических ожиданий: формализованность и относительная «стандартизация» заданного набора типов и отношений. Назовем эти «стандартизованные» представления о типах и соционических отношениях, к которым, согласно постулатам соционики, могут быть отнесены любые конкретные люди и отношения между ними, «соционическими инвариантами» и рассмотрим их влияние на ситуацию общения.

Подобные «инварианты», конечно, распространены и помимо соционики. Человек вообще может, привыкнув с детства к нескольким типам взаимодействия, переносить их далее в прочие ситуации общения. В этом случае принятие «соционических инвариантов» в свое описание мира дает существенное расширение представлений о вариантах взаимодействия с людьми. Человек узнает, что другие люди могут воспринимать мир, выносить суждения и принимать решения способами, которые совсем не похожи на его собственный. С другой стороны, может вдруг выясниться, что отношения могут носить характер не только, например, дополнения, тождества и конфликта. Соционические отношения являются очень важной и притом весьма малоисследованной областью соционики. Тем охотнее место научных знаний занимают мифологические представления.

Основа мифологической части описания соционических отношений была заложена А. Аугустинавичюте. Отношения описаны как замкнутый набор вариантов взаимодействия с окружающими, описания целостны, как и подобает мифу. Не проводится никакого внятного разграничения между соционическими и внесоционическими отношениями. Иными словами, «соционические отношения», как характерные особенности отношений, связанные с типами участвующих в них людей, неявно отождествляются с отношениями в целом. Именно эта целостность описания дает возможность погрузиться в мир соционических представлений, делая их если не единственной, то по крайней мере наиболее важной системой описания окружающих и взаимоотношений. Благодаря этому у человека появляется целостное, мифоподобное, понимание связей между людьми, выраженное в терминах соционических отношений. Соционические отношения, являясь в своих описаниях, как заметил Д.Бухвалов, элементами мифа о герое, дают разнообразные возможности описания отношений между людьми. Это происходит, по-видимому, благодаря тому, что «миф о герое» – весьма универсальный мотив, так как он связан со становлением сознания и отдельной личности.

Остановимся теперь на эффектах, которые представляются мне отрицательными, на издержках этого способа взаимодействия с миром. Итак, «соционические инварианты» претендуют на полноту описания мира; но при этом их ограниченное, штучное количество. Жизнь, как обычно, шире любых описаний; поэтому, во-первых, восприятие должно быть соответствующим образом настроено, чтобы отображение мира в описании укладывалось в инварианты. Во-вторых, неизбежны затраты на «оправдание» собственных прогнозов, на усилия по удерживанию объектов восприятия в рамках этих инвариантов по рассмотренному выше механизму самооправдывающихся ожиданий. В-третьих, себя типировщик рассматривает как такой же объект типирования, и это представление о себе как об обладающем типными характеристиками также настраивается на самоподтверждение, причем даже более жестко.

Изменения, вызванные типированием, как отметил Данил Бухвалов, распространяются на уровни от поведения до идентичности. Для «Я» удерживание представлений о своей идентичности является очень важной задачей, так как осознание своей самотождественности является базовым условием существования «Я». Это приводит к некоторой «стандартизации» Я-образа в соответствии с «типными» представлениями. Р.Степанов (Р.Степанов «Типы архетипов» // «Соционика, психология и межличностные отношения», №12, 2001) упоминал о том, что растождествление с собственным типом является минимальным условием экологичного использования соционики в работе с Я-образом и во взаимодействии с внешним миром. На мой взгляд, это является условием необходимым, но недостаточным. В соционике нет определенности в том, в какой степени тип определяет склонности данного конкретного человека, хотя обычно признается, что многие индивидуальные особенности «внетипны». Так или иначе, но в представлениях человека, работающего с соционикой, существует, во-первых, модель типа по крайней мере как одного из важнейших механизмов работы психики, во-вторых, осознание того, что одна из этих моделей – «его», описывает работу его собственной психики. Это не то же самое, что отождествление. Но это также может приводить к изменению поведения (способностей, убеждений) так, чтобы это не противоречило представлению о модели «своего» типа.

Естественно, что чем более такое представление гибко, тем более оно экологично. Но, с одной стороны, чрезмерно гибкие, легко перекраиваемые на ходу представления приводят к тому, что становятся невозможным делать сколько-нибудь определенные выводы из информации о типе данного человека. С другой стороны, внесение детерминизма в качестве побочного эффекта приводит к тому, что человек сам начинает подчиняться своему пониманию соционических закономерностей, в степени, близкой к той, в которой по его мнению его собственные свойства как индивида описываются типом. Аналогичный процесс происходит и во взаимоотношениях с окружающими, и в понимании собственного поведения и способностей, и в формировании убеждений.

Таким образом, происходит формирование соционизированной реальности. Она вполне «реальна». В ней есть совершенно реальные преграды – можно пойти и проверить, в самом ли деле, например, общение на близкой психологической дистанции приводит к обоюдному дискомфорту в отношениях конфликта. Есть и такие же реальные способы повлиять на нее, совершая те или иные действия. И, помня о возможностях, открываемых соционикой, не следует забывать о тех рамках, которые она ставит. Однако они часто существуют для нас лишь постольку, поскольку мы находимся внутри этой реальности – точно так же, как для двумерного существа на листе бумаги сплошная линия означает непреодолимую стену. Вполне возможно, что вне «соционизированной реальности» найдутся способы обхода тех «стен», которые так реальны для нас внутри ее – точно так же, как соционизация реальности сама позволяет обойти многие преграды во взаимодействиях с окружающими. Ведь то, что мы обычно называем «реальностью» – есть лишь наши согласованные способы ее восприятия, которых, в принципе, может быть бесконечно много.

Соционика является очень эффективным по своим возможностям «сенсорным пространством», обладающим значительной широтой охвата и многомерностью. Это позволяет ставить и решать разнообразные задачи. Но в этой универсальности ее и заключается опасность тотальной «соционизации реальности» и превращения соционики в патогенную систему верований. Велик соблазн принять широту охвата за всеохватность и отказаться выходить за пределы «соционизированной реальности».

Сторонний взгляд на соционику

К настоящему моменту в соционике как науке нет единой парадигмы: параллельно существуют и развиваются совершенно различные системы знаний, например, «гуманитарная» соционика, «системная» соционика, «прикладная» соционика и т.п. Каждая из этих «соционик» исповедует свои принципы.

Даже по базовым определениям нет согласия: есть соционика, утверждающая, что тип информационного метаболизма – это тип личности; есть соционика, утверждающая, что соционический тип проявляется прежде всего в мышлении.

«Прикладная соционика» считает, что ТИМ должен быть максимально полно и ярко проявлен в поведении, в то время как вильнюсская школа соционики убеждена, что ТИМ следует (в определенных условиях) элиминировать.

«Гуманитарная» соционика утверждает неравномерное распределение ТИМов в обществе, с чем не согласны приверженцы большинства других «соционик».

Позиции отдельных социоников, не связанных со «школами», разнятся между собой еще более фатально. В общем, позиций множество, они противоречивы, и потому соционический продукт как таковой отсутствует: потребителю соционической информации нет возможности предложить цельное, выверенное, устоявшееся знание. Мало того, даже среди самих социоников нет единого мнения по вопросу, является ли соционика наукой или это просто один из вариантов гуманитарного знания о человеке.

Для сравнения: сколь бы ни была разделена на крупные и мелкие течения психология, все адепты позиционируют её именно как науку, то есть как системное и объективное (проверяемое) знание, и не просто позиционируют, но и работают так, чтобы социум соглашался с их декларациями.

Соционика настоящего времени существует, как фрагментарная наука, каждый метод которой описывает лишь определенный фрагмент мироустройства. Общепризнанной является мысль, что в соционике нет формальных признаков научного построения, соционика представляет собой только собрание гипотез. Но какая наука полностью описывает полный цикл познания мира? Есть ли в этом мире наука незыблемая, не поддающаяся коррекции времени? Или все в мире течет, все изменяется? Сегодняшняя соционика – это хвост, хобот и нога слона, которого с разных сторон ощупывают слепые мудрецы в попытках объяснить целый предмет по существу его составной части. Отдельные фрагменты (направления, школы, течения) имеют свои формальные модели, в принципе отвечающие требованиям обозримости моделей – дающие ответы на вопросы, возникающие именно в этом фрагменте реальности. Хвост описан соответствующими признаками и может быть идентифицирован, как хвост. Но соционика в целом – хобот чего-то более общего. Психология, к примеру, левая задняя нога. И пока теоретики бьются над вопросом, а является ли соционика сырьевым придатком той же психологии или это самостоятельное знание, она развивается по общим законам. Как говорится, собаки лают, а караван идет.

Формальные модели, описывающие лишь отдельные фрагменты действительности, вряд ли могут претендовать на полноту и исключительность. Они не истинны, потому как неполны, но и не ложны, поскольку таки мир отражают. И на вопросы отвечают в рамках своей компетенции. Как говорится, экономисты отвечают на вопросы не потому, что знают ответ, а потому что их спрашивают.

В соционику обычно приходят те, кто имеет трудности во взаимодействиях с себе подобными. Этому легко можно найти подтверждение на многочисленных социосайтах, лишь поглядев на частоту и периодичность возникновения тем об интертипных отношениях. Как правило, первое знакомство начинается с простых тестов и описательной соционики. Некоторым бывает достаточно этого уровня, их проблемы решаются на этом – «игровом» поле соционики. Отбурлив и отыграв, они покидают соционические пределы. Другим этого мало, они идут дальше и постигают некоторые первичные структуры – формально-логические схемы. Что характеризует этот этап познания? Интерес, радость первооткрывателя, и даже священный трепет перед «совершенным творением», адептами которого становятся. Но пары моделей – модели А и модели интертипных отношений – тоже бывает достаточно для большой массы поклонников соционики. Этот уровень ее развития тоже дает возможность решать некоторые возникающие проблемы взаимоотношений.

Но если немного расширить фокус восприятия, то обзору открывается уже лавинообразная масса теоретических моделей: физиогномика, аспектоника, теории типов и подтипов, знаки, мерности, ПР. Можно продолжать дальше и дальше. Критическая масса знаний все нарастает. Новые модели появляются и входят в некоторое противоречие с действующими. Этот этап проникновения в недра соционики характеризуется уже содержательным анализом, когда идет выявление всех видимых связей и структур, человек в состоянии объять умом несколько истин, согласовать пересекающиеся области и выявить рассогласования, то есть нечто новое в предлагаемой системе.

Полное же несогласование двух различных истин вызывает короткое замыкание и воспринимается человеком болезненно. Тогда одна из истин объявляется категорически ложной, поскольку человек не может увидеть связей между ними или объем нового, т.е. количества рассогласований с прежней системой, превышает границы некоторого предела погрешности, когда еще можно им пренебречь.

И наконец, наступает период, когда мозг «закипает». Это предел, закончилась разрешающая способность ума, закончилась операционная память. В системе менеджмента тоже есть определение подобному понятию: достижение уровня некомпетенции.

***

Несколько лет назад – точнее, ещё в 2000 г. – одесский психолог В.О.Леонтьев активно интересовался соционикой и даже опубликовал в киевском журнале «Соционика, ментология и психология личности» несколько статей, например, с математическим анализом гипотезы о признаках Рейнина. Однако в следующем году он выпускает книгу «Классификация эмоций», и с тех пор переключается на новые исследования, в основном в сфере психологии эмоций, тогда как соционика его уже интересует мало.

Статья, которую мы публикуем, опубликована в московском журнале «Соционика, психология и межличностные отношения», 2002, № 10 (октябрь). В ней автор весьма сдержанно и мягко критикует соционику с позиций современной когнитивной психологии (подобные же взгляды высказывал, например, Д.В.Бухвалов в полемике с В.В.Гуленко).

У каждого мыслящего человека, рано или поздно, возникает потребность, понять самого себя и окружающих. Люди, не имеющие отношения к психологии, вырабатывают для себя некие жизненные правила, например: «Хитрецы, обычно, скупы», или «Влюбленные люди рассеяны», или даже «Счастливые часов не наблюдают». Раздел психологии, изучающий правила подобного бытового объяснения поведения называется теорией каузальной атрибуции [1, стр.75], что по-русски можно перевести как теория приписания причин.

Подобное приписание причин поведения принципиально отличается от научного, объяснения. Основные отличия заключаются в следующем [1, стр.70].

1. Научное объяснение выступает «бессубъектно», т.е. неважно кто объясняет, важен результат. При бытовом объяснении, каждый объясняющий может найти свою причину одного и того же поведения и быть ей вполне удовлетворён, несмотря на существование других точек зрения.

2. Обыденное объяснение может быть сделано на основе очень небольшого числа или даже единственного наблюдения, в отличие от научного, которое четко описывает условия, при которых происходит наблюдаемое явление и доказывает повторяемость явления при наличии описанных условий, В этом смысле, обыденное объяснение очень похоже на условный рефлекс или на случайную ассоциацию.

Если теперь проанализировать процесс получения знаний в соционике, то можно обнаружить, что он имеет больше сходства с обыденным объяснением, чем с научным. Например, при выяснении типа Юнга конкретного человека, мнения совпадают в редчайших случаях, если его поведение и все ответы на вопросы совпадут с неким описанием типа, считающимся каноническим. В противном случае, у каждого эксперта возникает своя версия, и переубедить его трудно. Таким образом, подобная деятельность очень точно описывается психологическим понятием каузальной атрибуции. Единственное отличие состоит в том, что соционик приписывает причины поведения с помощью терминов «черная этика», «белая логика», «размерность функций» и т.п. Обычный же человек пользуется словами «эмоциональный», «умный», «способный» и т.п.

2. Признаки Юнга как психические механизмы

Тем не менее, нельзя сказать, что соционика – это всего лишь бытовое психологическое знание, озвученное с помощью специального набора терминов. В основе соционики лежит типология Юнга и модель А личности. Не будем пока анализировать детали построения модели. Давайте пока всего лишь посмотрим, насколько широк круг психических явлений, которые можно пытаться объяснить с помощью типологии Юнга. Для этого сначала коротко опишем психические структуры, лежащие в её основе.

Интуиция (N) и логика (T). Это две различных формы мышления, под которыми в самой общей форме можно подразумевать процесс выделения свойств объектов и установления связей между ними.

Логическое мышление представляет из себя пошаговый процесс установления связей, который полностью осознается и контролируется сознанием, вплоть до мысленного «проговаривания» отдельных логических операций. Например, если а -> b и b -> c, то a - > c.

При интуитивном мышлении осознанными являются только часть операций. Некоторые, промежуточные операции могут не осознаваться. Но это не означает, что они не производятся. Например, приведенное логическое рассуждение интуитивно может произойти в виде мысленного образа из трех точек на прямой. При приведенных условиях (c) может оказаться только правее (а). При интуитивном мышлении уже не осуществляется мысленный контроль за всеми операциями. Именно поэтому интуитивные заключения могут оказаться неверными. Но при этом скорость и длина цепочки рассуждений могут быть гораздо больше, чем при логическом мышлении.

Юнг, говоря об интуиции, имел в виду только ту ситуацию, когда интуитивное мышление направлено на процесс восприятия. Подробнее об этом речь пойдет чуть ниже.

Эмоциональность (F). В типологии Юнга понятие эмоциональности никак не определяется и считается само собой разумеющимся. В современной психологии под осознанной эмоцией подразумевается психическое состояние, возникающее в результате оценки человеком возможности удовлетворения некоторой своей потребности или достижения цели. Следует отличать эмоцию как Психическое состояние от внешнего, т.е. лицевого, голосового и пр. выражения эмоции. Внешнее выражение зависит не только от силы эмоции, но и от степени связи между мозговыми эмоциональными центрами и исполнительными мышечными системами. Человек может контролировать и регулировать степень этой связи. Так, можно испытывать сильные эмоции, но иметь высокий контроль над их внешним выражением. При этом внешне эмоции выражаться не будут, что часто наблюдается у ISTP (Габен), ESTP (Жуков). Наоборот, можно испытывать слабые эмоции, но при слабом контроле эти эмоции будут внешне хорошо заметны, как часто бывает у INFP (Есенин).

Кроме того, человек способен испытывать огромное число различных эмоций. Вот краткий перечень наиболее распространенных: интерес, гнев, страх, презрение, радость, надежда, горе, стыд, уважение. В [4] проклассифицированы и описаны 52 различных эмоции. На самом деле, эмоций гораздо больше и их классификация далеко не закончена. Здесь открывается обширное поле деятельности для исследователя.

У одного человека различные эмоции могут быть выражены в очень разной степени. Так, очень часто у ENTP (Дон Кихот) очень сильна эмоция интереса и слабая эмоция страха, у ESTP (Жуков) сильный гнев и слабый страх, у INTP (Бальзак) сильный страх и слабый восторг, и т.д. В соционике ENFJ (Гамлет) считается эмоциональным типом, но в основе этого лежит лишь внешняя выразительность эмоций. Ещё неизвестно, кто способен испытывать более сильные эмоции, некоторые INTJ (Робеспьер), способные восторгаться вершинами человеческой мысли или ENTJ. Все это говорит о том, что понятие общей эмоциональности очень неточно и малосодержательно. Описывать личность нужно спектром ее сильных и слабых эмоций, что и делается в [4].

Сенсорика (S). Юнг в это понятие вкладывал лишь степень влияния на психику органов чувств. В тесте MBTI в понятии сенсорики смешиваются такие психологические понятия, как внимание, воля, контроль. В соционике под сенсорикой подразумевается уже почти все что угодно, вплоть до стремления к чистоте и порядку, т.е. аккуратности. Нужно сказать, что никакие поведенческие особенности или способности к какой-либо деятельности не могут иметь жесткой связи со степенью развитости органов чувств. Аккуратность, во-первых, должна быть привита человеку, и только после этого, если он обладает достаточной степенью контроля, т.е. постоянно сравнивает насколько ситуация отвечает требованиям аккуратности, и если не отвечает, то наводит требуемый порядок, то его можно будет назвать аккуратным человеком. Поэтому стремление к аккуратности зависит от его обученности этому навыку (что, вообще, никак не связано с типом Юнга или любыми другими психологическими особенностями человека) и от степени контроля над ситуацией, которая никак не связана со степенью развитости органов чувств.

Любая способность зависит не только от природной предрасположенности, но и от степени обучения, тренировки, мотивированности. Каким бы высоким контролем человек ни обладал, но если ничто в его окружении не требует аккуратности, если у него нет желания быть аккуратным (нет мотивированности), то это качество никак не проявится.

Вообще, в психологии очень четко отделены конституциональные (т.е. заложенные от природы) черты личности и приобретенные (в результате научения и жизненного опыта) черты [7, стр.310]. Конечно, любая конституциональная черта может развиваться тренировкой, и степень овладения приобретенной чертой зависит от природных данных, например, какими бы природными данными человек ни обладал, он никогда не овладеет такой чертой, как вежливость, если в его окружении не будет примера для подражания. И наоборот, настоящим лидером может стать только человек, обладающий природными доминантными чертами, способный к тому же принимать быстрые и правильные решения.

Экстраверсия (Е) – интроверсия (I) описывают общую направленность психики на внешние объекты или на внутрипсихический мир. Не будем сейчас уточнять этих понятий, хотя в такой формулировке они очень расплывчаты. Скажем только, что в самом общем виде их можно понимать как преимущественную направленность внимания на внешний мир или на внутренний. Направленность внимания на объект означает максимальное усиление сигнала, поступающего от объекта, и подавление сигнала от остального фона.

Рациональность (J) или иррациональность (Р) определяется доминированием: рациональной или иррациональной функции, и, потому никаких новых механизмов в тип Юнга не добавляет.

Тип Юнга описывает только конституциональные механизмы психики: форму интеллекта, уровень эмоциональности, сенсорную чувствительность, преимущественную направленность внимания, поэтому о наличии приобретенных черт (вежливость, безответственность, консерватизм, дисциплинированность и т.п.) у типа Юнга можно говорить лишь в статистическом смысле. Например, может оказаться, что большинство логиков дисциплинированы, а большинство людей интуитивного типа мечтательны. Но такие утверждения нужно доказывать статистическими исследованиями. Утверждения, подобные тому, что все люди, имеющие определённые типы Юнга (квестимы), склонны говорить в вопросительных интонациях, заведомо не имеют под собой оснований. Такая склонность определяется, скорее, степенью уверенности в себе, которая зависит не только от природных качеств, но и от знаний и жизненного опыта. Склонность говорить в вопросительных интонациях может быть приобретенной чертой, которая может быть и привычкой, и подражанием кому-либо. С типом Юнга она может быть связана только статистически, но, скорее всего, и такой связи не лет. В любом случае, подобные вопросы могут быть доказаны только экспериментально.

Тип Юнга основан на преобладании одного из двух признаков в трех парах и в преобладании рационального или иррационального признака. Давайте, для простоты, представим, что у нас есть некий прибор, способный измерять все признаки Юнга в условных единицах. В качестве такого прибора можно рассматривать любой тест. Результат ответа на вопросы оценивается в баллах, баллы суммируются и т.д. В результате обработки результатов тестирования получаются оценки в баллах или других условных единицах каждого признака Юнга. Другое дело, насколько такое измерение будет точным.

Предположим, у одного человека измерения показали T=l, F=2, F>T, и мы должны отнести его к типу F. У другого человека измерения показали Т=100, F=50, F<T и мы должны отнести его к типу Т. Прочитав соционическое описание типа Т, мы узнаем, что второй человек плохо разбирается в человеческих эмоциях, а первый, наоборот, разбирается в них хорошо. Но признак F второго человека в 25 раз больше чем у первого. Следовательно, и в эмоциях он должен разбираться гораздо лучше, чем первый. Этот пример показывает, что тип Юнга описывает лишь относительную силу психических функций, но не абсолютную. Одно только это делает типологию Юнга неприменимой для построения на ее основе модели личности, Представьте, что вам предложили купить автомобиль, но вместо мощности двигателя, расхода топлива и пр. Вам сообщают такие его параметры: диаметр колеса больше диаметра руля, в багажнике места больше, чем под капотом. Вы готовы купить такой автомобиль? Соционика предлагает именно такой товар.

Рассматривать преобладание одного психического механизма, над другим имеет смысл, только для некоего усредненного представителя рода человеческого. Это ограничение очень сильно сужает область применения типологии

Итак, типология Юнга описывает относительное влияние на психику трех механизмов: формы мышления, логической или интуитивной, общей эмоциональности, сенсорной системы. Вертность уже трудно рассматривать как механизм. Это, скорее, форма организации внимания. Но человеческая психика не исчерпывается этими тремя механизмами. Давайте, в самых общих чертах, рассмотрим устройство психики и выделим минимальный набор механизмов её составляющих.

3. Основные механизмы психики

Материальным носителем психики является мозг и нервная система, представляющие из себя огромное число нейронов, соединенных между собой самым причудливым образом. Каждый нейрон способен генерировать электрические импульсы стандартной формы, близкой к прямоугольной, и передавать эти импульсы одному или нескольким другим нейронам, с которыми он соединен проводящими соединениями. Возбуждение (т.е. импульсация) от одного нейрона может быть, в принципе, передано по нервной системе любому другому нейрону, любой нервный центр может передать информацию (которая кодируется стандартными электрическими импульсами) в любой другой нервный центр. Например, импульсация от кожных рецепторов руки, воспринимающих температуру, напрямую передается на нейроны, руководящие сокращением мышц руки. Поэтому, прикоснувшись к горячему, мы автоматически (т.е. неосознанно) отдергиваем руку. Это простейший безусловный рефлекс, в котором реализуется «правильное», т.е. естественное распространение импульсации (возбуждения). Но у отдельных людей могут встречаться и «неправильные» связи между нервными центрами. Например, существует явление, заключающееся в том, что некоторые слова у отдельных людей могут быть «окрашены» в различные цвета. Это объясняется прямой связью речевых центров с центром восприятия цвета, которой у всех остальных людей нет. Еще один пример прямой связи проявляется в том, что при сильном ударе по голове могут «посыпаться искры из глаз». При этом импульсация болевых рецепторов напрямую передается в зрительную систему, что воспринимается как хаотические искры в глазах.

Но такие прямые связи нужны далеко не всегда. Для этого в нервной системе возникают зоны торможения, которые не пропускают импульсацию. Некоторые такие зоны заложены в нас генетически, некоторое могут быть сформированы в процессе жизненного опыта и регулироваться человеком в процессе жизнедеятельности. Например, испытывая желание что-то сказать, мы, тем не менее, можем сдержать свое желание и промолчать. Это объясняется способностью создать зону торможения между эмоциональными речевым центром. Если же нам не удалось сдержать своего желания, это означает, что торможение оказалось слабее возбуждения.

Итак, психические процессы реализуются с помощью большого числа участков возбуждения и торможения, каждый из которых ответственен за отдельные психические явления. В целом, психику и нервную систему можно воспринимать как: механизм, воспринимающий информацию из внешнего мира через органы чувств, задачей которого является управление поведением человека с помощью мышечной системы, которую будем называть исполнительной системой. Уже на таком, самом общем уровне представлений о психике становится очевидным, что типология Юнга никак не описывает исполнительный механизм, ради управления которым, психика; собственно, и существует.

Достаточно точным описание психических процессов может быть только на уровне отдельных участков возбуждения и торможения, т.е., как говорят в психологии [5, стр. 63], на уровне отдельных функциональных систем. Но сейчас нашей целью является самое общее представление о психике. Будем отделять психические механизмы от психических процессов, или, как говорят компьютерщики, «железо» от программного обеспечения.

Среди психических механизмов рассмотрим следующие.

1. Внешние органы чувств. Их задачей является преобразование всевозможных видов физического воздействия на организм со стороны внешнего мира в электрические импульсы. Сюда относятся зрение, слух, обоняние, вкусовая, температурная и другие сенсорные системы. Органы чувств можно воспринимать как систему датчиков, преобразующих физическое воздействие в электрический сигнал по определённым законам, к которым относятся, например, законы Фехнера и пр. Результатом действия органов чувств является ощущение тепла, боли, яркого света, громкого звука и т.п.

2. Внутренние потребности и органы чувств. Если внешние датчики сигнализируют о внешних воздействиях, то внутренние датчики сигнализируют о состоянии организма и его потребностях. Например, система датчиков, находящаяся в желудке, гортани и т.п. сигнализирует о потребности организма в пище и воде. Результатом действия этих датчиков является ощущение голода, сытости, жажды и т.п. Другая группа датчиков сигнализирует о состоянии сексуальной удовлетворенности у взрослого человека, что выражается в наличии или отсутствии сексуальной потребности.

Если уровень сигнала от пищевых датчиков выше уровня сигналов от других систем, то пищевая потребность становится определяющей в поведении этого человека. Таких людей называют рабами своего желудка. Как правило, такие люди имеют пищеварительный тип по Сито [3, стр.67], или пикнический тип телосложения.

Аналогично, если уровень сигнала от сексуальной системы превышает уровень сигнала от остальных систем, то поведение человека концентрируется вокруг удовлетворения сексуальной потребности. Мало того, подобное устройство нервной системы может повлиять на мировоззрение. Насколько сейчас можно судить, Фрейд обладал очень высокой сексуальностью, что однобоко повлияло на его теорию личности. Он придавал слишком большое значение сексуальным факторам в развитии психики, что, конечно же, верно лично для него и ему подобных людей. Но для человека со слабо развитой сексуальной сферой будут непонятны те мотивы, фантазии и внутрипсихические конфликты, о которых писал Фрейд.

Есть еще множество внутренних датчиков, сигнализирующих о состоянии всевозможных внутренних систем организма, сигналы которых человек может не осознавать, и которые выражаются лишь плохим или хорошим самочувствием.

Физиологические потребности составляют лишь основу сложной мотивационной системы человека. Типология Юнга и соционика почти полностью игнорируют понятие мотивации и потребности, чем исключают из рассмотрения источник и движущую силу человеческого поведения; и деятельности. Набор доминирующих потребностей значительно влияет на структуру личности и. поведение, но никак не учитывается типологией Юнга.

3. Механизм памяти. Он тесно связан с процессом восприятия. Сигналы сенсорной системы сравниваются с образами, содержащимися в памяти. Если между ними обнаруживается достаточное сходство, то происходит распознание воспринимаемого объекта, или, как говорят в психологии, его восприятие. Это основная идея так называемой теории перцептивной готовности Дж. Брунера [5; стр.145].

Сам Юнг противопоставлял сенсорику и интуицию. Но если сенсорику понимать как уровень сигнала от сенсорных систем, а интуицию как форму мышления, то их трудно сравнивать, это слабо связанные понятия. Интуиция начинает выполнять функции, сходные с сенсорикой, только тогда, когда направлена на восприятие объекта. Восприятие, основанное только на сенсорике, использует только реально поступившую от органов чувств информацию. Но если использовать минимум реальной сенсорной информации, а остальную информацию об объекте достраивать с помощью интуитивного мышления, то такое восприятие можно назвать интуитивным. Итак, противопоставление сенсорики и интуиции возможно только на этапе восприятий, т.е. распознавания объекта. Сложное социальное поведение человека очень сильно зависит от того, насколько хорошо он умеет распознавать намерения других людей по едва заметным признакам их поведения. Если у человека нет навыка восприятия агрессивного или дружелюбного поведения других людей, то его поведение в обществе не будет адекватным. Типология Юнга никак не описывает механизм памяти и процесс восприятия. Поэтому совершенно безнадёжно пытаться описать социальное поведение человека, учитывая только его тип Юнга.

4. Потребности и желания. Принятие решений. После того, как произошло восприятие объекта, человек производит сравнение своих знаний об этом объекте с имеющимися у него в настоящий момент потребностями и желаниями. Если объект не пригоден ни для одной цели, то внимание с этого объекта переключается на что-то другое: Если же объект оказывается, пригоден для достижения какой-то цели, то человек принимает решение о своих дальнейших действиях. Решение может приниматься эмоционально или с помощью интеллекта. Есть и другие способы, например, можно действовать по привычке, но опишем сейчас только эти два основные способа.

Каждая эмоция, возникнув, направляет человека на совершение некоторого действия. Кратко опишем несколько эмоций и действий, вызываемых ими.

Эмоция интереса толкает человека приблизиться и исследовать объект:

  • пренебрежение — удалить от себя бесполезный и неинтересный объект;
  • надежда — оставаться вблизи объекта, на который она возлагается;
  • страх — удалиться от опасного объекта;
  • удовлетворение — прекратить воздействие на объект, от которого уже получено все необходимое;
  • гнев — приблизиться и начать интенсивное воздействие на объект;
  • горе — удалиться от объекта, принесшего неприятности и забыть травмирующее событие;
  • радость — приблизиться к объекту и.запомнить действия, приведшие к удовлетворению какого-то желания, т.е. к радостному событию.

Если в поле восприятия находится только один объект, который вызывает только одну эмоцию, то человек совершает то действие, на которое его эта эмоция толкает, если нет никаких противодействующих факторов. Если же объектов и эмоций много, то в психологии известны два основных принципа, регулирующих поведение.

5. Принцип доминанты Ухтомского. Этот принцип, утверждает наличие в психике некого механизма, который можно назвать компаратором. Компаратор сравнивает все эмоции, побуждения и желания, возникшие в данный момент, выбирает самое сильное из побуждений и направляет поведение на удовлетворение этого побуждения [2]. Подобные сравнения и выборы человек совершает постоянно. Например, есть возможности поехать на работу на автобусе или на такси. Мысленно взвешивая достоинства и недостатки обеих вариантов, человек выбирает тот, который вызывает наибольший положительный отклик.

Но иногда человек и животные могут выполнять два и даже несколько действий одновременно. Например, пасущаяся антилопа, увидев опасность, начинает убегать. Но если опасность не слишком велика, то, убегая, она продолжает срывать пучки листьев. Такое поведение объясняет следующий принцип.

6. Принцип суммации возбуждений. Предполагается, что в нервной системе есть механизм, который суммирует все эмоции и желания. Эта сумма и определяет то центральное состояние, о котором говорится в [6, стр.222]. Поведение направляется на удовлетворение каждого из возникших желаний в той степени, в которой это желание делает вклад в общую сумму возбуждений в нервной системе.

Не будем сейчас обсуждать, когда применим каждый из этих принципов. Сейчас важно лишь то, что типология Юнга не рассматривает способов принятия решений человеком и, потому, безнадежно пытаться объяснить многие решения и виды доведения с ее помощью.

7. Действия. Способы активации. После того, как решение о дальнейшем поведении принято, человек начинает выполнять соответствующие действия. Для этого нужно подвести энергию (активацию) к соответствующим исполнительным механизмам (группам мышц). Способов подведения энергии существует несколько. Рассмотрим только два основных.

1) Эмоциональный. Эмоция, возникнув, не только включает некоторую программу действий (приближение к объекту, удаление и т.п.), но и обеспечивает энергией эту программу, Если, например, такая эмоция, как гнев, включает программу активного агрессивного воздействия на объект, то эта эмоция одновременно вызывает сильную активацию нервной системы, что выражается в сильной возбужденности человека. Другими словами, можно сказать, что это высокое возбуждение является энергетическим обеспечением вызванной программы. Наоборот, эмоция надежды вызывает программу, которая удерживает человека вблизи объекта, на который надежда возлагается. Для этого не нужно большого количества энергии, поэтому надежда – это низко активированная эмоция, не выражающаяся в бурной деятельности. Подробно этот вопрос обсуждается в [4].

2) Другой способ активации нервной системы и энергетического обеспечения программы действий – волевой. Активация может вызываться усилием воли. В этом случае человек заставляет себя делать что-либо. Если волевая сфера человека развита слабо, то этот процесс может носить мучительный характер, вызывая неприятные ощущения преодоления себя. Если же у человека сильная воля, то ему достаточно принять решение и отдать себе мысленный приказ, как моментально происходит активация нужной исполнительной системы, и он начинает действовать. Так, даже глубокий интроверт, обычно низко активированный и погруженный в свои внутренние образы, но обладающий сильной волей, попадая в ситуацию, где необходимо активное действие, отдает себе мысленный приказ и усилием воли вызывает у себя необходимую активацию. Например, попадая в общество неинтересного, но нужного человека, он способен начать с ним интенсивное общение. В этой же ситуации интроверт со слабой волей неспособен начать интенсивного общения до тех пор, пока ситуация не вызовет у него интереса или какой-либо другой активирующей эмоции.

Таким образом, воля является одним из механизмов, обеспечивающим энергией исполнительные системы и реализующим решения, принятые с помощью интеллекта или другим способом.

Понятия воли, внимания, контроля, безусловно, связаны между собой» Например, имея сильную волю, человеку легче концентрировать внимание или осуществлять контроль за своими действиями. Но жёсткой связи между ними нет. Встречаются люди с сильной волей; но слабым контролем, и наоборот.

Нет жёсткой связи между волей и агрессивным поведением. Уже говорилось, что любое поведение, и агрессивное в том числе, может определяться множеством различных внешних причин и внутренних механизмов. Агрессию можно осуществлять, приняв такое решение и реализуя, его, волевым путём. Но агрессия может быть и результантом эмоции гнева. Именно эмоция гнева является естественной причиной агрессивного поведения.

8. Контроль. После того как действие выполнено, осуществляется контроль за его результатом, насколько результат соответствует или не соответствует поставленной цели. При низком контроле движения человека очень неточны и хаотичны, речь невнятна. Такого человека легко обмануть, поскольку он не сравнивает сказанное с действительностью. Контроль есть качество, совершенно необходимое в научной деятельности, где нельзя доверяться голословным и неаргументированным утверждениям. В предельном случае полного отсутствия контроля после завершения действия, это действие или прекращается или повторяется вновь и вновь, независимо от того, достигнут результат или нет. Если действие вызвано сильным аффектом, например, страхом, то сильно напуганный человек продолжает убегать от опасности, даже если находится уже вне ее досягаемости. Сильный страх вызвал настолько большую концентрацию внимания на опасности, что внимание на изменение обстановки уже не обращается, и результат исполнения действия (избегания опасности) уже не контролируется.

Здесь описан лишь минимальный набор психических механизмов и процессов, без которого невозможно объяснить даже простейших видов поведения. На самом деле, их список гораздо обширнее.

4. Мифы соционики

Рассмотрим с точки зрения психологии несколько соционических мифов. Мифами будем называть наукообразные утверждения, которые сложно доказать, но еще труднее опровергнуть. История науки и в том числе психологии полна мифов, которые возникают на определённом этапе ее развития. Например, в психоанализе мифами являются Эдипов комплекс, страх кастрации и тому подобные утверждения, теории Фрейда, которые, возможно, возникали у самого Фрейда, возможно, возникали у еще некоторого числа мальчиков в определённом возрасте, обладавшими, как и Фрейд, высокой сексуальностью и буйной фантазией. Но приписывать подобные проблемы всем детям будет необоснованным обобщением. Точно так же и соционика полна утверждений, которые, при внимательном рассмотрении, выглядят не обоснованными.

Нижеследующие цитаты взяты из соционических источников.

«Этики – при желании – умеют ладить с окружающими, хорошо чувствуют их внутреннее эмоциональное состояние».

Чужое эмоциональное состояние можно понять только через его внешние проявления. Эмоции выражаются, прежде всего, через выражение лица, голосом и характерными жестами, движениями тела. Можно по неуловимому наклону головы понять, что человек опечален. По хищному блеску глаз можно понять агрессивные намерения. По «надутым» губам можно понять обиду. У многих эмоций есть свои характерные лицевые выражения, по которым их можно безошибочно определить. Некоторые, из этих выражений очень характерны и определяются генетическими программами. Например, оскал гнева, расширенные зрачки при удивлении и т.п. Выражение других эмоций определяется общественными нормами и стандартами, например, улыбка вежливости. Но есть и сложные эмоции, выразить которые под силу только профессиональному актеру. Внешнее выражение эмоций очень тщательно изучается в американской психологии.

Чем же определяется понимание чужих эмоций? Возможно, что восприятие некоторых эмоций происходит неосознанно, например, в результате специфической реакции некоторых нейронов на определённые движения или звуки. Например, мать может безошибочно определить некоторые состояния своего маленького ребёнка, даже не имея никакого опыта. Такие реакции заложены в нас генетически. Имеет ли такая способность связь с эмоциональной выразительностью типов Юнга? Трудно сказать.

Абсолютное же большинство эмоций выражаются принятым в данном обществе способом. Способность к их восприятию зависит лишь от степени научения, которое происходит, в основном, в младенческом возрасте. Если у ребенка был эмоциональный контакт с матерью, если мать обладала достаточной эмоциональной выразительностью, то ребенок обязательно научится распознавать эмоции, независимо от своего типа Юнга. Таким образом, способность донимать чужие эмоции есть, прежде всего, результат научения, и при отсутствии в окружении ребенка эмоционально выразительных людей, это научение не произойдет, каким бы эмоциональным сам ребенок не был. Впрочем, при достаточной способности к научению, он обязательно с возрастом овладеет этим искусством. Таким образом, способность этиков к распознаванию чужих эмоций – это миф.

«Экстраверт ориентируется на объект, интроверт ориентируется на свое отношение к объекту».

Прежде всего, заменим расплывчатое выражение «ориентируется», на точное понятие отклика в нервной системе, который, например, можно характеризовать, суммарной мощностью импульсации, возникшей в нервной системе, в результате восприятия объекта. Без такого, или какого иного уточнения, выражение «ориентируется» является бытовым, т.е. не научным, и его серьезное обсуждение невозможно. Мощность импульсов – это величина физическая, принципиально измеримая с помощью приборов, в отличие от трудно определимого понятия «ориентировки» и ему подобных. Отклик нервной системы на объект складывается из трех основных слагаемых:

1) Отклика на объект непосредственно органов чувств. Наиболее сильная и наиболее точная эта компонента у выраженных сенсорных типов.

2) Эмоциональный отклик после процесса восприятия. Эта компонента отклика зависит от предыдущего опыта. Если объект знаком человеку и с его помощью можно удовлетворить какую-то потребность, то отклик будет сильным и положительным. Если объект бесполезен, то отклик будет слабым. Эта компонента зависит скорее от эмоциональности.

3) Третья компонента отклика зависит от того, насколько человек сумел включить объект в систему своих представлений. Например, гаечный ключ не вызовет никакого отклика у человека, размышляющего об искусстве. Но если ему нужно открутить гайку, и человек поймет, что ключ поможет ему в этом, то такое заключение приведет к сильному положительному отклику. Эта компонента зависит, скорее, от способности находить связи между вещами, т.е. от степени развития различных видов мышления.

Нигде на этих трех этапах формирования отклика экстраверсия принципиального значения не имеет. Отношение же интроверта, или кого угодно, к объекту – это или эмоциональное отношение, формирующееся на втором этапе, или отношение, формирующееся в результате включения объекта в систему своих представлений, формирующееся на третьем этапе. Единственно разумный и корректный способ определения экстраверсии – это способность концентрировать внимание, преимущественно, на внешних объектах, при этом внутренние сигналы подавляются. У интроверта, наоборот, внимание сосредоточено на внутренних потребностях, желаниях, фантазиях, сигналы же от внешних объектов подавляются. Впрочем, термин «внимание» при определении экстраверсии использовал и сам Юнг. У экстраверта такая концентрация внимания происходит, в основном, на первом и втором этапах, но здесь она конкурирует с сенсорикой и эмоциональностью. Поэтому однозначно приписать повышенный отклик на внешние объекты только экстраверсии невозможно. Это утверждение есть соционический миф.

В заключение кратко сформулируем некоторые выводы.

1. Типология Юнга описывает лишь три психических механизма: форму мышления (логическую или интуитивную), эмоциональность и сенсорику. Психика же включает в себя, кроме этих трех, еще достаточно большое число механизмов и процессов. Если в психике доминирует механизм или процесс, не описываемый типологией, то тип Юнга становится неопределимым.

2. Типология Юнга описывает лишь относительный уровень развития трех механизмов, ничего не говоря об абсолютных уровнях. Этот недостаток сильно сужает область применения и точность описания психики.

3. Три психических механизма, описываемых типологией Юнга, являются конституциональными. Поведение же вообще, и каждый поведенческий акт, в частности, может определяться, самыми разными причинами: привычкой, эмоцией, мышлением. Конкретная форма поведения может определяться жизненным опытом и научением. Невозможно любое поведение объяснить только конституциональными чертами и типом Юнга, в частности. Например, типу Гюго приписывается способность ценить семью. Подобные способности, на мой взгляд, определяются воспитанием и жизненным опытом, но никак не типом Юнга.

4. Соционика пользуется, по большей части, бытовым языком для описания психических явлений. Из-за своей неточности и неопределённости бытовой язык приводит к возникновению соционических мифов – наукообразных утверждений, которые невозможно без переформулировки ни доказать, ни опровергнуть.

Литература

1. Андреева Г.М. Психология социального познания. «Аспект Пресс», 2000.
2. Данилова Н.Н., Крылова А.Л. Физиология высшей нервной деятельности. Феникс, 1999.
З. Ильин Е.П. Дифференциальная психофизиология. СПб, Питер, 2001.
4. Леонтьев В.О. Классификация эмоций. Одесса, 2002. Отрывки можно прочесть здесь:
http://azps.ru/list/emotions.html
5. Современная психология: Справочное руководство. Инфра-М,1999.
6. Хайнд Р. Поведение животных. Мир, 1975.
7. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. Питер,1999.

О перспективах соционики как науки

Лытова М.Ф., Лытов Д.А., ноябрь 2005 г.
Опубликовано: «Соционика, ментология и психология личности», 2005, № 5.

 

1. О привлекательности научного статуса

Вопрос о научности соционики поднимался уже не раз. Причём звучал он именно как вопрос о статусе, что подразумевает: «быть наукой – хорошо и достойно, а не быть – плохо». Действительно, за последние 300 лет с помощью научного метода были достигнуты впечатляющие успехи в самых различных областях знаний. Не удивительно, что даже откровенно эзотерические направления, вроде астрологии, пожелали приобрести наукообразную оболочку – для пущей солидности. Интерес тут есть и чисто меркантильный: в частности, на соционические предсказания спрос не так уж велик, прилагательное же «научные» поможет расширить рынок их сбыта и позволит претендовать на какие-либо гранты и субсидии.

Есть широко известный афоризм о том, как превратить некое знание в науку: «наука – это когда можно считать». Что же, скрестим соционику с математикой, и дело в шляпе? Многие соционики, по-видимому, так и рассудили. Во всяком случае, заглянув в соционические журналы, читатель увидит изобилие теорий, схем и математических символов. Следует ли отсюда, что соционику можно считать наукой? На наш взгляд – нет; дальнейшее продвижение в этом направлении лишь умножит наукообразие соционики, но не более того.

Но вернёмся к афористическому рецепту построения науки при помощи математики. Рассуждая в своих лекциях о том, является ли сама математика наукой, Ричард Фейнман приходит к выводу, что нет, не является (Здесь мы оставляем в стороне интереснейший и обширнейший вопрос о взаимодействии математики и других наук) [26]. В основе науки лежит опыт – главный критерий истинности. В основе математики лежит требование внутренней логической непротиворечивости и только. Науки пользуются языком математики, а теории, развиваемые в их рамках и на стыках наук, должны отвечать принципу логической непротиворечивости. Для науки это необходимо, но недостаточно: следует корректно проверить теорию на соответствие с описываемой реальностью. До тех пор пока это не произойдёт, теория остаётся гипотетической. И напротив, математика «сама по себе» не нуждается в экспериментальной проверке, как не нуждается в проверке реальность объектов, грамотно описываемых тем или иным языком: «глокая куздра» узаконена в теоретической лингвистике [23], но не существует в биологии. За что же математике дарована «неприкосновенность»?

Здесь самое время вспомнить, что происхождение математики отнюдь не божественное, хотя мифы древней Греции и утверждают, будто обращаться с числами людей научил Прометей – известный олимпийский контрабандист. «Корни математики в камнях – в них же её конечная цель» (Х.Л.Борхес) – разделы математики возникали «под конкретные задачи», а далее развивались «около того» (хотя нередко это «около» простирается очень даже далеко) – и в этом смысле проверка каждого математического метода на соответствие с описываемой им реальностью более чем уместна. А вот чего делать нельзя, так это бездоказательно перетаскивать узаконенные в одной области методы в область другую: например, параллельные на экваторе меридианы пересекутся на полюсе, в отличие от планиметрии, где параллельные линии всегда параллельны, и встретиться им не суждено.

2. О научной методологии и наукообразии в соционике

Вопрос о научности чего бы то ни было – предмет методологии науки. В настоящее время желающие могут найти множество книг и статей, посвящённых научному методу – перечислить здесь все его положения невозможно, да и не нужно, приведём лишь очень наглядную схему (Рис.1), описывающую соотношение обыденного и научного познания.

Научный метод
Рис.1. Соотношение обыденного и научного познания (по А.Д.Наследову [20]).

С помощью этой схемы можно легко проверить, является ли некое знание наукой, или нет. К примеру, астрология наукой не является, хотя бы уже потому, что её прогнозы не выдерживают проверки на статистическую достоверность, а единичные совпадения могут с тем же или даже большим успехом быть объяснены массой иных причин [6; 13 и др.].

Хорошо, проверить можно, но обязательно ли делать из всего науку? Конечно, нет – из «всего» бессмысленно, да и слишком трудоёмко. Однако практика показывает, что если знание хочет обрести достаточную силу предсказаний и/или выяснить принципиальные границы применимости своих предсказаний, перейти в разряд наук ему придётся. Науки бывают разные, но ошибочно считать, что приведённая схема актуальна только для естественных наук – просто там она начала впервые (и с успехом) использоваться. Науку делает не простое накопление фактов, но открытие закономерностей, эти факты связывающих. Свои закономерности есть и в истории, и в лингвистике, и в психологии (кстати, Рис.1. взят из учебного пособия для психологических факультетов университетов) – а значит, и там есть место научному методу.

Не хотим, чтобы у читателей сложилось мнение, будто авторы статьи имеют что-то против «обыденного познания». Вовсе нет, оно совершенно необходимо на первом этапе, тем более что «научное познание» зачастую требует больших затрат, и прежде чем за него браться, лучше выяснить, не является ли предмет исследования «пустышкой», а также расставить приоритеты. Недопустимо лишь подменять научное понятие «обыденным» и заявлять при этом, что мы имеем дело с наукой.

На наш взгляд, вопрос о научности того или иного знания – это не вопрос о статусе, а вопрос о целях. Если ставится задача предсказывать события, научный метод необходим, если же просто хочется пофилософствовать «на тему» – и вправду, дешевле обойтись общими представлениями.

Как нетрудно заметить, в подавляющем большинстве соционические исследования ограничиваются кольцом «обыденного познания». Вряд ли это говорит о ненаучности соционики, но это со всей очевидностью говорит, что соционика пока ещё не переросла "детский" этап, на котором господствует концептуально-умозрительный подход. Действительно, из своих наблюдений реальности К.Г.Юнг сформулировал гипотезу о существовании психологических типов. На основе этой гипотезы, своих наблюдений реальности и здравого смысла А.Аугустинавичюте с единомышленниками сформулировала соционическую теорию интертипных отношений. Однако прогнозы этой теории всё ещё допускают слишком широкое толкование, что приводит к противоречиям между мнениями различных экспертов. Закономерно, что следующим шагом была предпринята попытка углубить и подкорректировать теорию. Однако и на этом этапе научный метод остался в стороне – рассмотрим примеры.

2.1. О применении «высокой» математики в соционике: признаки Рейнина

В частности, для уточнения соционической диагностики было предложено использовать признаки Рейнина. Признаки эти, как известно, были открыты «на кончике пера», путём применения стандартных алгебраических процедур к 4-х мерному базису (постулат Рейнина-Аугустинавичюте) соционики [2; 22 и др.]. Поскольку признаки Рейнина сулили очень многое в практическом и теоретическом плане, вопрос об их существовании в реальности был решён очень быстро в пользу «быть». Более того, для многих социоников доказательством реальности признаков Рейнина послужил сам их математический вывод. Казалось бы, в этом случае математическое описание приводит нас в область научного познания (см. Рис.1). Но математическое описание в науке – не самоцель, ведь даже логически непротиворечивое описание не обязано соответствовать реальности (см. выше). Научное познание подразумевает, что из математического описания теории следует указание на то, что именно надо измерять для её проверки. Необходимо также предусмотреть возможность статистически корректной интерпретации полученных результатов.

Вернёмся теперь к примеру о признаках Рейнина. Смысловое наполнение этих признаков [2], которое никак не следовало из математических выкладок, было вскоре предложено А.Аугустинавичюте на основании наблюдений за тремя-четырьмя десятками своих знакомых, участниками семинаров в Запишкисе. Такое количество испытуемых, разумеется, не позволяет говорить о статистической достоверности выводов, более того, как мы показали, работа А.Аугустинавичюте на эту тему содержит немало внутренних логических противоречий или даже противоречий со здравым смыслом [18]. То же самое можно сказать и о более позднем исследовании, проведённом на нескольких десятках испытуемых [21]. Характерно, что наполнение признаков в обоих исследованиях получилось разным и отличным также от других «авторских» интерпретаций, имеющих хождение в соционике. Иными словами, в случае признаков Рейнина прямоугольник «математическое описание» оказался тупиком схемы, кольцо не работает, и о научном методе говорить тоже не приходится.

Мы посвятили столько места обсуждению именно этого примера, поскольку он выглядит наиболее наукообразно в соционике. Заметим, что первые статьи, посвящённые признакам Рейнина, появились давно, ещё в 1985 г., и перечисленные выше методологические упущения для начала были простительны. Жаль, что изданная совсем недавно книга Г.Р.Рейнина [22] не устранила перечисленные огрехи методологии, а просто повторила всё ранее сказанное, как будто не прошло почти 20 лет.

2.2. О методологическом творчестве: гуманитарная соционика

Подход школы гуманитарной соционики (далее ГС), также следует отнести к кольцу обыденного познания – оно представляет собой теоретические размышления на материале субъективных наблюдений и впечатлений основателя школы В.В.Гуленко. Тому есть исторические причины. В своё время В.В.Гуленко приложил немало усилий к систематизированию и обобщению идей А.Аугустинавичюте, ему удалось очистить соционику от множества бессмысленных и бесплодных аналогий, создать удобную терминологию, на новом уровне сблизить соционику с психологией и, в частности, с идеями К.Г.Юнга. Однако, как часто бывает в период интенсивного развития какой-либо области, заманчивые перспективы совершенно вытеснили критику. Как и догадки А.Аугустинавичюте, собственные предположения В.В.Гуленко не были проверены на нормальной статистике, но вошли в привычку, и со временем у многих социоников сложилось впечатление, что все положения теорий В.В.Гуленко давно доказаны и от них можно плясать, как от печки.

У многих, но не у всех – в прошлом году в соционической периодике промелькнула дискуссия В.В Гуленко и Д.В.Бухвалова [5; 8], в частности, затрагивающая вопрос о статусе соционики. Свою позицию В.В.Гуленко обозначил примерно так: соционика – гуманитарная наука, понять её могут только гуманитарии, а «физики» – прочь, ваши методы тут не годятся. Спору нет, не всё, что не относится к естественным наукам, так уж плохо… Опять же, отказавшись от естественнонаучного статуса (а разве Бухвалов навязывал его соционике?), В.В.Гуленко, видимо, предполагал избавиться от нежелательных вопросов, касающихся корректной проверки его собственных гипотез.

В ответе на критику Д.В.Бухвалова глава школы ГС совершенно справедливо замечает, что прежде, чем обсуждать следствия, следует разобрать основополагающие методологические принципы. Но неужели они настолько уникальны, что метод проверки гипотез, общий для всех наук, хоть для физики, хоть для психологии (см. Рис.1), здесь кардинально не годится? Не будем верить на слово, а проанализируем основные постулаты этой новой методологии (далее курсивом – цитирование [8]).

Соционика — наука гуманитарная
Это значит: 1) пытаясь измерять характеристики объекта, наделенного психикой, мы тем самым уже воздействуем на него и существенно изменяем его состояние, поэтому воспроизводимость эксперимента, на которой строится классическая наука, ограничена;

Непонятно, что здесь подразумевается под «классической наукой», ведь приведённая фраза до слов «воспроизводимость эксперимента…» и за исключением вставки «наделённого психикой» – просто одна из формулировок Принципа Дополнительности Нильса Бора, частным его выражением является соотношение неопределённостей. Принцип этот широко применяется не только в естественных науках (физике, химии, биологии), но и в психологии. А тут вдруг выясняется, что это – индивидуальная прерогатива ГС.

По поводу «воспроизводимости эксперимента» следует заметить, что и здесь соционика не первая столкнулась с подобными трудностями, очевидно, что с ними сталкивается зоология (ну не бывает двух идентичных хорьков, даже если они клонированы!) и даже столь «неугодная» В.В.Гуленко физика. Более того, ограниченность воспроизводимости понимал ещё Гераклит («В одну и ту же реку дважды не войти»), но достижение науки – умение увидеть, где и в какой степени воспроизводимость всё же работает, а где – нет, и почему.

На возражения о том, что и психология не всегда подкрепляет свои выводы экспериментом, можно ответить следующее. Любая, даже самая «академическая» наука выглядит однородной только со стороны и только для человека, имеющего о ней представление лишь в объёме школьного курса. Психология относительно недавно (а точнее, почти полтораста лет тому назад) занялась экспериментированием, но, во-первых, именно с этого момента она и возникла как наука, а во-вторых, по крайней мере, на Западе, это направление развито уже основательно. Разумеется, по своим способностям, квалификации, взглядам представители всех наук (в том числе и психологии) неоднородны по составу, но почему надо равнять соционику по худшим образцам? Зачем повторять те ошибки, которые были сделаны другими и, тем самым, тормозить собственное развитие?

Нелишне также вспомнить, что соционика занимается устойчивыми структурами психики, т.е. предполагается, что сам психотип не меняется в процессе, например, интервью. Что же до умения эксперта распознавать тип вне зависимости от настроения и занятий типируемого, то это вопрос корректности критериев определения типа (см. ниже) и, разумеется, профессионализма.

Психика есть многоуровневое образование
Соподчинённость уровней психики, удобная для практической работы, такова: тип — подтип — стратегии поведения — функциональное состояние. Иными словами, тип всегда проявляется через тот или иной подтип, подтип обладает определённым набором стратегий поведения, стратегия поведения всегда реализуется через текущие функциональные состояния. Чем более конкретный уровень мы рассматриваем, тем большую степень изменчивости и зависимости от среды он имеет. Тип зависит от среды в минимальной степени, а функциональное состояние — в максимальной.

Перед нами, очевидно, не методологический принцип, а просто модель В.В.Гуленко, удобная для его «практической работы». Справедливости ради, отметим, что приведённая модель ничем не лучше и не хуже других моделей, используемых в соционике, например, Модели А (см. ниже). Правда, если соционик, не принадлежащий школе ГС, будет определять соционический тип с помощью, например, Модели А, ему укажут, что определил-то он лежащий на поверхности подтип, а истинный тип (по определению) знает только основатель школы ГС.

Заметим, что многоуровневые модели, включающие биологический, когнитивный, социальный и многие другие уровни, давно уже используются в психологии [27]. В этом смысле упреки В.В.Гуленко психологии в её односторонности (см., напр. [9]) несостоятельны.

Акцент на поведении
Определяя соционический тип, мы обращаем главное внимание на то, что человек делает, а не на то, о чем он говорит. Когда мы исследуем семантическую составляющую вербальной коммуникации, мы отдаем себе отчёт о её произвольном и манипулятивном характере. Нас она интересует с той точки зрения, насколько она влияет на поведение.

Действительно, «по делам их судите»... Каким же образом судят по делам в школе ГС? Неужели каждого человека, прежде чем он придёт на интервью, «пасут» на работе, в семье, в кругу друзей? Конечно, нет. Если человек новый, максимум, что возможно узнать относительно его «дел», – спросить, где учился, кем работает, чем увлекается, имеет ли семью, детей и т.д. и как ко всему перечисленному относится, т.е. опять же, воспользоваться мнением самого человека о себе. Надо думать, подтверждающие документы в школе ГС не спрашивают, а значит, по сути, определение типа не отличается от методов других школ и даже от тестирования. Понимание того, что не все откровения, вылетающее из уст интервьюируемого, следует принимать за чистую монету, тоже не является открытием школы ГС, с этой проблемой в той или иной мере умеют справляться даже грамотно составленные тесты, не говоря о профессиональных психологах.

Что касается сакральных знаний иных социоников о «невербальных проявлениях психики», например, мнения о том, как именно некоторые типы садятся на стул и чешут за ухом, то и эти знания требуют серьёзной статистической проверки. И в этом случае за «невоспроизводимость» прятаться некрасиво, ведь практическое использование подразумевает, что интервьюер прежде наблюдал узнанную черту у других представителей этого типа. Поэтому наши уточняющие вопросы «А у этого ли типа?» и «Как часто?» не являются праздными.

Принцип многофакторности
То или иное свойство или черта поведения соционического объекта находятся под контролем не менее чем двух функций (аспектов) или полярных признаков.

Как авторы многофакторного теста [16 – 18], спорить не будем.

Например, черта поведения «мужественность» контролируется, как минимум, признаками логика и экстраверсия.

Заметим только, что отслеживание признаков/функций/аспектов, ответственных за те или иные черты поведения, лучше делать с привлечением измерений, например, с помощью многофакторных тестов, а не с помощью только здравого смысла. Измерения позволяют выделить, в частности, относительный вклад разных факторов. Более того, на начальном этапе создания Многофакторного Теста мы пользовались предположениями некоторых социоников (в том числе В.В. Гуленко) о привязке вопросов к конкретным соционическим функциям. Увы, после статистической проверки приходится констатировать, что часть этих вопросов пришлось отбросить как бесполезные, а часть – переоценить с точки зрения их привязки к соционическим факторам [16 – 18].

Принцип интерактивности
Поведение человека или группы людей формируется во взаимодействии внутренних факторов с факторами, идущими от внешних агентов. На поведение человека значительное влияние оказывают также факторы несоционического происхождения – пол, возраст, профессия и т. д.

А ещё в психологии с самого её возникновения существует проблема: наблюдатель, взаимодействуя с наблюдаемым, меняется сам, и какова в данном случае мера его объективности? [11] Тем не менее, само положение очевидно и учитывается, например, как в гуманитарной науке психологии, так и в естественной науке генетике. Интересен, скорее, другой вопрос: какова мера этого влияния? Пока исследования не ответят на этот вопрос, «принцип интерактивности» позволяет эксперту школы ГС всё, что не укладывается в модель, например, В.В.Гуленко, списывать на «факторы несоционического происхождения».

Принцип равноправной междисциплинарной открытости
Этот принцип достаточно прозрачен. Открытость к психологии, например. Можно проводить сопоставления, аналогии и т. п. с транзактным анализом, нейро-лингвистическим программированием, любыми другими концепциями и методиками психологии. Однако неправильно было бы утверждать, что открытые ими закономерности — это частные проявления соционики. Равным образом неправильным было бы считать, что соционика — простое следствие тех или иных психологических наработок.

Остаётся отметить, что взгляды В.В.Гуленко на отношение соционики к другим направлениям психологии (и к психологии вообще) претерпели значительные изменения. Изначально он, наряду с многими другими социониками, считал соционику «отдельной наукой», отличной от психологии [9; 10 и др.]. Если кратко, то его аргументы можно свести к следующему: психология – чисто гуманитарная дисциплина, а соционика обладает рядом черт, которые сближают её скорее с точными дисциплинами.

Однако в последние годы Гуленко называет своё направление «гуманитарная соционика», делает упор на то, что методы точных и/или естественных наук в соционике либо вовсе неприменимы, либо применимы с очень большими оговорками. Это значит, что вся разница между соционикой и другими направлениями психологии сводится к различной терминологии. Так что имел это в виду Виктор Владимирович или не имел, но теперь его позиция близка тем, кто считает соционику одним из разделов психологии (так думаем и мы). А это значит, что современные методологические требования к строгости психологических результатов должны применяться и к соционике. Кстати, раз уж говорить про эволюцию взглядов Гуленко, то можно вспомнить, что 15 лет назад он писал прямо противоположное:

Наш уважаемый журнал «16» призывает меня в своём мнении о статье «Знаки соционических функций» не распространять законы физики, физиологии, химии, математики, логики, информатики и др. на область психологии. Хотелось бы знать, почему?

Ссылка на то, что психология исследует уникальные объекты, мне не кажется убедительной. Физические, физиологические, химические и т.д. объекты не менее уникальны. Другое дело то, что психика более сложно устроена. Но из этого никак не следует, что все эти явления не могут быть описаны едиными законами [7] .

Проблемы соционики граничат с проблемами других дисциплин. Но в этом соционика – далеко не уникальна, сейчас так можно сказать практически о любой научной дисциплине. В частности, нас самих интересуют взаимоотношения соционики с нейрофизиологией, генетикой, историей и т.д. Считать же эти дисциплины «равноправными» по отношению к соционике – слишком самонадеянно.

Что же касается утверждений, будто в соционике ставить опыты затруднительно или даже невозможно, а законы соционики носят неабсолютный характер и потому, якобы, не допускают проверки, то они отражают лишь представления школы ГС о современной науке. В действительности, неабсолютные, статистические закономерности имеют место далеко не только в соционике, но практически во всех естественных науках и, тем более, в психологии, а для их проверки давно разработаны соответствующие методики [11; 19; 20; 27 и др.]. По поводу высказывания В.В.Гуленко о невозможности постановки «опыта» по проверке, например, «закона сменяемости квадр», заметим, что под опытом понимаются не только эксперимент, смоделированный человеком, но и корректно проведённые наблюдения – в данном случае кропотливая и нудная работа с архивными документами, желательно с привлечение специалистов-историков. Напомним, что в таких науках, как астрономия и астрофизика, возможность активного вмешательства экспериментатора тоже весьма ограничены – и ничего, справляются как-то.

Суммируя всё выше перечисленное, мы делаем вывод: «принципы ГС» – недостаточно обоснованная декларация того, что соционическим теориям не нужны статистические методы проверки. Последнее справедливо лишь в том случае, если рассматривать социотипы и отношения между ними исключительно как плод чьего-то воображения, никак не соотносящийся с реальностью.

Зная Виктора Владимировича не только по статьям, но и лично, мы вовсе не уверены, что он действительно считает себя противником экспериментальной проверки. Напротив, он не однажды высказывался в этом смысле положительно. Скорее, проблема может быть в другом: школа ГС пока что не готова самостоятельно проводить экспериментальные исследования (например, не хватает людей с соответствующим образованием). Но, во-первых, «не получается у нас» не значит, что не получится у всех остальных; а во-вторых, проблема, которая казалась неразрешимой вчера, сегодня может оказаться вполне решаемой.

2.3. Единство и борьба противоположностей

Противоположную (вроде бы) точку зрения отстаивает В.Д.Ермак, позицию которого (наиболее полно выраженную в его недавней книге [12]) можно свести к двум тезисам.

1. Гуманитарные науки, в частности, психология, заведомо ущербны в своих методах. От кризиса их может спасти только естественнонаучный подход.

2. Соционика – отдельная наука, в отличие от «гуманитарной» психологии, основанная на естественнонаучных методах, а потому-де более прогрессивная.

Поскольку данные тезисы затрагивают проблему различия «гуманитарных» и «естественных» наук, считаем необходимым прокомментировать эту проблему подробно.

Откуда вообще взялось деление наук на «гуманитарные» и «естественные»? А происходит оно ещё из Средневековья; в те времена всё, что касалось сферы материальной, светские власти считали своей безраздельной собственностью, а церковь так же ревниво охраняла всё, что касалось сферы духовной, фактически – человека в общем и целом. Но уже и тогда деление было весьма относительным: отдельные успехи естественных наук церковь могла рассматривать как покушение на картину мира, нарисованную в Библии; в свою очередь, такие вроде бы гуманитарные дисциплины, как история, всегда были и есть одновременно и мощным инструментом политики.

К концу XIX века из-под контроля церкви освободились даже такие «человеческие» науки, как медицина. Даже история от чистой хронологии и воспевания героев перешла к анализу тенденций, закономерностей, а во всём, что касается изучения источников (археология, палеография и т.д.), так вообще идёт рука об руку с методами физики и химии. Союз истории с математикой, в свою очередь, породил социологию.

Что же касается психологии, то она началась как наука именно с опытов Вундта, и с тех пор роль экспериментов в ней неуклонно увеличивается, а роль чисто описательных методов – уменьшается. В течение только последних двух десятилетий до распада СССР на русском языке опубликовано несколько десятков монографий по психодиагностике и экспериментальной психологии, а сейчас примерно столько же выпускается каждый год. Зарубежные психологи, с которыми нам приходилось общаться, также единодушно уверены, что по своим методам психология сейчас ничем не отличается от естественных наук, и её отнесение к «гуманитарным» дисциплинам – лишь дань традиции (см., напр. [15; 27 и др.]).

Было, правда, одно «но»: тоталитарный идеологический контроль в бывшем СССР. Тогда физика и математика тоже понесли потери, но по сравнению с другими науками – минимальные, ведь стране были нужны новейшие военные технологии, и идеологам пришлось ослабить свой контроль в этих областях. В биологии, как известно, ситуация была печальнее, одолеть лысенковщину удалось не сразу. Психология же и социология не могли рассчитывать на подобные привилегии со стороны властей: во-первых, как науки молодые, ещё не способные похвастать быстрой отдачей от своих исследований, а во-вторых, именно потому, что слишком близко подобрались к «священным коровам» идеологии, так что контроль за «идеологической подкованностью» гуманитариев был достаточно жёстким. Именно поэтому в годы оттепели и застоя «физики» (т.е. вообще представители естественных наук) и стали смотреть свысока на «гуманитариев» – ведь в советской психологии и социологии, наряду с действительно ценными исследованиями, было так много «идеологически правильной» макулатуры. Случайно или не случайно, но Владимир Давыдович судит о психологии именно по книгам таких парторгов от науки, как А.Г.Ковалёв и Г.М.Андреева.

Кроме того, не следует забывать, что психология (и социология), хотя и молодые науки, но именно поэтому развиваются стремительно, иногда в них может устареть даже написанное лет 10 тому назад. А уж судить гуманитариев по отпущенной лет сто назад в их адрес фразе Чехова – всё равно, что критиковать современных американцев за отсутствие избирательных прав у женщин.

Безусловно прав Владимир Давыдович лишь в одном – не всё пока радужно в отечественной психологии. Не у всех мэтров мозги способны поспевать за развитием научных идей, особенно если это развитие происходит столь стремительно. Не забудем и об утечке мозгов, причём среди психологов уезжали в первую очередь сторонники экспериментальных методов, авторы новейших разработок. Не случайно почти два года продолжалась дискуссия по книге В.М.Аллахвердова о методологических проблемах современной отечественной психологии [1]. Но при этом приходится сожалеть, что вместо подробного анализа современного состояния психологии Владимир Давыдович предлагает сразу признать психологию негодной, устаревшей.

Что же предлагается взамен? В.Д.Ермак предлагает привязать соционику к некоторым строгим базовым определениям, наиболее полно соответствующих оригинальному подходу А.Аугустинавичюте и Н.Медведева, и предлагает в своей книге подробный набор таких определений. Вот только являются ли они строгими?

Например, вслед за А.Аугустинавичюте, В.Д.Ермак предлагает определять соционические функции через такие термины, как «тело – поле», «материя – энергия» и т.д. На наш взгляд, не так страшно то, что Юнг ничего подобного не писал, как то, что подобное использование физических терминов вообще не имеет ничего общего с их значением в физике, и создаёт лишь путаницу в голове у читающего. Например, получается, что соотношение между «пространством» и «временем» эквивалентно соотношению между «объектами» и «энергией» (а по ходу любой читатель, мало-мальски знакомый с физикой или химией, сделает для себя и ряд других удивительных открытий...).

Вопрос о том, зачем эти термины использовала А.Аугустинавичюте, остаётся открытым. Вполне возможно, она использовала их только как ассоциативные сравнения (когда описывается что-то новое, всегда возникает проблема нехватки подходящих слов). Не забудем и то, что в 1970-е годы физика была просто очень «модной» дисциплиной, так что в ненадлежащем использовании физических терминов оказались «виновны» и куда более известные имена в науке. Но ведь сейчас же не семидесятые годы на дворе, Владимир Давыдович! И чем в таком случае Ваш подход отличается от «поэтов и писателей», сходство с которыми Вы принципиально не признаёте?

То же касается и других терминов, используемых Ермаком, вплоть до самой, так сказать, сердцевины соционики – «информационного метаболизма». Все эти термины вводятся путём обычного ассоциативного сравнения – а следовательно, ни о какой верификации научных выводов, к которой призывает Ермак, здесь не может быть и речи. И то, что эти термины позаимствованы из уже устоявшихся научных дисциплин, дела не меняет. В конце концов, разве нет сейчас такой секты, которая не любит апеллировать к последним достижениям науки? Всё же, считая себя социониками, скромно надеемся, что пока что соционика в секту не превратилась.

Не можем не отметить очевидное сходство между взглядами Ермака и Гуленко, даже несмотря на жаркие споры между их школами. Это сходство – в методе. Прежде всего, как Ермаку, так и Гуленко свойственна категоричность утверждений (возможно, обусловленная их общей принадлежностью к логикам-рационалам), которая для них же самих становится ловушкой; год или несколько лет спустя, когда появляются новые факты и возникает необходимость чуть-чуть подкорректировать концепцию, сделать это оказывается не так-то просто, ведь автор уже всё расставил по местам, полностью и окончательно. Во-вторых, оба стремятся к универсальному объяснению многих явлений в рамках довольно небольшого набора терминов, с помощью некоторого универсального метода (как когда-то пытался сделать Г.В.Ф.Гегель, тоже, на наш взгляд, характерный логик-интроверт). Наконец, их подход можно назвать концептуально-описательным. Ставить, эксперименты в рамках такого подхода излишне, так как направлен он, прежде всего, на выработку языка для описания некоторого явления. Такой метод – необходим для науки, но не универсален; он представляет собой лишь одно из звеньев процесса научного познания, равно как и экспериментальный метод, сторонниками которого мы являемся. В терминах соционики можно сказать, что интровертам чаще бывает удобен интровертный метод (умозрительный, концептуальный), экстравертам – экстравертный (экспериментальный), хотя на практике могут быть и исключения.

3. О нездоровом соотношении между теорией и экспериментом в соционике

Итак, на сегодняшний день «продвижение» соционической теории путём обыденного познания не увеличило надёжность её предсказаний. Кроме того, в соционике явно прослеживается тенденция использовать двойные стандарты. Когда речь заходит о проверке гипотез, оказывается, что соционику по причине «гуманитарности» следует избавить от такой повинности, зато при обсуждении следствий, появляются претензии на открытие «законов». Между тем, лишь те законы, которые учреждают, не требуют экспериментальной проверки…

Нередко нам приходилось слышать от участников последних киевских конференций такое мнение: «Никаких новых идей высказано не было, наверное, в соционике уже всё открыто». Что тут можно пожелать оптимистам, кроме как ознакомится с историей науки... Когда в натурфилософии господствовали «теплород» с «флогистоном», многие не сомневались в принципиальной завершённости картины мира – и это не единственный пример. Геоцентрическая модель Клавдия Птолемея с его циклами и эпициклами могла как угодно долго обсуждаться в богословских беседах и признаваться истинной, в отличие от гелиоцентрической модели Коперника, но вопрос разрешился в пользу последней только благодаря анализу измерений Тихо Браге, проведённому его учеником Иоганном Кеплером. Из истории науки можно также узнать, что ситуация, когда теория слишком сильно «вырывается вперёд» по сравнению с экспериментом, является нездоровой: 10 против 1, что теория «вырвалась» не туда. Поэтому представление, будто все соционические теории уже открыты, надо лишь подождать «негров», которые их проверят и подтвердят гениальную правоту теоретиков – весьма наивно.

Почему же в соционике наблюдается такой сильный перекос в сторону теории? Мы видим тут две основные причины:

1. Для многих теоретизирование (да ещё без риска быть немедленно опровергнутым экспериментом!) – просто приятное развлечение (не будем также забывать, что большинство социоников – интуиты).

2.  Постановка эксперимента, сбор данных, поиск и анализ документов и т.д. – занятие чаще всего трудоёмкое и рутинное (самое здесь «вкусное» – анализ результатов), а нередко и дорогостоящее.

Если по тем или иным причинам (см. ниже) ситуацию удастся изменить, лишь немногие теоретики, способные внести в соционику что-то новое, останутся, остальные будут вынуждены уйти – эксперимент всегда повышает требования к «продукту» теории. Естественно, мы не надеемся, что «лишние» теоретики начнут в срочном порядке переквалифицироваться в экспериментаторы – да это и невозможно. Для постановки экспериментов нужно и остроумие, и квалификация, и терпение – вряд ли всё это найдётся у плохих теоретиков. Вообще, слабое представление большинства социоников об эксперименте в психологии привело к тому, что за эксперимент принимают любое действо, где один человек задаёт другому вопросы, а третий вносит ответы в протокол. Причём отношение к результатам эксперимента определяется не корректностью проведения последнего, а субъективными предпочтениями. Например, многие сторонники признаков Рейнина приняли статью Рабочей группы при ИБиПЧ за доказательство существования признаков Рейнина [21]. Между тем, сами представители группы, понимая, что их выводы сделаны на явно недостаточном материале (насколько нам известно, им даже не удалось собрать весь социон), назвали своё исследование «пилотным». К сожалению, можно прогнозировать в будущем изобилие таких «пилотных» выводов, которые никто не собирается подтверждать/опровергать более основательными исследованиями. А зачем? Пройдёт год, два, и забудут, что исследование «пилотное» – будут помнить/верить, что «всё уже давно доказано».

Приходилось нам слышать и такое мнение, будто практика в соционике может заменить эксперимент (см., например, [8]). Согласиться можем лишь отчасти – практика обычно включает в себя целый комплекс научных и далеко ненаучных истин – поди, выясни, что именно сработало, а что – нет. А бывает и так, что клиенту просто выговориться надо, и нет ему дела, кому «плакаться»: соционику, психоаналитику или астрологу. Не будем также забывать, что хороший психолог – всегда немного артист: опытная гадалка может многое рассказать о попавшем в её сети ротозее, но следует ли отсюда, что хиромантия – научное знание? Так что, проверять практикой теорию – дело ещё более запутанное и длительное (по сравнению с экспериментом), единственный плюс – оплачиваемое. Заодно, правда, встаёт вопрос о порядочности таких «исследователей». В медицине, например, при тестировании новых лекарств добровольцам деньги платят, а не берут с них. Да и какой научной объективности можно ожидать от исследователя, если он на тестируемом материале уже давно зарабатывает деньги?

4. О первоначальных экспериментальных задачах

Энтузиазм – палка о двух концах. В начале работы над новой проблемой (перспективы которой, в том числе и коммерческие, неясны) он – главный двигатель. Увы, практические задачи энтузиазм решает «криво», хотя этим не смущается, поскольку убеждён: «Через четыре года здесь будет город-сад!». Есть у энтузиазма и другая негативная черта. Как только с него начинают спрашивать «за качество», энтузиазм негодует: «Я и так тут бесплатно тружусь! А другие, что – лучше? Чего вы от меня требуете?». Поэтому если энтузиазм не сможет (а то и не захочет!) вовремя привлечь профессионализм, а затем и уступить ему свои полномочия, дело загоняется в болото, которое выглядит бурлящим, но по сути – застойное. Сложиться такая ситуация может по двум причинам: первая – дело не стоит того, чтобы им заинтересовались профессионалы – это здоровый естественный отбор; и вторая – энтузиасты считают, что они «сами с усами». На наш субъективный взгляд, соционика «того стоит», а посему рассмотрим второй вариант.

Как теория, соционика очень проста, в том числе (страшно сказать!) в её «голографическом» (В.В.Гуленко) варианте. Объяснить эту теорию можно школьнику старших классов. Настраивать кирпичики соционической теории один на другой – приятно и легко, зачем же отдавать эти «кубики» кому-то другому? Некоторые соционики всерьёз верят [12; 14 и др.], что психологи понять соционику просто не могут. Другие согласны терпеть психологов в соционике, но только под собственным чутким руководством. Между тем, непредвзято взглянув на соционику со стороны, легко заметить всю шаткость (фактически отсутствие) её фундамента: он вообще состоит не из фактов, а из гипотез. Причины, по которым многие соционики предпочитают строить на песке – уже обсуждалось в предыдущем разделе. Мы, напротив, считаем, что проверка фундамента с привлечением методов и принципов экспериментальной психологии соционике необходима. Перечислим и обсудим лишь наиболее заметные пробелы, которые предстоит заполнить в первую очередь.

I. Основная гипотеза соционики (далее – ОГС):

1) существует 16 типов,

2) связанных интертипными отношениями.

Осуществить проверку первой части проблемы (I.1) относительно просто – здесь нужны методики бесстрастного анализа характеристик испытуемых, например, тесты. В области соционического тестирования первые шаги уже предприняты В.Л.Талановым [24 и др.] и авторами этой статьи [16 – 18]. Известно, что многие соционики питают предубеждение против тестов, но на самом деле этот метод при грамотном использовании имеет не больше недостатков, чем любой другой метод психологической диагностики (проблема скорее в том, что до работ Таланова и Лытовых соционические тесты, насколько можно судить по публикациям, были сплошь кустарными поделками). Как отмечают сами психологи, «в основе тестирования лежит классическая теория погрешности измерений, полностью заимствованная из физики» (выделено нами) [11]. В данном случае использование тестирования для проверки интересующей нас гипотезы – наиболее разумный подход, ценный следующими преимуществами (в частности, перед методом интервью):

  • возможность набрать большую статистику;
  • единообразие задачи, поскольку люди отвечают на одни и те же вопросы;
  • минимальное вмешательство исследователя в процесс заполнения, а значит, шанс исключить «эффект Пигмалиона» (подталкивание к желательному ответу);
  • у тестовой программы больше оперативной памяти, чем у человека, она вычисляет бесстрастно, рассматривая все возможные версии, но не давая предпочтения какой-либо одной из них.

Кроме непосредственного подтверждения или опровержения гипотезы I.1), с помощью тестирования можно согласованно проверить множество других соционических гипотез: признаки, функции, аспекты, малые группы, признаки Рейнина и т.д. (более подробно см. наши статьи [16 – 18]). Вопрос об относительной роли несоционических факторов также можно исследовать в процессе тестирования, включив графы про пол, возраст, семейное положение, образование, профессию (что важно для осознания пределов соционических предсказаний касательно способностей тех или иных социотипов в той или иной сфере) и др.

Перечислив часть возможностей и преимуществ тестирования, остановимся и на трудностях. Основной трудностью является обеспечение репрезентативности выборки. Если мы хотим распространить результаты тестирования на всю генеральную совокупность, выборка должна быть рандомизированной по всем несоционическим показателям. Осуществить на практике это чрезвычайно сложно. Одна из психологических шуток гласит: «психология – наука о студентах-второкурсниках и белых крысах», подразумевая, что именно эти две группы чаще всего выступают в роли испытуемых [11].

Вторая трудность – знакомство тестируемого с предметом исследования. В этом случае тестируемый может (полу)сознательно искажать свои ответы «под эффект» или «против эффекта», руководствуясь в обоих случаях собственными представлениями о том, «как должно быть на самом деле».

И, наконец, третья трудность – дать испытуемым мотивацию. Ради чего добровольно проходят тестирование? (Кстати сказать, по статистике добровольцы в психологических исследованиях составляют всего 7% [11]) Можно выделить четыре причины: 1) получить о себе новую полезную информацию, которая поможет более успешно развивать свои способности, строить отношения с другими людьми, делать карьеру; 2) деньги или иное вознаграждение; 3) «за компанию»; 4) «ради науки». Сразу заметим, что ситуация 3) встречается редко (тем реже, чем больше вопросов в тесте), а 4) – крайне редко, т.е. уповать на них не приходится. Случай 2) подразумевает, что разработчик или заказчик тестирования имеют средства, которые они могут позволить себе вложить в исследование, а ситуация 1) – что исследователь, вообще говоря, «расплачивается» сырыми результатами.

Итак, каждое из перечисленных препятствий уже само по себе выглядит непреодолимым. Кроме того, никто не может заранее сказать, какое число испытуемых потребуется для отладки диагностической методики (ориентировочно около 1000 человек [20]). Неудивительно, что энтузиазм на этом этапе у многих скисает и, вместо того, чтобы преодолевать трудности, сочиняются причины, почему с ними не надо бороться вовсе. Однако непреодолимыми эти проблемы выглядят только с точки зрения «идеального» эксперимента. Что же можно сделать в реальности?

Наш Многофакторный Тест (далее МТ) строился по принципу самосогласованности, т.е. ответы каждого испытуемого участвовали в настройке ключа к тесту [16 – 18]. Для сбора данных мы воспользовались возможностями Интернета – тестировали всех желающих, в результате чего собрали около 2500 бланков ответов (по состоянию на ноябрь 2005 г.). Очевидно, что на этом этапе наибольшей ценностью для нас был именно объём выборки (это необходимо для осуществления принципа самосогласованности), а чем-то, напротив, пришлось пока пожертвовать.

Полной рандомизации достигнуть, разумеется, не удалось. Удалось, однако, оценить примерные возрастные границы, на которые можно распространить результаты, полученные с помощью МТ: приблизительно 20 – 40 лет. Установлено, что для мужчин и женщин тест работает с одинаковой надёжностью, по остальным же параметрам о случайной выборке говорить не приходится: например, практически все опрошенные имеют доступ к компьютеру и Интернету, что уже делает выборку неслучайной.

Что касается знакомства с предметом исследования, в данном случае с соционикой, то здесь получилась следующая картина. Приблизительно 10% испытуемых знали соционику достаточно подробно, процентов 30-40% – в общих чертах, остальные 50-60% – слышали такое слово. Последние, как правило, – знакомые тех, кто знал соционику чуть получше, или студенты, анкеты которых были предоставлены проф. А.М.Ельяшевичем. Для того, чтобы отсеять бланки, в которых ответы слишком хорошо укладывались в какой-либо социотип (что наводит на мысль о вероятности «подстройки») или, напротив, имели слишком много внутренних противоречий (одна из причин – небрежное, невнимательное заполнение теста), были введены соответствующие параметры, характеризующие валидность ответов (более подробно см. [16 – 18]).

Обеспечить тестируемым мотивацию – проблема тоже непростая. Согласные взять на себя труд заполнить тест «ради науки», как правило, знакомы с соционикой, что создаёт определённые проблемы исследователю (см. выше). Платить примерно тысяче добровольцев деньги станут лишь те, кто надеется с помощью практических наработок соционики заработать ещё больше, а это пока – утопия. Расплата советами – соционическая консультация – требует много человеко-часов, поскольку универсальных советов в соционике нет, и практически в каждом случае требуется индивидуальная работа с привлечением не только соционических знаний. В нашем Интернет-эксперименте мы были вынуждены ограничиться обсуждением результата тестирования с респондентом (в тех случаях, когда человек шёл на контакт).

Не будем здесь дублировать выводы и результаты, которые нам удалось получить при помощи МТ, желающие могут найти эту информацию в статьях [16 – 18], однако отметим, что работа по проверке части 1) ОГС ещё далека от завершения.

Во-первых, наборы вопросов, использованные в ЛОТ и МТ, разумеется, не единственно возможные и, вероятно, даже не самые удачные. Но поскольку заменять и шлифовать вопросы (а, следовательно, вновь и вновь надоедать с дозаполнением всем респондентам) можно без конца, мы пока остановились на сложившемся наборе, тем более что тест работает (диагностирует типы) удовлетворительно. Однако мы будем чрезвычайно рады, если появятся соционические тесты, построенные по принципу ЛОТ, МТ или иному, с совершенно другим набором вопросов (среди социоников известны как минимум два таких теста, ЛОГИТ и ПКЛ, однако их автор пока что воздерживается от публикации результатов, как и от оглашения своего имени, известного, впрочем, многим). Прежде всего, это позволит сравнить исследовательские результаты, полученные разными «приборами».

Во-вторых, сам МТ ещё предстоит совершенствовать. Как уже говорилось, полная рандомизация – недостижима. Однако можно использовать метод выделения страт (см., например, [11; 20]). В частности, мы собираемся взять за основу известные коэффициенты ключа МТ и параллельно уточнять их на различных однородных выборках. Эти выборки могут составлять, например, студенты какого-либо ВУЗа, сотрудники той или иной компании и любые другие группы людей, объединённые теми или иными несоционическими признаками. Поскольку в первом приближении коэффициенты уже определены, новые выборки могут быть существенно меньшими по составу. Сравнение результатов по разным стратам поможет ответить на вопрос о роли несоционических факторов при использовании тестов.

Вернёмся теперь ко второй части ОГС. Очевидно, и здесь тесты могут сослужить хорошую службу, причём целесообразно использовать тесты двух видов:

1. Опросники типа ЛОТ и МТ составлены по принципу «Я такой», т.е. из предложенного перечня качеств, поступков и т.д. человек выбирает свойственные именно ему. Если теперь протестировать членов одной семьи, рабочего коллектива, спортивной команды, туристской группы и т.п., собрав параллельно мнения всех пар об их отношениях, можно будет сопоставить получившуюся картину с теорией интертипных отношений. На практике осуществить это непросто (поскольку необходимо заполнение теста обеими сторонами), но возможно.

 

2. Опросники типа «Какие качества я ценю (вариант – не приемлю) в супруге (варианты – коллеге/соседе/друге/родственниках и т.д.)». Предлагаемые в тесте качества должны быть предварительно проверены с помощью теста первого типа (см. выше). Здесь, конечно, важно, чтобы человек представлял себе реального, а не воображаемого партнёра. В результате для каждого типа можно составить интегральный спектр подходящих/не подходящих ему социотипов для совместного проживания, время препровождения, того или иного занятия.

Характерно, что тесты типа MBTI и Определителя темперамента Кирси (используемые отдельными социониками, между прочим, без разрешения авторов) грешили ещё и тем, что смешивали «в одном флаконе» оба типа тестов (1 и 2), подразумевая, что человеку должны симпатизировать в других, главным образом, его собственные же качества.

Оставим теперь ОГС и обратимся к другому классу проблем.

II. Внутренние противоречия соционической теории: модели и гипотезы.

Здесь речь идёт о выборе из нескольких теоретически равноценных возможностей той, которая наилучшим образом соответствует реальности. Ведь возможности кольца «обыденного познания» соционика тоже использовала не вполне корректно. В частности, в соционике мирно сосуществует немало концепций, логически друг другу противоречащих. Перечислим лишь пару наиболее крупных:

1. Диагностические оксюмороны (о противоречии между моделью А и теорией подтипов).

Упоминая подтипы, обычно говорят об усилении вертикальных или горизонтальных блоков функций модели А (даже если не считают саму Модель А удачной). На наш взгляд, теории подтипов обязаны своим появлением чересчур буквальному восприятию типов некоторыми социониками. С одной стороны из книжки в книжку кочует здравая мысль о том, что не может человек на 100% принадлежать одному полюсу дихотомии, с другой стороны, сталкиваясь с этим в реальности, эксперт удивляется и «для верности» добавляет к типу ещё и подтип. Заработать подтип совсем несложно, учитывая оригинальность представлений некоторых экспертов. Скажем, если человек логик и интуит, но при этом чистый и вежливый, то сенсорный и этический подтип ему обеспечены. Присутствие в соционике такого «кошерного сала» многих не смущает, а зря.

Мы не будем здесь обсуждать поставленный вопрос «с фактами», хотя они есть. Более того, любой желающий может самостоятельно сделать выводы об уместности или неуместности модели А и о теории подтипов, просто внимательно взглянув на интегральные диаграммы каждого типа, приведённые в статье о многофакторном тесте [16 – 18].

2. Принцип равноценности признаков, составляющих базис Юнга, противоречит теории интертипных отношений.

Здесь подразумевается следующее. Равноценность 4-х «независимых» пар признаков Юнга, которая, в частности, позволила получить дополнительно 11 равноценных же пар признаков Рейнина, противоречит очевидной «особости» дихотомии рациональность/иррациональность с точки зрения теории интертипных отношений. Если бы признаки были равноценны во всём, равноценны были бы и все отношения, отличающиеся, например, на любые три признака (т.е. дуальные, активационные, прямая и обратная ревизия). Т.е., в случае экспериментального подтверждения гипотезы о признаках Рейнина, соционические отношения А.Аугусты, основанные на Модели А, следует заменить на отношения Рейнина, построенные на сходстве-различии бинарных признаков [22].

Словом, перечислять противоречия соционической теории можно без конца. Вообще говоря, существование на определённом этапе альтернатив – явление совершенно здоровое и даже способствующее развитию теории. Увы, этого нельзя сказать о практике бесконечного накопления противоречий без малейшего желания в них разобраться. Подчеркнём ещё раз, методы, чтобы разобраться есть, просто не у всех социоников есть способности и желания их осваивать, т.е. переходить от стадии энтузиазма к стадии трезвой профессиональной оценки.

В очередной раз не хотим быть неправильно понятыми – мы не призываем всех социоников заниматься тестами. Просто, прежде чем осчастливить соционику очередным «законом», советуем его автору тщательно изучить и проанализировать соответствующие материалы, будь то литература, история, социология, генетика, нейрофизиология или лингвистика.

5. Об идее создания научного общества

Потребность обсудить методологические огрехи в соционике назревала уже давно и, судя по всему, не только у нас (см., например, [4; 5] и др.). Проделали мы это, разумеется, не из особой любви к методологии, а из желания проследить, откуда же соционические проблемы взялись и как с похожими трудностями борются в других областях.

Итак, что нужно предпринять, для того, чтобы преобразовать соционику в научное знание – понятно. Вопрос в другом: кто это будет делать? В этом смысле нас создание Научного Соционического Общества не может не радовать. В Уставе этого общества можно прочесть много полезных сведений о том, как стать его членом, как из него выйти и т.д., но жаль, что там нет более предметной информации, например, что именно учредители общества понимают под «соционической наукой»? Возможно, именно этой теме и будет посвящена первая конференция Общества. Если так, хотелось бы узнать, согласны ли учредители с предложенной трактовкой научной методологии? Согласны ли заниматься описанными выше исследованиями или видят приоритетные направления соционики в чём-то другом? Декларированная в Уставе «поддержка исследований в области соционики» предполагается моральной, материальной или действенной?

На наш взгляд, сейчас для плодотворной работы в соционике необходимо не столько знакомство с многочисленными её теориями и заблуждениями, сколько желание и способность расширять свой кругозор в психологии и, в частности, знакомиться с методами экспериментальной психологии. И напротив, соционик, не знакомый с психологией – это просто дилетант, какими бы званиями он себя не награждал в кругу себе подобных. Хотелось бы думать, что вновь испечённое общество согласно с этим утверждением. В противном случае, в соционике появится очередная школа, отличная от других лишь породой своих тараканов. Очень надеемся, что этого не произойдёт, и за декларациями благих начинаний последуют, наконец, не менее благие свершения.

Литература

  1. Аллахвердов В.М. Методологическое путешествие по океану бессознательного к таинственному острову сознания. – СПб: «Речь», 2003. – 368 с.
  2. Аугустинавичюте А. Теория признаков Рейнина. Очерк по соционике. //«Соционика, ментология и психология личности». – 1998. – №№ 1–6.
  3. Бодалёв А.А., Столин В.В. Общая психодиагностика. – СПб.: Речь, 2003. – 440 стр.
  4. Бухвалов Д.В. Импринт и типирование // «Соционика, психология и межличностные отношения», 2001, № 10 (октябрь).
  5. Бухвалов Д.В. Уроки чтения. // «Соционика, психология и межличностные отношения», 2002, № 7 (июль); повторно (статья переработана): «Соционика, ментология и психология личности», 2004, № 6, с. 35 – 45.
  6. Гинзбург В.Л. О науке, о себе и о других. – М. Физматлит, 2003. – 544 с.
  7. Гуленко В.В. Два взгляда на экстраверсию-интроверсию // "16", 1990, № 2, с. 8 – 17.
  8. Гуленко В.В. Чтение без уроков. Ответ попутчику // «Соционика, ментология и психология личности», 2004, № 6.
  9. Гуленко В.В. Структурно-функциональная соционика. – ч.1 – Киев: 1999. – 187 с.
  10. Гуленко В.В., Тыщенко В.П. Юнг в школе. Соционика – межвозрастной педагогике. – Новосибирск: изд-во Новосиб. ун-та, 1997. – 270 с.
  11. Дружинин В.Н. Экспериментальная психология. – 2-е изд., доп. – СПб.: «Питер», 2004. – 319 с.
  12. Ермак В.Д. Как научиться понимать людей. – М. Астрель. – 2003. – 523 с.
  13. Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания [Сборник / Отв. ред. и сост. И. Т. Касавин]. – М. Политиздат, 1990. – 461 с., ил.
  14. Литвиненко И.Д. По следам статьи М.Стовпюк и Д.Лытова «О смысловом содержании признаков Рейнина» // «Соционика, ментология и психология личности», 2002, № 6.
  15. Лытов Д.А. Психология в Финляндии // "Психологическая газета", 2004, № 5 (май), стр. 24 – 27.
  16. Лытов Д.А., Лытова М.Ф. Тест МТ: многофакторная диагностика юнговских типов // «Психотерапия», 2004, № 11.
  17. Лытова М.Ф., Лытов Д.А. Многофакторный самосогласованный соционический тест (МТ): предварительные итоги. Часть 1 (устройство теста). // «Соционика, ментология и психология личности», 2004, №5.
  18. Лытова М.Ф., Лытов Д.А. Многофакторный самосогласованный соционический тест (МТ): предварительные итоги. Часть 2 (исследовательские результаты). // «Соционика, ментология и психология личности», 2004, № 6.
  19. Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. – СПб.: Изд-во «Питер», 2000. – 336 с.
  20. Наследов А.Д. Математические методы психологического исследования. Анализ и интерпретация данных. – СПб.: «Речь», 2004. – 392 с.
  21. Рабочая группа при ЛМИ ИБИПЧ СПб. Наполнение признаков Рейнина: результаты практических исследований // «Соционика, ментология и психология личности», 2003, № 1.
  22. Рейнин Г.Р. Соционика: Типология. Малые группы. – СПб.: «Образование-Культура», 2005. – 240 с.
  23. Стовпюк М.Ф., Лытов Д.А. О смысловом содержании признаков Рейнина // «Соционика, ментология и психология личности», 2002, № 6.
  24. Таланов В.Л. Опросник «ЛОТ» – методика измерения юнговских функций с новыми возможностями // «Соционика, ментология и психология личности», 2002, № 5.
  25. Успенский Л.В. Слово о словах. Почему не иначе. – 5-е изд. – Л.: «Детская литература», 1971.
  26. Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике. Т. 1 – 2. – М.: Издательство «Мир», 1977. – 440 с.
  27. Хэйес Н., Оррелл С. Введение в психологию. – М.: Изд-во "Эксмо", 2003. – 688 с.

 

 
Но ведь если верить без причины в процесс, можно дойти до того, что поверишь без причины в результат.
Иэн Бэнкс