Системы в нашей жизни. Часть 1

25 Декабря 2011

Термин «система» относится к числу наиболее общих и универсальных понятий. Оно используется по отношению к самым различным предметам, явлениям и процессам. Неслучайно термин употребляется во множестве различных смысловых вариаций.

Система – это теория (например, философская система Платона). По всей видимости, этот контекст понимания системы был наиболее ранним – как только возникли первые теоретические комплексы. И чем универсальнее они были, тем больше была потребность в специальном термине, который обозначал бы эту целостность и универсальность.

Система – это классификация (например, периодическая система элементов Д. И. Менделеева). Особенно бурно возникали различные классификационные системы в ХVIII – ХIХ ст. Основная проблема классификаций заключается в том, чтобы они были существенными и не систематизировали объекты с точки зрения несущественных признаков.

Система – это завершенный метод практической деятельности (например, система реформатора театра К. С. Станиславского). Такого рода системы складывались по мере возникновения профессий, накопления профессиональных знаний и навыков. Такое применение термина возникает в цеховой культуре средневековья. Здесь понятие «система» употребляли не только в положительном смысле как средство эффективной деятельности, но и в негативном, обозначая им то, что сковывает творчество, гениальность. Блестящ в этом смысле афоризм Наполеона Бонапарта (1769–1821): «Что касается системы, то всегда надобно оставить за собой право на следующий день посмеяться над своими мыслями дня предыдущего».

Система – некоторый способ мыслительной деятельности (например, система исчисления). Этот вид системы имеет древние истоки. Они начинались с систем письма и исчисления и развились до информационных систем современности. Для них принципиально важна их обоснованность, что хорошо подметил французский моралист Пьер Клод Виктуар Буаст (1765–1824): «Строить систему на одном факте, на одной идее – это ставить пирамиду острым концом вниз». Отсюда становится понятным его же афоризм: «Творец системы – это арестант, который имеет притязание освещать мир лампою своей темницы».

Система – это совокупность объектов природы (например, Солнечная система). Натуралистическое употребление термина связано с автономностью, некоторой завершенностью объектов природы, их единством и целостностью.

Система – это некоторое явление общества (например, экономическая система, правовая система). Социальное употребление термина обусловлено непохожестью и разнообразием человеческих обществ, формированием их составляющих: правовой, управленческой, социальной и других систем. Например, Наполеон Бонапарт констатировал: «Ничто не продвигается вперед при политической системе, в которой слова противоречат делам».

Система – это совокупность установившихся норм жизни, правил поведения. Речь идет о некоторых нормативных системах, которые свойственны различным сферам жизни людей и общества (например, законодательная и моральная), выполняющих регулятивную функцию в обществе.

Таким образом, анализ многообразия употребления понятия «система» показывает, что оно имеет древние корни и играет очень важную роль в современной культуре, выступает интегралом современного знания, средством постижения всего сущего. Вместе с тем понятие не однозначно и не жестко, что делает его исключительно креативным.

Основные категории развития

Диалектика использует для раскрытия своего предмета философские категории. Философские категории отражают всеобщую, универсальную связь предметов и процессов действительности. Впервые учение о категориях было изложено в трактате Аристотеля «Категории». Составленная философом таблица включала такие категории, как сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие, страдание. Таблица признавалась вплоть до Нового времени.

Анализ категорий продолжил И. Кант. Он рассматривал их как априорные формы рассудка, не имеющие отношения к миру «вещей-в-себе». Новый подход к категориям и диалектическую трактовку их выдвинул Гегель. Он представил их как взаимосвязи Абсолютной идеи и свел в таблицу: бытие (количество, качество, мера), сущность (основание, явление, действительность: субстанция, причина, взаимодействие), понятие (субъект, абсолютная идея, объект).

В процессе исторического развития изменилась роль и место отдельных категорий, появились новые – элемент, структура, система; были выделены так называемые парные категории: единичное и общее, сущность и явление; содержание и форма, причина и следствие, необходимость и случайность, возможность и действительность.

Подобно движению, пространству, времени, отражению системность представляет собой всеобщее, неотъемлемое свойство материи, ее атрибут. Будучи характерной чертой материальной действительности, системность фиксирует преобладание в мире организованности над хаотичными изменениями. Последние не отделены резко от оформленных образований, но включены в них и подчиняются, в конечном счете, действию электромагнитных, гравитационных, других материальных сил, действию общих и частных законов. Неоформленность изменений в одном каком-либо отношении оказывается упорядоченностью в другом. Организованность присуща материи в любых ее пространственно-временных масштабах.

Структурность – это внутренняя расчлененность материального бытия. И сколь бы широк ни был диапазон мировидения науки, он постоянно связан с обнаружением все новых и новых структурных образований.

Исходным понятием в представлении материи как структурно упорядоченного образования выступает понятие «система». В понимании того, что такое система, решающую роль играет значение слова «элемент». Без этого само определение может оказаться банальностью, не заключающей в себе сколько-нибудь значительной эвристической ценности. Критериальное свойство элемента – его необходимое непосредственное участие в создании системы: без него, т.е. без какого-либо одного элемента, система не существует. Элемент есть далее неразложимый компонент системы при данном способе ее рассмотрений. Наряду с представлением об элементах в представление о любой системе входит и представление о ее структуре. Структура – это совокупность устойчивых отношений и связей между элементами. Сюда включается общая организация элементов, их пространственное расположение, связи между этапами развития и т.п.

Понятие «система» и «целое», как и понятия «элемент» и «часть», близки по содержанию, но полностью не совпадают. Согласно одному из определений, «целым называется (1) то, у чего не отсутствует ни одна из тех частей, состоя из которых оно именуется целым от природы, а также (2) то, что так объемлет объемлемые им вещи, что последние образуют нечто одно» (Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1975. С. 174 – 175).

Понятие «целое» по своему объему уже понятия системы. Системами являются не только целостные, но и суммативные системы, не принадлежащие к классу целостных. В этом первое отличие «целого» от «системы». Второе: в понятии «целое» акцент делается на специфичности, на единстве системного образования, а в понятии «система» – на единстве в многообразии. Целое соотносимо с частью, а система – с элементами и структурой.

Понятие «часть» уже по своему объему, чем понятие «элемент» по первой линии отличия целостных образований от систем. С другой стороны, в части могут входить не только субстратные элементы, но и те или иные фрагменты структуры (совокупности отношений) и структура систем в целом. Если соотношение элементов и системы есть соотношение разных структурных уровней (или подуровней) организации материи, то соотношение частей и целого есть соотношение на одном и том же уровне структурной организации. В трактовке соотношения целого и части имеют место две прямо противоположные позиции – меризм и холизм. Первая абсолютизирует в этих взаимоотношениях роль частей, вторая – роль целого. Если первая позиция преимущественно связывалась с материализмом, то вторая – главным образом с идеализмом. Наряду с меризмом и холизмом издавна существовала также диалектическая концепция.

В количественном аспекте целое есть сумма частей, в качественном – целое больше суммы частей.

Для понимания структурности материи важное значение имеет уяснение соотношения формы и содержания. Подобно диалектике части и целого, элементов и системы диалектика формы и содержания конкретизирует представление о структурности как атрибуте материи, связывает структурность с противоречиями, с развитием (быть может, даже больше, чем категории части и целого), отсекает односторонность в их трактовке и выявляет новые грани в проблеме использования этих категорий в практической деятельности людей.

Под «содержанием» в философии понимается все, что содержится в системе. Сюда входят не только субстраты – элементы, но и отношения, связи, процессы, тенденции развития, все части системы. Понятие «формы» многозначно. Часто под формой понимается способ внешнего выражения содержания, иногда при этом указывается, что форма к тому же есть относительно устойчивая определенность связи элементов (точнее, компонентов) содержания и их взаимодействия, тип и структура содержания. Конечно, форма есть внешнее выражение содержания, внешняя конфигурация вещи, предмета, его внешние пространственные и временные границы. Форма есть также способ существования материи (например, когда речь идет о пространстве и времени как атрибутах материи). Понятие формы градуирует единое (например, «формы движения материи», «органические формы», «формы общественного сознания» и т.п.). Под формой понимается также внутренняя организация, способ связи элементов внутри системы (в данном случае понятие формы совпадает с понятием структуры). В интересующем нас плане форма есть внутренняя и внешняя организация системы.

Диалектическую позицию в трактовке соотношения формы и содержания достаточно четко выражают следующие положения: 1) неразрывность содержания и формы; 2) неоднозначность связи; 3) противоречивость единства; 4) оптимальность развития – при соответствии формы содержанию, содержания – форме.

Форма и содержание неразрывны в том смысле, что нет ни одной материальной системы, у которой не было бы содержания и формы. Форма содержательна, содержание оформлено. Одно без другого не существует.

Второй момент диалектического понимания соотношения формы и содержания состоит в неоднозначности их связи: одно и то же содержание может иметь разные формы, но может быть и иначе: одна и та же форма может иметь различное содержание.

Третье положение фиксирует противоречивость единства формы и содержания, внутри которых порой возникают разнонаправленные тенденции. У содержания преобладает тенденция к изменениям, у формы (как внутренней структуры системы) – тенденция к устойчивости. До некоторых пор эти тенденции находятся в гармонии: сама форма как внутренняя структура детерминирует развитие содержания и развитие самой себя (ведь форма есть часть содержания). Но существуют рамки для изменения формы, обуслов­ленные ее качеством.

Отдельные материальные системы, как и объекты, состоящие из таких систем, имеют еще один структурный параметр – отношение между явлением и сущностью, или, иначе говоря, отношение между феноменалистской и эссенциалистской сторонами. Этот аспект систем является наиболее важным среди атрибутов материального объекта; с ним тесно связана структура процесса познания. Все другие аспекты, выраженные в соотношениях категорий «система – элемент», «целое – часть», «содержание – форма», в своем конкретном превращении из «вещи в себе» в «вещь в нас» имеют исходным своим звеном явление. В атрибутивной модели материального объекта явление и сущность занимают место фундаментальных, наиболее сложных атрибутов; все другие атрибуты (качество, изменение, закон, возможность, причинность и т.д.) характеризуют различные стороны этих атрибутов или различные аспекты взаимоотношения между ними.

Понятие явления определяется как форма проявления сущности, как внешнее обнаружение сущности, т.е. как внешние свойства и их системная структурированность. Такое определение малоинформативно, если не раскрыть понятия «сущность» (ситуация, аналогичная сложившейся при определении понятия «система»). Под сущностью обычно понимают главное, основное, определяющее в содержании системы, заключенное в предмете основание всех происходящих с ним изменений при взаимодействии с другими предметами. Это определение недостаточно корректно в том плане, что в нем сущность, а с ней и явление лишены подвижности; а между тем они динамичны в своем соотношении, что и должно быть отражено, на наш взгляд, в исходном опре­делении сущности.

Таковым может быть понимание сущности как отношений или свойств системы, от которых зависят другие ее отношения или свойства. Категория сущности служит для выделения в системе таких ее свойств и отношений, которые обусловливают другие ее свойства и отношения. Явление же – это свойства и отношения системы, обусловленные ее сущностью.

Явления, как мы видим, бывают двух типов: 1) адекватные и 2) неадекватные. Кажимости, как подтип неадекватных явлений (видимостей), тоже подразделяются на два вида: а) внутрисущностные и б) кондициональные (межсущностные). При рассмотрении категорий «явление» и «сущность» имеются в виду оба типа явлений (заметим, что термин «явление» даже в философской литературе часто употребляется в значениях, тождественных понятиям «материальный объект», «событие», «процесс», «существование», «реальность», а не только как проявление сущности).

Диалектика соотношения явления и сущности раскрывается в нескольких планах, наиболее значимыми из которых будут взаимодействие (движение) систем, развитие систем, познание систем.

Определения системы

Рассмотрим различные определения системы.

Система – совокупность элементов, находящихся в определенных отношениях друг с другом и со средой. (Л. фон Берталанфи)

Система – объективное единство закономерно связанных друг с другом предметов, явлений, а также знаний о природе и обществе. (БСЭ 2-е изд.)

Система - нечто целое, представляющее собой единство закономерно расположенных и находящихся в определенной связи частей. (Ожегов)

Система – совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих элементов. (ISO 9000:2000)

Система – идущий процесс; набор имеющих данные свойства параметров, которыми являются вход, процесс, выход, управление через обратную связь и ограничение, и набор связей между параметрами и их свойствами. (Оптнер С.Л.)

Система означает не вещь, а перечень переменных, обеспечивающих однозначность преобразования. (Эшби У.Р.)

Система – это то, что приобрело целостность и форму в результате постоянного взаимодействия частей. (Сенге П.)

Система (от греч. - целое, составленное из частей; соединение) – множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство. Выделяют материальные и абстрактные системы. Первые разделяются на системы неорганической природы (физические, геологические, химические и др.) и живые системы (простейшие биологические системы, организмы, популяции, виды, экосистемы); особый класс материальных живых систем – социальные системы (от простейших социальных объединений до социально-экономической структуры общества). Абстрактные системы – понятия, гипотезы, теории, научные знания о системах, лингвистические (языковые), формализованные, логические системы и др. (БЭКМ)

Система (биологическая) – некоторая совокупность взаимодействующих элементов, которая образует целостный (биологический) объект. (Новосельцев В.Н.)

Система – любой комплекс динамически связанных элементов; все, состоящее из связанных друг с другом частей. (Бир С.)

Определим набор частей как систему, поскольку все ее части выступают как действующие в единстве. Будем далее определять состояние системы по ее поведению, Примем обычную деятельность системы за примерное отображение ее естественной динамики. Иначе говоря, рассмотрим тот случай, когда части системы действуют типичным образом. Далее посмотрим, что произойдет, если мы вмешаемся – воткнем палку в систему, прикрикнем на нее или изменим температуру ее окружающей среды. Если система как-то ответит на эти стимулы, то можно сказать, что это действующая система. За стимул следует принимать такое вмешательство, которое так или иначе отразится на действиях системы, будучи не слишком незначительным, чтобы не отразиться на ее деятельности, и не слишком сильным, чтобы ее разрушить. За реакцию системы примем некоторое ее изменение, имеющее смысл только результата воздействия использованного стимула. Стимулом является то, что изменяет работу системы. Реакция системы есть ее действие, которое должно интерпретироваться в качестве следствия стимулов. В общем, это означает, что система избегает стимулов или как-то по-другому противодействует стимулам, нарушающим ее деятельность, и воспринимает или стремится усилить стимулы, способствующие ее деятельности. Если она подтверждает такое свое поведение при всех обстоятельствах, мы будем называть ее действующей. Действенность по-прежнему не эквивалентна самосознанию; система не обязана судить о важности стимулов. Все, что ей нужно, так это механизм, регистрирующий полезность или вредность стимулов, но эти термины в данном случае не несут этической нагрузки. Если система обладает критерием устойчивой работы, она может быть организована для работы по благоприятному для нее критерию. Системы существуют, и они работают; если нет, то они не системы. (Бир С. Мозг фирмы)

Система – взаимозависимость и согласованность структурированной совокупности процессов, в результате которых создается целостный (специфический) эффект. (версия Старикова Н.П.)

Практически каждый объект может быть рассмотрен как система. Основные системные принципы: целостность – принципиальная несводимость свойств системы к сумме свойств составляющих ее элементов и невыводимость из последних свойств целого, зависимость каждого элемента, свойства и отношения системы от его места, функций и т.д. внутри целого; структурность – возможность описания системы через установление ее структуры, т.е. сети связей и отношений системы, обусловленность поведения системы поведением ее отдельных элементов и свойствами ее структуры; взаимозависимость системы и среды; иерархичность – каждый компонент системы в свою очередь может рассматриваться как система, а данная система представляет собой один из компонентов более широкой системы; множественность описания – в силу принципиальной сложности каждой системы ее адекватное познание требует построения множества различных моделей, каждая из которых описывает лишь определенный аспект системы и др. В наиболее общем плане системы можно классифицировать на материальные и абстрактные. Последние являются продуктом человеческого мышления. Выделяются статичные и динамичные системы. Для статичной системы ее состояние с течением времени остается постоянным. Динамичная система изменяет свое состояние во времени. Если знание значений переменных системы в данный момент времени позволяет установить состояние системы в любой последующий или предшествующий моменты времени, то такая система является однозначно детерминированной. Для вероятностной (стохастической) системы знание значений переменных в данный момент времени позволяет только предсказать вероятность распределения значений этих переменных в последующие моменты времени. (БСЭ 3-е изд, Садовский В.Н.)

Система (в философии): Появление в категориальном аппарате философии понятия «система» в соотнесении с «элементами» поставило их в связь с близкой по смыслу категориальной парой «целое/часть». Отличие новой пары понятий, позволившее ей сохраниться и даже укрепить в наше время свои позиции, состоит в том, что «система» подчеркивает организованный характер некоего множества (так и определял ее основоположник концепции «системного подхода» Л. фон Берталанфи, и это ее понимание оставалось инвариантным во всех предлагавшихся с тех пор вариантах определения системы), тогда как в понятии «целое» содержится лишь указание на связь составляющих его компонентов; именно поэтому системный подход оказался теснейшим образом связанным со структурным анализом – вплоть до их нередкого отождествления, и по этой же причине из системного мышления выросла синергетика как учение о процессах самоорганизации сложных систем, тогда как холизм в философии, взяв за основу идею целостности бытия, не вышел за рамки ее аморфного понимания и потому серьезного вклада в развитие онтологии, эпистемологии и методологии познания внести не смог. Вместе с тем, теория систем не отбросила представление о целостности, но включила его в свою онтологическую концепцию как обозначение важнейшего свойства систем, которые, при самых высоких уровнях сложности и жесткой структурной расчлененности, сохраняют такую цепкую связь своих подсистем и элементов внутри последних, которая сильнее, чем их связи с внешней средой, что и обеспечивает системе возможность самосохранения, самосовершенствования, саморазвития при неизменной качественной определенности. Так системная «идеология» вобрала в себя представление об отношениях «целое/части», сделав одним из важнейших своих методологических принципов правило: «идти в процессе познания системы не от частей к целому, а от целого к частям».

Развитие системной познавательной парадигмы столкнулось, однако, с серьезным препятствием при первых же попытках ее применения к теоретическому познанию духовных объектов. Противоречивость возникшей здесь ситуации состояла в том, что духовные процессы и состояния не имеют таких выделенных и относительно автономных частей (подсистем и элементов), какие есть у материальных объектов; и все же приходится признавать, что «духовный субстрат» не однороден, а гетерогенен, и его познание приводит к отчетливому различению качественно своеобразных «частиц» или «волн» (переношу в эту сферу понятия квантовой механики, обозначающие элементы материального микромира): таковы обнаруженные уже античной философией различные психические явления - мышление, эмоции, воля и т.п.; интересно в этой связи античное понимание «катарсиса» – и потому, что он был выделен в целостной жизни человеческого духа как его особое состояние, и потому, что, по Аристотелю, он сам имел составную структуру, объединяя чувства «сострадания и страха», сопряженные с сознанием ирреальности возбуждающего их поведения героя трагедии. Примечательно и то, что в христианской мифологии божественный «абсолютный дух» оказался составленным из трех частей – Бога-отца. Бога-сына и Святого духа. Троично и членение активности психики у З.Фрейда (Я, Оно и Сверх -Я), и у наших современных психологов – М.Г.Ярошевского и П.В.Симонова, различающих три уровня психики – подсознание, сознание и сверхсознание (или надсознание).

Можно было бы привести немало примеров из области эстетики, искусствознания и литературоведения, показывающих, как в целостном, и казалось бы, нерасчленимом «тексте» художественного произведения анализирующий его критик, ученый или теоретик, если предметом рассмотрения является и отдельное произведение, и жанр, род или вид искусства, вычленяет разные его подсистемы и их компоненты – тему, сюжет, композицию, изобразительно-выразительные средства – и стремится описать их, а затем и выявить принципы их соотнесения в произведении т.е. его структуру. И от того, что рассматриваемая в семиотическом аспекте структура эта не обладает такой степенью жесткости, какая свойственна вербальным текстам нехудожественной природы – художественный текст не знает такой дискретности образных знаков, какая свойственна словесному языку в его обыденных коммуникативных функциях – она остается структурой, т.е. относительно стойким способом связи различных и относительно самостоятельных элементов целого.

Отсюда следует, что проблема отношения целого и его частей сохраняет свое значение для познания духовных явлений, но распространение на них этого способа структурирования должно учитывать их сущностные отличия от явлений материальных. Приходится поэтому отклонить две противоположных методологические позиции – позитивистски-структуралистскую, выражающуюся в механическом перенесении суммативного понимания целостности на духовные реалии, и иррационалистски-герменевтическую, отрицающую саму возможность декомпозиции духовных явлений.

Эволюция понятия системы

Прошло более полувека системного движения, инициированного Л. фон Берталанфи. За это время идеи системности, понятие системы и даже теории получили всеобщее признание и широкое распространение. Созданы многочисленные системные концепции. И в то же время попытки создать всеми признанную единую системную концепцию оказались неудачными.

Под системой в литературе понимается «комплекс элементов, находящихся во взаимодействии» (Л. Берталанфи), «нечто такое, что может изменяться с течением времени», «любая совокупность переменных..., свойственных реальной машине» (Росс Эшби У. Конструкция мозга. М.: Мысль, 1962), «множество элементов с отношениями между ними и между их атрибутами» (Холл А., Фейджин Р). В ст.: В. А. Лекторской, В. Н. Садовский О принципах исследования систем // Вопр. философии. I960. № 8), «совокупность элементов, организованных таким образом, что изменение, исключение или введение нового элемента закономерно отражаются на остальных элементах» (Топоров В.Н. Из области теоретической топономастики // Вопр. языкознания. № 6. 1962), «взаимосвязь самых различных элементов», «все, состоящее из связанных друг с другом частей» (Бир Ст. Кибернетика и управление производством. Физматгиз. М., 1963), «отображение входов и состояний объекта в выходах объекта» (Месарович М. Основание общей теории систем // Общая теория систем. М.: Мир, 1966) и т.д. и т.п.

Крайне трудно связать воедино направления Л. фон Берталанфи, Р. Акофа, А. Раппопорта. В. Н. Садовского, А. И. Уемова, Ю. А. Урманцева, Б. С. Флейшмана, У. Р. Эшби, Л. Заде, М. Месаровича, Дж. Клира и многих других.

Между тем потребность в едином подходе к разнообразным системным исследованиям в современном научном познании не только не исчезает, но, напротив, становится все более актуальной. Тем более что появилось уже понятие «синергетическая система», и сама синергетика по своему размаху повторяет историю системного движения.

Большинство исследователей интуитивно осознает, что все же существует реальная общность в этом многообразии направлений, которая должна вытекать из единого понимания системы. Однако реальность как раз состоит в том, что единого понимания системы до сих пор не выработано.

Если рассмотреть историю разработки определений понятия «система», можно увидеть, что каждое из них вскрывает все новую сторону из его богатого содержания. При этом выделяются две основные группы определений. Одна тяготеет к философскому осмыслению понятия система: широко признанным здесь является емкое и глубоко философское определение, которое дал В. Н. Садовский в 1974 г.

«Системой мы будем называть упорядоченное определенным образом множество элементов, взаимосвязанных между собой и образующих некоторое целостное единство». (Садовский В. Н. Основание общей теории систем, М., 1974, с 83)

Другая группа определений основывается на практическом использовании системной методологии и тяготеет к выработке общенаучного понятия системы. Она широко представлена в зарубежном системном движении (У. Р. Эшби, Дж. Клир и другие).

В данном разделе мы сосредоточим внимание на выработке единого смысла понятия система в науке и философии с позиций его статуса в группе философских категорий и в методологии познания. Мы разделяем тезис К. Хюбнера. что научная рациональность принципиально исторична, и вне анализа меняющихся исторических этапов не может быть понята. Поэтому мы рассмотрим, во-первых, становление понятия система и. во-вторых, будем основываться на всей многоплановости понимания системы, которая вскрыта зарубежными и отечественными исследователями. Подчеркнем, что созданные за 50 лет работы в области системных исследований обладают исключительной познавательной ценностью. Обратим особое внимание на ранние работы 50-60-х годов, где разрабатывалась программа набиравшего силу системного движения. Не имея возможности приводить обширную библиографию, укажем лишь, что работы сотен авторов сформировали современную системную парадигму и использованы в данной работе.

Основания объединения системного движения в единой концепции

Пристальный анализ показывает, что множество рассматриваемых в системном движении вопросов принадлежит не только науке, типа общей теории систем, но охватывают обширную область научного познания как такового. Системное движение затронуло все аспекты научной деятельности. Именно поэтому и не удавалось до сих пор объединить их в единую концепцию.

Фактически работы в области теоретических основ системных исследований охватывают три проблемы:

  1. онтологические основания системных исследований объектов мира, системность как сущность мира
  2. гносеологические основания системных исследований, системные принципы и установки теории познания
  3. методологические установления системного познания.

Смешение этих трех аспектов подчас создает ощущение противоречивости работ разных авторов. Этим же определяется противоречивость и множественность определений самого понятия «система». Одни авторы разрабатывают его в онтологическом смысле, другие – в гносеологическом, причем в разных аспектах гносеологии, третьи – в методологическом.

Вторая характерная черта системной проблематики состоит в том, что на всем протяжении развития философии и науки в разработке и применении понятия «система» явно выделяются три направления: одно связано с использованием термина «система» и нестрогим его толкованием: другое – с разработкой сущности системной концепции, однако, как правило, без использования этого термина: третье – с попыткой синтеза концепции системности с понятием «система» в его строгом определении.

При этом исторически всегда возникала двойственность толкования в зависимости от того, с онтологических или гносеологических позиций ведется рассмотрение. Поэтому исходным основанием для выработки единой системной концепции, в том числе и понятия «система», является прежде всего разделение всех вопросов в историческом рассмотрении по принципу их принадлежности к онтологическим, гносеологическим и методологическим основаниям. Этот принцип мы положим в основу нашего анализа.

Онтологический смысл понятия «система»

При описании реальности в Древней Греции и фактически до XIX в. в науке не было четкого разделения между самой реальностью и ее идеальным, мысленным, рациональным представлением. Онтологический аспект реальности и гносеологический аспект знания об этой реальности отождествлялись в смысле абсолютного соответствия. Поэтому весьма длительное применение термина «система» имело ярко выраженный онтологический смысл.

Значение древнегреческого слова (система – означает совместно что-то о чем-то) было связано прежде всего с социально-бытовой деятельностью и применялось в значении «устройство, организация, союз, строй и т.п.» Далее этот же термин переносится на естественные объекты. Вселенную, филологические и музыкальные сочетания и т.д.

Важно то, что формирование понятия «система» из термина «система» идет через осознание целостности и расчлененности как естественных, так и искусственных объектов. Это и получило выражение в толковании системы как «целого, составленного из частей».

Именно в этом онтологическом смысле Г.Галилей и И.Ньютон говорят о системе мира. У.Гамильтон – о системе точек и лучей, П. Лаплас – о системе тел. Эта же идея заложена в «Системе природы» П. А. Гольбаха. Фактически не прерываясь, эта линия осознания систем как целостных и одновременно расчлененных фрагментов реального мира идет через Новое время, философию Р.Декарта и Б.Спинозы, французских материалистов, естествознание XIX в., являясь следствием пространственно-механического видения мира, когда все другие формы реальности (свет, электромагнитные поля) рассматривались лишь как внешнее проявление пространственно-механических свойств этой реальности.

Такой же онтологический оттенок вложил и Л. фон Берталанфи в свое определение системы как комплекса взаимодействующих компонентов.

Определение Л. фон Берталанфи в свое время вызывало резкую критику, поскольку очевидно не охватывает всех тех предметов, которые в науке интуитивно считаются системами. Так, будучи применимым к биологическому организму, взаимодействие органов которого образует из этого организма систему, определение Берталанфи оставляет за своими рамками биологический вид, элементы которого, т.е. особи, далеко не всегда взаимодействуют друг с другом. Это определение не охватывает и такие, несомненные системы, как натуральный ряд чисел. Значит, оно является «слишком узким».

Стремление избавиться от этого недостатка приводит к другим определениям, в которых понятие «взаимодействия» заменяется другими аналогичными понятиями, которые могут быть названы концептами определения понятия системы. Чаще всего концепт взаимодействия заменяется концептом взаимосвязи. Это расширяет сферу применения понятия «система». Она теперь охватывает и системы понятий, т.е. мысли. «Чтобы охватить и такие системы, необходимо дать более общее определение системы как комплекса взаимосвязанных объектов, а не взаимодействующих материальных элементов». (Акоф Р. Общая теория систем и исследование систем как противоположные концепции науки о системах. // Общая теория систем. М.; Мир, 1966. – С. 79.)

Фактически данный подход предусматривает некую первичную расчлененность целого, составленного в свою очередь из целостностей, разделенных (пространственно) уже самой природой и находящихся во взаимодействии. В этом же смысле широко используется термин «система» и в наши дни (система многих частиц). Именно за этим пониманием системы закрепился термин «материальная система как целостная совокупность материальных объектов».

Другое ответвление онтологической линии в XX в. привело к использованию термина «система» не для расчлененного целого, но, напротив, для «целостности, определяемой некоторой организующей общностью этого целого». При таком подходе «лошадь есть система», а системные представления ее – «представления системы, модель системы». Ряд авторов идет дальше, полагая, что любой объект принципиально состоит из частей, а тогда термин «система» оказывается применим для любых фрагментов реального мира.

Заметим, что в принципе существуют две ветви онтологического подхода: система как совокупность объектов и система как совокупность свойств. Совокупность свойств также является проявлением онтологии, но по этому пути онтологическая линия понимания системности не пошла вплоть до второй половины XX в.

В целом использование термина «система» в онтологическом аспекте малопродуктивно для дальнейшего изучения объекта. Если относить его к «целостному объекту», то мы ограничиваем всю емкость понятия «система» лишь констатацией определенной природы объекта, которая не влечет за собой непосредственно гносеологических, а тем более методологических установок для исследователя. С такой же продуктивностью можно оставить за ними название «органичные целые», «системные объекты» или просто «сложные объекты».

Если относить термин «система» к целостной совокупности объектов, то познавательная емкость при этом ограничивается лишь констатацией природной расчлененности целого и гносеологические установки на этом заканчиваются. Так, определение объекта как «система трех тел» на протяжении веков не могло приоткрыть методологические приемы его изучения.

Онтологическая линия связала понимание системы с понятием «вещь», будь то «вещь органичная», либо «вещь, составленная из вещей». Главным недостатком в онтологической линии понимания системы является отождествление понятия «система» с объектом или просто с фрагментом действительности. На самом деле использование термина «система» применительно к материальному объекту некорректно, здесь он может выступать только как метафора. Всякий фрагмент действительности имеет бесконечное число проявлений, его познание распадается на множество сторон. Поэтому даже для природно расчлененного объекта мы можем дать только общее указание на факт наличия взаимодействий, без их конкретизации, так как не выделено, какие свойства объекта участвуют во взаимодействиях.

Онтологическое понимание системы как объекта не разворачивает познавательной процедуры, не дает методологической программы. Поэтому поиск единого понимания системы исключительно на этом направлении – путь тупиковый.

Гносеологический смысл понятия «система»

Гносеологическая (познавательная) линия имеет своим истоком древнегреческую философию и науку и развивается, не прерываясь, в русле развития самого научного знания. Анализ показывает, что направление дало две ветви в разработке понимания системы. Одна из них связана с трактовкой системности самого знания, сначала философского, затем научного. Другая ветвь никогда не интерпретировалась как разработка понятия «система» и даже не использовала его, но фактически разрабатывала его глубинную сущность. Эта ветвь была связана с разработкой понятий «закон» и «закономерность» как ядра научного знания. Мы проследим каждую из этих ветвей.

Принципы системности знания разрабатывались еще в древнегреческой философии и науке. По сути, уже Евклид строил свою геометрию как систему, и именно такое изложение ей придал Платон. Однако применительно к знанию термин «система» античной философией и наукой не использовался.

По мнению А.П. Огурцова, осмысление понятия «система» через системность знания начинается с Нового времени. Хотя термин «система» уже в 1600 г. вошел в название книги Б. Кеккермана «Система логики», ни Р. Декарт, разрабатывая вопросы научного метода фактически как вопросы системности знания, ни позднее Б. Спиноза, для которого аксиометрический метод был инструментом построения его философской системы, не использовали его.

Серьезная разработка проблемы системности знания с осмыслением понятия «система» начинается лишь с XVIII в. При этом представители эмпирического и рационалистического направлений в теории познания заняли противоположные позиции по вопросу о том, системна ли наука. Характерно, что наиболее яркие их представители (Э.Б. Кондильяк и И.Г. Ламберт) решали эту проблему с позиций рассмотрения «систем вообще». Для понимания современной системной парадигмы важно, что дискуссии того времени высветили три важнейших требования к системности знания, а значит, и признака системы:

  • полноту исходных оснований (элементов, из которых выводятся остальные знания)
  • выводимость (определяемость) знаний
  • целостность построенного знания.

Именно в силу невыполнимости этих требований эмпирическая линия развития науки отказывала знанию в системности, допускала для физики «системы лишь в частном случае» и утверждала наличие «неистинных систем» (Э.Б. Кондильяк). Рационалистическая линия, в отличие от эмпиризма, не только допускала, что системность знания возможна, но и выдвигала требование организации знаний в систему именно на основе указанных выше признаков. Исходным здесь являлась ориентация на математику, ее логико-гносеологическое построение. Наиболее полное развитие эта линия получила в работах И. Канта. Им были сформулированы признаки системы, которые в XX в. станут предметом длительных дискуссий при определении понятия «система»: система как целое, объединенность одной «идеей»; полнота системы как критерий правильности (подлинности) входящих элементов; определяемость частей самим целым.

Важно подчеркнуть, что под системой знания это направление имело в виду не знания о свойствах и отношениях реальности (все попытки онтологического понимания системы забыты и исключены из рассмотрения), а как определенную форму организации знаний.

Такое размежевание онтологической и гносеологической линий было фактически преодолено Гегелем при разработке универсальной системы знания и универсальной системы мира с позиций объективного идеализма. В результате стойкое критическое отношение к системности знания только усилилось в силу негативного отношения к абсолютности, законченности философских систем немецкой классической философии.

В целом к концу XIX в. активность обсуждения вопроса о системности знания спадает. Полностью отбрасываются онтологические основания познания. У теоретиков типа Э. Маха и А. Пуанкаре онтологический аспект системности вообще не обсуждается. Система рассматривается как результат деятельности субъекта познания, что обобщенно выразил Г. Динглер в тезисе, что смысловым основанием всякой теоретической системы является только активность сознания.

Для нашего исследования важно то, что данное направление не сформировало понятия «система». Одна из существенных причин состояла в том, что знание в целом, как и мир в целом, представляют собой бесконечный объект, принципиально не соотносимый с понятием «система». С современных позиций ясно, что это понятие есть способ конечного представления бесконечно сложного объекта, и в этом заключается его гносеологическая сущность.

Плодотворность гносеологического направления состояла в том, что с понятием «система» оказались прочно связаны такие признаки, как целое, полнота и выводимость. Одновременно был подготовлен отход от понимания системы как глобального охвата мира или знания. Проблема системности знания постепенно сужается и трансформируется в проблему системности теорий, проблему полноты формальных теорий (Бурбаки, К. Гедель).

Разработка сущности системы в естественных науках

Не в философии, а в самой науке существовала гносеологическая линия, которая, разрабатывая сущность понимания системы, долгое время вообще не использовала этого термина.

С момента зарождения цель науки состояла в нахождении зависимостей между явлениями, вещами и их свойствами. Начиная с математики Пифагора, через Г. Галилея и И. Ньютона в науке формируется понимание того, что установление всякой закономерности включает следующие шаги:

  • нахождение той совокупности свойств, которые будут необходимы и достаточны, чтобы образовать некоторую взаимосвязь, закономерность
  • поиск вида математической зависимости между этими свойствами
  • установление повторяемости, необходимости этой закономерности (как мы сказали бы сейчас – факта детерминированного поведения набора свойств).

Поиск того свойства, которое должно войти в закономерность, часто длился веками (если не сказать – тысячелетиями). Одновременно с поиском закономерностей всегда всплывал вопрос об основаниях этих закономерностей. Со времен Аристотеля зависимость должна была иметь причинное основание. Однако очевидно, что еще теоремы Пифагора содержали другое основание зависимости - взаимоотношение, взаимообусловленность величин, не содержащую причинного смысла.

Эта совокупность вошедших в закономерность свойств образует некоторую единую, целостную группу именно в силу того, что она обладает свойством вести себя детерминированно. Но тогда эта группа свойств обладает признаками системы и является не чем иным, как «системой свойств» – это название ей и будет дано в XX в. Только термин «система уравнений» давно и прочно вошел в научное употребление. Осознание всякой выделенной зависимости как системы свойств наступит при попытках дать определение понятию «система». У. Росс Эшби и Дж. Клир определят систему как совокупность переменных. В естественных науках традиционным станет определение динамической системы как системы описывающих ее уравнений.

Важно, что в рамках данного направления разработан важнейший признак системы –признак самоопределяемости, самодетерминации входящего в закономерность набора свойств. Однако детерминация может проявляться по-разному. Строгая определяемость (детерминация чего-то чем-то) была незыблемым требованием к закономерностям и зависимостям, начиная с Аристотеля вплоть до конца XIX в. За термином «детерминированный» и до настоящего времени, особенно в западной литературе, закрепилось понимание строгой однозначной определяемости. Теория вероятностей даже П.С. Лапласом, с именем которого связан «лапласовский детерминизм», не воспринималась как нарушение строгой детерминации. С появлением статистических законов стала допускаться вероятностная детерминация, а с появлением квантовой механики – и вероятностная причинность. Фактически детерминированность сохраняется и в уравнении Э. Шредингера.

Таким образом, сама сущность закономерности как формы самоопределяемости группы свойств остается незыблемой на всем протяжении развития науки. Меняется лишь степень этой определяемости, характер детерминации. Синергетика добавит термин «недоопределяемость», «недостаточная детерминированность» и тем самым еще раз изменит степень определяемости.

Таким образом, развитие естественных наук выработало важнейшие признаки системы: полноту набора свойств и самодетерминированность этого набора. Однако они не воспринимались как системные, принадлежали к общенаучным установкам познания. Это понимание системы не включалось в общую концепцию системы вплоть до второй половины XX в.

Возврат к онтологическому пониманию системы в XX в.

Гносеологическая линия истолкования системности знания, значительно разработав смысл понятия система и ряд его важнейших признаков, не вышла на путь понимания системности самого объекта познания. Напротив, укрепляется положение, что система знания в любых дисциплинах образуется путем логического выведения, наподобие математики, что мы имеем дело с системой высказываний, имеющей гипотетико-дедуктивную основу. Это привело с учетом успехов математики к тому, что природа стала заменяться математическими моделями. Возможности математизации определяли как выбор объекта исследования, так и степень идеализации при решении задач. Это привело к такому препарированию объекта на отдельные группы свойств, когда объект как целое исчезал из поля зрения науки.

Наиболее яркую критику сложившегося положения дал Э. Гуссерль. В общей форме он поставил вопрос о том, что абсолютизация математической формы знания и как следствие фрагментарность рассмотрения явлений задают тупиковое направление развитию науки. Выход лежит в обращении к «жизненному миру как забытому смысловому фундаменту естествознания». Это был призыв возвратиться к объекту познания, что и было сделано Л. фон Берталанфи, который вновь вызвал к жизни онтологическое понимание системы, но в другом логико-методологическом аспекте. Вся концепция Л. фон Берталанфи, выросшая из теории открытых систем, тяготела прежде всего к рассмотрению систем как вещественных образований, лежащих в основе развертывания формальных построений. И хотя основная идея Л. фон Берталанфи о поиске изоморфизмов относилась как будто бы к выявлению формальных математических аналогий, истоки этих аналогий он искал в общих законах взаимодействия компонентов».

С общей теории систем Л. фон Берталанфи началось прежде всего обсуждение многообразия свойств «органичных целых». Сам Л. фон Берталанфи привлекает к рассмотрению такие качества, как эквифинальность, целенаправленность, конкуренция и т.д. Системное движение стало по сути своей онтологическим осмыслением свойств и качеств на разных уровнях организации и типов обеспечивающих их отношений. Фактически еще А.А. Богданов, сформулировав общее качество «быть организованным», посвятил свою «Тектологию» поиску тех общих для всех «организаций» компонентов, которые и обеспечат эту организованность. Г.Н. Поваров проследил эволюцию качеств, определяющих нарастающую системную сложность познаваемых человечеством объектов мира. Б.С. Флейшман положил в основу системологии упорядочение принципов усложняющегося поведения: от вещественно-энергетического баланса через гомеостаз к целенаправленности и перспективной активности. Происходит поворот к стремлению рассматривать объект во всей сложности, множественности свойств, качеств и их взаимосвязей.

Соответственно образуется ветвь онтологических определений системы, которые трактуют ее как объект реальности, наделенный определенными «системными» свойствами, как «целостность, обладающую некоторой организующей общностью этого целого». Постепенно формируется употребление понятия «система» как «сложного объекта», «организованной сложности». Одновременно с этим «математизируемость» перестает быть тем фильтром, который выхолащивал, предельно упрощал содержательную сторону задачи. Дж. Клир видит принципиальное отличие между классическими науками и «наукой о системах» в том, что теория систем формирует предмет исследования во всей полноте его естественных проявлений, не приспосабливая к возможностям формального аппарата.

Однако обращение системного движения к «жизненному миру» вынесло на поверхность целый ряд гносеологических проблем как новых, так и. казалось бы, уже решенных наукой. Здесь и коренились причины появления как множества школ и направлений в системном движении, так и множественности самого понимания системы.

Переплетение онтологического и гносеологического понимания

Впервые обсуждение проблем системности явилось саморефлексией системных концепций науки. Начинаются небывалые по размаху попытки осознать сущность общей теории систем, системного подхода, системного анализа и т.д. и прежде всего – выработать само понятие «система». При этом в отличие от многовекового интуитивного использования главной целью становятся методологические установления, которые должны вытекать из понятия «система».

Эта методологическая тональность была задана отечественным системным движением с начала его возникновения, с самых первых работ. Но чтобы подойти к методологии, надо было преодолеть гносеологический пласт вопросов, который лежит между взглядом на объект как «материальную систему» и правилами оперирования «системой на объекте». Поэтому большинство работ в области системной проблематики оказалось вынужденным одновременно затрагивать спектр онтологических, гносеологических и методологических аспектов, не прибегая, как правило, к четкому их разграничению.

Характерное переплетение онтологического и гносеологического смыслов проявилось в понимании системы А.Д. Холлом, одним из первых сделавшим попытку методологического обобщения системных концепций. Для него «система есть множество предметов вместе со связями между предметами и между их признаками. Системы могут состоять из атомов, звезд, реле, генов, газов, математических переменных, уравнений, законов, процессов». Во многих определениях системы, которые даются через множество элементов и отношений (связей), такое переплетение онтологического и гносеологического понимания сохраняется в завуалированной форме.

В целом характерно, что в явном виде не предпринимаются попытки вывести из онтологического понимания системы ее гносеологическое понимание. Один из ярких представителей эпистемологического (анализ научного познания) понимания системы как набора переменных, представляющих набор свойств, Дж. Клир, подчеркивает, что он оставляет в стороне вопрос о том, какими научными теориями, философией науки или унаследованным генетическим врожденным знанием определяется «осмысленный выбор свойств». Эта ветвь понимания системы как набора переменных дает начало математической теории систем, где понятие «система» вводится с помощью формализации и определяется в теоретико-множественных терминах. Так, с позиций М. Месаровича и Я. Такахара «определение системы как отношения является предельно общим... Некоторая система задается какими-то конкретными математическими конструкциями, скажем, системой уравнений». Работы этого рода уже не только не соотносятся с онтологией объекта, но прямо подчеркивают полный разрыв с ней, «что вполне согласуется с самой природой системных исследований, направленных на выяснение организации и взаимосвязи элементов системы, а не на изучение конкретных механизмов в рамках данной феноменологической реальности». Заметим, как отошла эта позиция от позиции Л. фон Берталанфи.

Так постепенно складывается положение, что онтологическое и гносеологическое понимание системы переплетаются. В прикладных областях систему трактуют как «целостный материальный объект». Г. Хакен исходит из понимания «синергетической системы как состоящей из подсистем самой разной природы, таких, как электроны, атомы, молекулы, клетки, органы, животные и даже люди. В теоретических областях системой называют набор переменных и совокупность дифференциальных уравнений.

Современный смысл понятия «система»

Прежде всего попытаемся понять причины, по которым не удается выработать единого понимания системы. Попытки дать определение системы лежат в самых разных плоскостях, но наиболее характерные отличия связаны с ответом на следующие вопросы:

1. Относится ли понятие система

  • к объекту (вещи) в целом (любому или специфическому),
  • к совокупности объектов (природно или искусственно расчлененной),
  • не к объекту (вещи), но к представлению объекта, – к представлению объекта через совокупность элементов, находящихся в определенных отношениях,
  • к совокупности элементов, находящихся в отношениях?

2. Выдвигается ли для совокупности элементов требование образовывать целостность, единство (определенную или не конкретизированную)?

3. Является ли «целое»

  • первичным по отношению к совокупности элементов
  • производным от совокупности элементов?

4. Относится ли понятие система

  • ко всему, что «различается исследователем как система»,
  • только к такой совокупности, Которая включает специфический «системный» признак?

5. Все есть система или наряду с системами могут рассматриваться «не системы»?

В зависимости от того или иного ответа на данные вопросы мы получаем множество определений. Но если большое число авторов на протяжении 50 лет определяют систему через разные характеристики, то можно ли в их определениях все же усмотреть что-то общее? К какой группе понятий, к какой группе категорий относится понятие «система», если взглянуть на него с позиций множества существующих определений? Становится ясно, что все авторы говорят об одном и том же: через понятие система они стремятся отразить форму представления предмета научного познания. Причем в зависимости от этапа, познания мы имеем дело с разными представлениями предмета, а значит, меняется и определение системы. Так, те авторы, которые хотят применить это понятие к «органичным целым», к «вещи» – относят его к выделенному объекту познания, когда предмет познания (в терминологии отечественной философии науки) еще не выделен. Это соответствует самому первому акту познавательной деятельности.

К следующему эпистемологическому уровню относится ставшее столь дискуссионным, казалось бы, насквозь субъективистское определение В. Гейнса, на которое опирается Дж. Клир: «Понятие система стоит на самом верху иерархии понятий. Системой является все, что мы хотим рассматривать как систему...» Это определение на самом деле (с некоторыми оговорками) отражает акт выделения предмета познания (в отечественной терминологии).

Далее, когда У. Росс Эшби говорит, что «система – это список переменных, относящихся к некоторой главной проблеме, которая уже определена», мы имеем дело со следующим эпистемологическим уровнем, на котором выделена определенная сторона, срез объекта и совокупность характеризующих эту сторону свойств. Те, кому свойственно представление предмета познания в виде уравнений, приходят к определению системы через совокупность уравнений.

Тем самым множественность и разнообразие определений системы вызваны различием этапов формирования предмета научного познания. Отметим, что отправной точкой для нашего исследования послужила работа С.В. Емельянова и Э.Л. Наппельбаума, в которой авторы «сменили уровень экспликации понятия система» и определили систему как «специфический способ организации знаний о реальности, специально рассчитанный на наиболее эффективное использование этих знаний для осуществления некоторого целенаправленного взаимодействия с реальностью».

Такой же подъем по эпистемологическим уровням осуществляет и Дж. Клир, вводя последовательно на объекте: «исходную систему», «систему данных», «порождающую систему» и т.д.

Таким образом, мы приходим к выводу, что система есть форма представления предмета научного познания. И в этом смысле она является фундаментальной и универсальной категорией. Все научное знание с момента его зарождения в Древней Греции строило предмет познания в виде системы.

Это делает понятной позицию тех авторов, которые обязательно вводят в определение системы некоторый интегральный признак, и отказываются признавать систему в любой совокупности элементов, просто находящихся в отношениях. Так, В. Н. Садовский в определении системы говорит о «некотором целостном единстве», а в определение уже об «определенной целостности, единстве» А. И. Уемов вводит требование «отношений с заранее фиксированными свойствами», а Ю. А. Урманцев – закон композиции как «условия, ограничивающие отношения единства между элементами». Некоторые авторы используют общий термин «системообразующий фактор», необходимый, чтобы совокупность элементов, находящихся в отношениях, была системой, однако без его конкретизации.

Многочисленные дискуссии по поводу всех предлагавшихся определений, как правило, поднимали вопрос: кем и чем задаются эти важнейшие формирующие систему «системообразующие», «определенные», «ограничивающие» признаки? Оказывается, что ответ на эти вопросы общий, если учесть, что форма представления предмета познания должна соотноситься с самим объектом познания. Следовательно, именно объект определит то интегративное свойство (выделяемое субъектом), которое делает целостность «определенной». Именно в этом смысле следует трактовать положение, что целое предшествует совокупности элементов.

Отсюда следует, что определение системы должно включать не только совокупность, композицию из элементов и отношений, но и целостное свойство самого объекта, относительно которого и строится система. Тем самым выявляется роль онтологического основания в представлении объекта, предмета познания и учитывается включенность объекта в человеческую деятельность. Развивая введенное Дж. Клиром понятие «система на объекте», следует говорить о «системе на объекте относительно данного качества (интегративного свойства)». Тогда и объект в целом будет представлен множеством «систем относительно данного качества».

Теперь мы можем предложить следующее гносеологическое определение системы: «Система S на объекте А относительно интегративного свойства (качества 1) есть совокупность таких элементов, находящихся в таких отношениях, которые порождают данное интегративное свойство».

Если прибавить критерий соответствия системы как модели самому объекту, то можно считать, что система в гносеологическом смысле задается тройкой. При этом на разных эпистемологических уровнях формальное представление оказывается различным, что и порождает многообразие определений системы.

Отсюда следует, что результаты, полученные в системных исследованиях с использованием, казалось бы, различных определений этого понятия, в действительности обладают в своей совокупности эвристической ценностью, что, в свою очередь, выявляет и эвристическую ценность самих этих определений. Предлагаемое определение не противоречит рассмотренным выше системным концепциям, раскрывая новый аспект понятия «система», и вследствие этого также обладает существенной эвристичностью.

Характеристика основных определений системы

Как известно, наука предъявляет очень жесткие требования к понятиям, требует их четкости и однозначности. Понятие – мысль, фиксирующая признаки отображаемых в ней предметов и явлений, позволяющие отличать эти предметы и явления от смежных с ними. Однозначность и четкость понятия придает четкость и познавательным процедурам отличия явлений и предметов, описываемых данным понятием, от других явлений и предметов. Поэтому вполне понятно стремление методологов-системщиков дать четкое определение системы. Но решить эту задачу пока не удается никому. Транскрипции системы в современной науке остаются пока очень многообразными.

Несмотря на огромный теоретический задел, наблюдается неоднозначность понимания категории «система». При этом можно выделить следующие подходы.

1. Позиция Л. Берталанфи, который рассматривал систему как комплекс взаимодействующих элементов. Это понятие до сих пор – основа используемых понятий «системы». Сделав особый акцент не на том, что целое состоит из частей, а на том, что поведение и свойства целого определяются взаимодействием его частей, Л. Берталанфи превратил понятие в основу нового, преимущественно синтетического взгляда на мир. Однако подходом к объекту как к комплексу взаимодействующих частей понимание системы не исчерпывается. Существуют и другие характеристики.

2. В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин в понятие «система» включают характеристики: взаимосвязанность элементов системы; система образует особое единство со средой; любая система представляет собой элемент системы более высокого порядка; элементы любой системы обычно выступают элементами более низкого порядка. Эти требования к системе ориентируют системный подход не только на анализ единства элементов, но и на рассмотрение включенности системы в среду, ее взаимодействия с ней. Сама система представляется как элемент более широкой системы, охватывающий данную. Таким образом система – не только некоторое целое, составленное из определенных взаимодействующих элементов, это совокупность элементов, обладающая определенным поведением в составе другой, более сложной системы – окружающей среды.

3. В. С. Тюхтин понимает под системой множество связанных между собой компонентов той или иной природы, упорядоченное по отношениям, обладающим определенными свойствами; множество характеризуется единством, которое выражается в интегральных свойствах и функциях множества. Близкое по значению к этому определению дает А. И. Уемов. Система понимается им как множество объектов, на которых реализуется заранее определенное отношение с фиксированными свойствами. Другими словами система – множество объектов, обладающих заранее заданными свойствами с фиксированными отношениями между ними. Определения строятся на основных понятиях: «вещь – свойство – отношение».

4. Определения системы, основанные на одной ведущей категории. В качестве такой категории могут выступать «целостность», «множество», «единство», «совокупность», «организация». Например, В. Г. Афанасьев, опираясь на категорию целостность, пишет: «… следует определять целое, целостную систему как совокупность объектов, взаимодействие которых обусловливает наличие новых интегральных качеств, не свойственных образующим ее частям компонентам». Далее В. Г. Афанасьев отмечает: «Целостная система – это такая система, в которой внутренние связи частей между собой являются преобладающими по отношению к движению этих частей и к внешнему воздействию на них». А. Н. Аверьянов понимает систему как отграниченное множество взаимодействующих элементов.

Далее все авторы делятся на две группы в зависимости от признания ими – целостность свойственна всем объектам или нет. Те авторы, которые считают, что целостность свойственная всем объектам, полагают, что системность присуща природной и социальной действительности, системность объективна (А. Н. Аверьянов, В. Г. Афанасьев, В. С. Тюхтин, Е. Ф. Солопов, Н. Ф. Овчинников, А. Е. Фурман и др.).

Другие ученые – И. В. Блауберг, В. Н. Садовский, Э. Т. Юдин – считают, что не все совокупности системы, ибо существуют неорганизованные совокупности. Здесь нет того, что связывает, т.е. система обязательно должна иметь системообразующий фактор. Кроме того, несистемен хаос.

Отсюда можно сделать вывод, что системность – это не всеобщее свойство мира, а лишь способ его видения. Возражения против этой точки зрения таковы:

  • системность – свойство, которое в значительной степени характерно для некоторой совокупности объектов. Любая совокупность – система, но не целостность элементов;
  • хаос характеризуют системы: а) с низшими формами связей элементов по сравнению с системами с высшими формами связи; б) с непознанными закономерностями; в) являющиеся фоном, шумами для других систем.

Л. А. Петрушенко и А. Д. Урсул в основу определения системы берут категорию «организация». Так, Урсул считает, что всякая реальная система обладает организацией, но не всякая организация выступает как система. Любая система в большей или меньшей мере организация. Организацию же рассматривают в двух аспектах: как свойство материи и как продукт деятельности человека.

5. Кибернетические и математические понимания системы. В силу специфики кибернетики и математики – наук, изучающих формальные и количественные связи, свойства системы определяется как формальная взаимосвязь между наблюдаемыми признаками и свойствами. Кроме того, здесь широко используется теория множеств. Система – множество, на котором реализуются заранее данное отношение R с фиксированными свойствами Р. Такого понимания системы придерживаются У. Росс Эшби, У. Черчмен, Р. Акофф и Л. Арноф. Обобщенное понятие системы можно представить следующим образом.

Пусть Р – некоторое свойство, R – отношение, m – некоторое множество предметов. Если на m обнаружится какое-то отношение R, то еще не обязательно m будет системой. Предметы m образуют систему лишь в том случае, если на них будет выполняться определенное, интересующее нас, отношение. Это значит, что отношение R должно обладать каким-то фиксированным свойством. Для Берталанфи – это связь.

Любые открытые, или реальные, системы состоят из определенного набора «первичных» элементов системы. Но этот набор непременно должен включать также элементы окружающей среды, которые в конечном счете являются основными источниками информации, энергии и вещества, необходимых для нормального функционирования систем любой природы.

Между элементами системы должны быть реализованы определенные связи (отношения). Именно в силу этого обстоятельства целое представляет собой нечто большее, нежели сумма составляющих частей. Этими отношениями в социально-экономических системах могут быть отношения сотрудничества, конкуренции, нейтралитета. В роли отношений, в зависимости от постановки задач, могут так же выступать, например, энергетические, транспортные, информационные, вещественные и т п. потоки между элементами системы. И, наконец, законами композиции систем или условиями, ограничивающими эти отношения, могут быть законы и закономерности функционирования сложных систем.

С современной точки зрения системы классифицируются на целостные, в которых связи между составляющими элементами прочнее, чем связи элементов со средой, и суммативные, у которых связи между элементами одного и того же порядка, что и связи элементов со средой; органические и механические; динамические и статические; открытые и закрытые; самоорганизующиеся и неорганизованные и т.д. Отсюда может возникнуть вопрос о неорганизованных системах, правильнее сказать – совокупностях. Являются ли они системами? На этот вопрос можно ответить положительно, если принять следующие посылки:

  • неорганизованные совокупности состоят из элементов;
  • элементы определенным образом между собой связаны;
  • эта связь объединяет элементы в совокупность определенной формы (куча, толпа и т.п.);
  • поскольку в такой совокупности существует связь между элементами, значит неизбежно проявление определенных закономерностей и, следовательно, временной или пространственный порядок.

Таким образом, все совокупности являются системами, более того, материя вообще проявляется в форме «систем», т.е. система – форма существования материи. Данное утверждение является очень сильным, оно представляет собой некий постулат, на базе которого строится теория систем. Его нельзя ни доказать, ни опровергнуть – на то он и является постулатом теории. Напомним, что любая теории строится на основе некоторого набора постулатов, которые носят аксиоматический характер, их справедливость в рамках данной теории не подвергается никакому сомнению.

Как правило, неорганизованные системы, или совокупности, не представляют никакого интереса, и поэтому на практике их часто системами не называют. Не считают также системами любые совокупности, в которых не выявлены закономерности связей их элементов.

Каково различие между понятиями «система» и «объект», «вещь»? Казалось бы никакого. Однако система, являясь объектом, вещью и знанием, в то же время выступает чем-то сложным, взаимосвязанным, находящемся в самодвижении. Поэтому и категория «система», будучи философской категорией, в отличие от понятий «объект» и «вещь» отражает не что-то отдельное и неделимое, а противоречивое единство многого и единого.

Система как конкретный вид реальности находится в постоянном движении, в ней происходят многообразные изменения. Но заметим, что всегда имеется изменение, которое характеризует систему как ограниченное материальное единство и выражается в определенной форме движения. По формам движения системы подразделяются на механические, физические, химические, биологические и социальные. Так как высшая форма движения включает в себя низшие, то системы помимо их специфических свойств имеют общие свойства, не зависящие от их природы. Эта общность свойств и позволяет определять понятием «система»” самые разнородные совокупности.

Понятие «система» обладает двумя противоположными свойствами: ограниченностью и целостностью. Первое – это внешнее свойство системы, а второе – внутреннее, приобретаемое в процессе развития. Система может быть отграниченной, но не целостной (например, недостроенный дом), но чем более система выделена, отграничена от среды, тем более она внутренне целостна, индивидуальна, оригинальна.

Под целостностью часто понимают внутреннее единство и принципиальную несводимость свойств системы к сумме свойств, составляющих ее элементов.

В простейшем случае считается, что наличие связей и отношений между элементами системы как раз и выражает ее целостность, так что никаких специальных средств, кроме задания этих отношений не требуется. При этом признак целостности не вводится в определение системы. Это характерно для определений, сложившихся вне системного подхода. Понятно, что не всякие отношения придают множеству элементов целостность. Поэтому выделяются специальные отношения, которые принято называть системообразующими.

В качестве признаков, которые характеризуют именно целостность систем, объединяют ее, используют такие, как единство цели, функциональное назначение, определенные функции, наличие окружающей среды, с которой система взаимодействует как целое.

Важнейшие свойства системы: структурность, взаимозависимость со средой, иерархичность, множественность описаний.

Характеристика основных свойств системы


Свойство системы

Характеристика

Ограниченность

Система отделена от окружающей среды границами

Целостность

Ее свойство целого принципиально не сводится к сумме свойств составляющих элементов

Структурность

Поведение системы обусловлено не только особенностями отдельных элементов, сколько свойствами ее структуры

Взаимозависимость со средой

Система формирует и проявляет свойства в процессе взаимодействия со средой

Иерархичность

Соподчиненность элементов в системе

Множественность описаний

По причине сложности познание системы требует множественности ее описаний

Ограниченность системы представляет собой первое и изначальное ее свойство. Это необходимое, но не достаточное свойство. Если совокупность объектов ограничена от внешнего мира, то она может быть системной, а может и не быть ею. Совокупность становится системой только тогда, когда она обретает целостность, т.е. приобретает структурность, иерархичность, взаимосвязь со средой. Система как целостность характеризуется системным способом бытия, которое включает ее внутреннее бытие, связанное со структурной организацией, и внешнее бытие – функционирование. Целостность, как известно, не сводима к своим составным частям. Здесь всегда наблюдается потеря качества. Поскольку научное описание объекта предполагает процедуры мысленного расчленения целостности, то целостность представляет собой некоторое множество описаний. Отсюда многообразие определений системы: структурированное множество; множество, взаимодействующее с окружением; упорядоченная целостность и т.д.

Цель. Понятие цель и связанные с ним понятия целесообразности, целенаправленности лежат в основе развития системы.

Изучению этих понятий большое внимание уделяется в философии, психологии, кибернетике.

Процесс целеобразования и соответствующий ему процесс обоснования целей в организационных системах весьма сложен. На протяжении всего периода развития философии и теории познания происходило развитие представлений о цели.

Анализ определений цели и связанных с ней понятий показывает, что в зависимости от стадии познания объекта, этапа системного анализа, в понятие «цель» вкладывают различные оттенки - от идеальных устремлений (цель – выражение активности сознания; человек и социальные системы вправе формулировать цели, достижение которых, как им заведомо известно, невозможно, но к которым можно непрерывно приближаться), до конкретных целей - конечных результатов, достижимых в пределах некоторого интервала времени, формулируемых иногда даже в терминах конечного продукта деятельности.

В некоторых определениях цепь как бы трансформируется, принимая различные оттенки в пределах условной «шкалы» - от идеальных устремлений к материальному воплощению, конечному результату деятельности.

Целью называется то, к чему стремится, чему поклоняется и за что борется человек («борется» подразумевает достижимость в определенном интервале времени); под целью понимается «модель желаемого будущего» (при этом в понятие «модель» можно вкладывать различные оттенки реализуемости) и, кроме того, вводится понятие, характеризующее разновидность цели (мечта - это цель, не обеспеченная средствами ее достижения).

Противоречие, заключенное в понятии «цель», необходимость быть побуждением к действию, «опережающим отражением» (термин введен П.К.Анохиным) или «опережающей идеей», и одновременно материальным воплощением этой идеи, т.е. быть достижимой, - проявлялось с момента возникновения этого понятия: так, древнеиндийское «артха» означа-ло одновременно «причину», «желание», «цель» и даже – «способ».

В русском языке вообще не было термина «цель». Этот термин заимствован из немецкого и имеет значение близкое к понятию «мишень», «финиш», «точка попадания». В английском языке содержится несколько терминов, отражающих раз-личные оттенки понятия цели, в пределах рассматриваемой «шкалы»: «purpose» (цель-намерение, целеустремленность, воля), «object» и «objective» (цель-направление действия, направление движения), «aim» (цель-стремление, прицел, указание), «goal» (цель-место назначения, задача), «target» (цель-мишень для стрельбы, задание, план), «end» (цель-финиш, конец, окончание, предел).

Глубина диалектико-материалистаческой трактовки понятия цели раскрывается в теории познания, в которой показывается взаимосвязь понятий цели, оценки, средства, целостности (и ее «самодвижения»). Изучение взаимосвязи этих понятий показывает, что в принципе поведение одной и той же системы может быть описано и в терминах цели или целевых функционалов, связывающих цели со средствами их достижения (такое представление называют аксиологическим), и без упоминания понятия цели, в терминах непосредственного влияния одних элементов или описывающих их параметров на другие, в терминах «пространства состояний» (или каузально). Поэтому одна и та же ситуация в зависимости от склонности и предшествующего опыта исследователя может быть представлена тем или иным способом. В большинстве практических ситуаций лучше понять и описать состояние системы и ее будущее позволяет сочетание этих представлений.

Для того, чтобы отразить диалектическое противоречие, заключенное в понятии «цель», в Большой Советской Энциклопедии (БСЭ) дается следующее определение:

Цель - заранее мыслимый результат сознательной деятельности человека, группы людей. («заранее мыслимый», но все же «результат», воплощение замысла; подчеркивается также, что понятие цели связано с человеком, его «сознательной деятельностью», т.е. с наличием сознания, а для характеристики целеустремленных, негэнтропийных тенденций на более низких ступенях развития материи принято использовать другие термины).

Диалектико-материалистическое понимание цели очень важно при организации процессов коллективного принятия решений в системах управления. В реальных ситуациях необходимо оговаривать, в каком смысле на данном этапе рассмотрения системы используется понятие «цель», что в большей степени должно быть отражено в ее формулировке - идеальные устремления, которые помогут коллективу лиц, принимающих решение (ЛПР), увидеть перспективы, или реальные возможности, обеспечивающие своевременность завершения очередного этапа на пути к желаемому будущему.

 

Можно привести еще одно определение системы, которое неплохо отражает современную точку зрения на понятие «системы»:

Под системой обычно понимают совокупность взаимосвязанных элементов, объединенных единством цели (или назначения) и функциональной целостностью. При этом свойство самой системы не сводится к сумме свойств составных элементов. Любая система образуется в результате взаимодействия составляющих ее элементов, причем это взаимодействие придет системе новые свойства, отсутствующие у отдельно взятых элементов. Как правило, объединение элементов в систему осуществляется в результате формирования согласованного взаимодействия в нечто новое, обладающее интегративным качеством, которым эти элементы до объединения не обладали.

 

Продолжение:   Системы в нашей жизни. Часть 2

 
Мы все находимся в канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды.
Оскар Уайльд
Тот, кто желает сделать все, никогда не будет делать что-либо.
Андре Моруа