Основы учения толтеков. Часть 1

17 Ноября 2011

Одним из учений, захватившим за последние десятилетия немалое количество умов, стал так называемый «путь воина», отцом-основателем которого является полумифический Карлос Кастанеда. Благодаря ему широкой публике стала известна древнейшая на Земле магическая традиция шаманов-толтеков.

Люди знания – Толтеки, жившие в древности на территории современной Мексики, – владели особым искусством: искусством управления осознанием. Основу этого искусства составляло знание двойственной природы человеческого существа. Двойственность, присущая природе человеческого существа, по мнению древних Толтеков, заключается вовсе не в том, в чем видят ее современные мыслители, философы, ученые и теологи. Люди знания имели в виду вовсе не дуальную природу тела и сознания, материи и духа, а двойственность природы человека, составленного тем, что он воспринимает как свое «я», и тем, что они называли энергетическим телом.

Они считали, что «я» человека – это целостное образование, включающее в себя и тело, и сознание, и материю, и дух. Энергетическим телом они называли особый конгломерат энергетических полей, которым обладает каждый из нас. Посредством определенных действий этот конгломерат полей может быть преобразован в точный дубликат целостного человеческого «я». И наоборот – все, чем составлено «я» человека, может быть полностью трансформировано в точную копию его энергетического тела, в конгломерат энергетических полей.

Люди знания древней Мексики открыли особые последовательности движений, позволявших им накапливать огромное количество свободной энергии, необходимой для осуществления таких взаимных трансформаций. В течение тысячелетий видящие совершенствовали эти движения, отбирая и доводя до совершенства самые эффективные из последовательностей, которые, как особое сокровище, передавались из поколения в поколение, от учителя к ученику, вплоть до наших дней.

Комплекс магических движений тенсегрити – современная версия такой энергетической практики, использовавшейся в линии передачи знания, последними представителями которой являются нагваль Карлос Кастанеда и его магическая группа.

Техники, положенные в основу базовой последовательности тенсегрити, были переданы видящим группы Карлоса Кастанеды – непосредственным ученикам дона Хуана Матуса и видящим его группы – преимущественно самим доном Хуаном и еще одним видящим, которого звали Люхань.

Этот комплекс движений является высокоэффективным средством для контролируемого накопления в теле практикующего большого количества свободной энергии. В результате общее состояние человека изменяется настолько, что в какой-то момент он обретает способность воспринимать свое энергетическое тело. А это, в свою очередь, становится первым шагом на пути к тотальному расширению восприятия.

С точки зрения людей знания «расширить восприятие» означает обрести способность свободно странствовать по полноценным параллельным мирам. Под полноценным миром они понимают фактически воспринимаемый мир, являющийся не иллюзорным результатом игры воображения, самовнушения или болезненного бреда, а вполне реальным миром, в котором человек может жить, действовать и умереть самым натуральным образом. Владение техникой проникновения в другие миры является сердцевиной магического искусства людей знания.

Конечно, термин «магическое искусство» вряд ли можно назвать наиболее удачным, поскольку в сознании непосвященного он вызывает вполне определенные и в большинстве случаев не слишком привлекательные ассоциации с тем, что в действительности к искусству людей знания никакого отношения не имеет.

Сами люди знания говорят, что для них эти ассоциации не имеют значения, так как магия в их понимании есть не более чем искусство управления осознанием. Любые магические манипуляции – всего лишь игра восприятия. И это действительно так. Магия есть искусство управления осознанием, а магические манипуляции – игра восприятия, но игра, уровень которой доступен лишь самым отважным, самым хладнокровным и уравновешенным, самым сильным из людей.

Понятие Пути воина

Практиков трех толтекских искусств дон Хуан называет общим понятием «воин». «Путь воина» – основная концепция толтекской практики. Однако этот «воин» ни в коей степени не является воинственным, ищущим битвы человеком нашего европейского словаря, – это некто, борющийся за знания и осознание. Символическое название «воин» относится скорее к внутренней установке, которая нужна на пути познания, – «духу воина». Оно обозначает исключительную ситуацию пробужденного, сознательного человека в мире, в котором правит смерть.

Путь Воина – это определенный образ жизни, с характерной культурой поведения и системой ценностей.

Всех людей, живущих на нашей земле, можно разделить на две группы людей – свободных и несвободных. Первая группа очень малочисленна. Именно ее и составляют Воины, т.к. это – люди, высшей ценностью которых стала свобода. «Мы делаем выбор только один раз. Мы выбираем быть воином или быть обычным человеком. Другого выбора просто не существует. Не на этой земле». (К. Кастанеда). Вторая группа – вся оставшаяся масса людей, которые готовы променять свободу на все, что угодно, лишь бы не обладать ей. Это основной критерий отличия Воина от всех остальных людей. Все остальные признаки, которые отличают Воина от других людей, держатся именно на нем.

«Основное различие между воином и обычным человеком заключается в том, что воин все принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает все как благословение или проклятие». (К. Кастанеда). Почему вызов, а не проклятие или благословение? Потому что единственное, что может произойти с Воином – это потеря свободы. Поэтому все, что с ним происходит – есть вызов его свободе, проверка состоятельности его как Человека, а результат его действия – либо потеря свободы, либо ее сохранение. Результат действия простого человека – это всегда укоренение в рабстве, постоянное закабаление своей личности.

Воин принимает ответственность за все свои действия и решения, даже за самые пустяковые. Обычный человек занят своими мыслями и никогда не принимает ответственности за то, что он делает. Принять на себя ответственность за свои решения – это значит быть готовым умереть за них.

Любая битва – борьба за собственную жизнь. Воин должен хотеть и быть готовым стоять до конца здесь и сейчас, но не как попало, а без всяких колебаний и метаний. Приняв решение, он ставит на кон собственную жизнь.

Путь воина неразрывно связан со сталкингом. Сталкинг – то, что дает внутреннюю силу и способность действовать. Сталкинг – это искусство развития и усиления осознания. Это система развития человека, в основе которой лежит путь Воина, а точнее ряд мировоззренческих принципов, установок и методов работы с собственной психикой и содержанием внутреннего мира.

Толтекский воин живет согласно «вызову», потому что все окружающее является для него загадкой, которую он должен разгадать, или испытанием, которое он должен выдержать. Центральный вызов для воина заключается в преодолении смерти, в том окончательном освобождении, которое мы приравняли возвращению в мифическое пред-время.

В своем стремлении к свободе воин руководствуется концепцией «безупречности». Для него это означает подчинение кодексу отношений воинов, который называется «правило». Для толтеков «правило» работает и поныне и используется в качестве карты, инструмента для правильной ориентации. «Безупречность» обозначает в этом смысле всегда делать лучшее, на что ты способен.

«Воин – это человек, охотящийся за личной силой и накапливающий ее. Для этого он должен развить терпение и волю и двигаться через этот мир обдуманно». (К. Кастанеда).

Накопление личной силы как основного средства для обретения свободы. Почему любая цель, которую ставит перед собой Воин рано или поздно им достигается? В чем здесь секрет? Ответ очень прост. Чтобы достичь той или иной цели, человеку необходимо затратить то или иное количество силы. В отличие от простого человека, Воин знает, где можно найти силу, необходимую для достижения цели, и постоянно ведет поиск этой силы. «Воспитание не имеет никакого значения. То, что определяет наш путь, называется личной силой. Личность человека – это суммарный объем его личной силы. И только этим суммарным объемом определяется то, как он живет и как умирает.<...>Личная сила – это чувство. Что-то вроде ощущения удачи или счастья. Можно назвать ее настроением. Воин – это охотник за силой. На нее необходимо охотиться и накапливать ее в течение целой жизни борьбы». (К. Кастанеда).

Несмотря на то, что в мире есть много внешних факторов, в которых заключена сила (например, растения силы, места силы и др.), самым главным фактором, заключающим в себе силу, является сам человек. «Все способности, возможности и достижения шаманизма, от самых простых до самых немыслимых, заключены в самом человеческом теле.<...> Каждый имеет достаточно личной силы для чего угодно. В случае воина фокус состоит в том, чтобы отвернуть свою личную силу от своих слабостей и направить ее к своей цели воина». (К. Кастанеда). Поэтому основная работа в Школе Воина направлена на то, чтобы обучить адепта максимально использовать свои возможности и всю ту личную силу, которая заключена в человеке. Это работа – не по изменению мира, а по изменению самого себя. И эта работа всегда максимально качественная, потому что Воин ставит перед собой только четко поставленные цели и идет к ним с открытым сердцем и чистыми побуждениями.

Видение. «Обычный человек является либо победителем, либо побежденным и, в соответствии с этим, становится преследователем или жертвой. Эти два состояния превалируют у всех, кто не видит. Видение рассеивает иллюзию победы, поражения или страдания». (К. Кастанеда). Видение позволяет человеку узнать истинную природу вещей – что в основе всякой вещи лежит энергия. Поэтому воин понимает, что если он не может достичь какой-либо цели, то для этого у него просто нет необходимой энергии. Воин никогда не считает себя проигравшим. Он может считать себя либо созревшим, либо не созревшим для поставленной цели.

Видение Воина – это то, что в других эзотерических традициях и школах именуется как пробуждение, просветление, сатори, самадхи, фана и т.д. Видение приводит к активации второго внимания – внимания тоналя – и мобилизует подсознание и сверхсознание человека на активную работу в физическом мире.

«Глубочайший изъян незакаленных воинов заключается в том, то они стремятся забыть о чудесности того, что они видят. Их потрясает сам факт того, что они видят, и они начинают верить, что все дело в их собственной гениальности. Чтобы одолеть почти непобедимую вялость человеческого состояния, закаленный воин должен быть безукоризненным. То, что воины делают с тем, что видят, намного важнее самого видения» (К. Кастанеда). Поэтому следующим фактором, позволяющим обрести силу, является намерение.

Намерение. «У воина нет возможности отдавать что бы то ни было на волю случая. Воин реально влияет на результаты событий силой своего осознания и своего несгибаемого намерения». (К. Кастанеда). Это все тот же самый секрет: необходимо только иметь достаточно силы, чтобы достичь той или иной цели. Само намерение достигнуть той или иной цели активирует внутренние энергетические запасы организма и высвобождает дополнительную силу, скрытую в организме. Более того, намерение формирует окружающую действительность. Человеческая мысль способна стать объективной реальностью только посредством намерения, или воли. Поэтому именно намерение является главным ключиком к секретам магии.

Выбрав цель, Воин идет к ней, не обращаясь назад. Всякое отклонение от цели – это лишняя трата энергии. «Выть воином – это самый эффективный способ жить. Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и колебания. Впереди – еще миллионы решений, каждое из которых ждет своего часа. Это - путь воина. <...> В мире повседневной жизни человек может очень легко изменить слово или решение. Единственная неотменяемая вещь в обычном мире – это смерть. С другой стороны, в мире шаманов можно отменить обычную смерть, но не слово воинов. В мире шаманов нельзя изменить или пересмотреть решения. Однажды принятые, они остаются в силе навсегда.<...>Воин знает, что он ждет, и он знает, чего он ждет, и, пока он ждет, он насыщает свои глаза миром. Для воина окончательное выполнение его задачи является наслаждением, радостью бесконечности». (К. Кастанеда).

Отрешенность и неделание. Следующим фактором, позволяющим обрести силу, является отрешенность - качество характера, которое появляется в человеке, который не претендует на обладание чем-то, кроме свободы. Воин готов отдать все, но только не свободу. «Сама по себе отрешенность еще не означает мудрости, тем не менее является преимуществом, позволяя воину мгновенно переоценивать ситуацию и пересматривать свою позицию. Чтобы пользоваться этим дополнительным преимуществом адекватно и правильно, необходимо, однако, чтобы воин непрестанно сражался на протяжении всей своей жизни». (К. Кастанеда).

Неделание – это полная противоположность той рутинной деятельности, в которую мы погружены. Привычки, такие, как, например, курение, разгадывание кроссвордов, вечерний просмотр телевизора и т.д. – это то, что связывает нас, неделание делает для нас возможным любой путь. Большинство людей не может остаться наедине с собой и изыскивает любые средства, чтобы хоть как-то убить время. В итоге получается пустая трата энергии. Человек сам не замечает, что огромное количество энергии он тратит на пустые разговоры (сплетни и болтовню), постоянный внутренний диалог с самим собой, отрицательные эмоции (зависть, раздражение, досаду и т.д.) и прочие привычные для нас действия. Культивируя в своей душе отрешенность, Воин обучается экономить огромные запасы энергии, затрачиваемые на никому не нужные дела. Привычки повседневной жизни помогают поддерживать обычное восприятие это то, что Кастанеда называет «вниманием тоналя» или «первым кольцом силы». Отказываясь от этих привычек, Воин развивает в себе «внимание нагваля», или «второе кольцо силы».

Накопление силы. Если основным отличием мага от обычного человека является наличие «силы» и умения ее употреблять, почему так мало людей могут стать магами? Причем, малая часть не от общего количества людей (которые, независимо от того, довольны они своей жизнью или нет, «не станут забивать себе голову подобной чепухой»), а даже от тех, кто вроде бы интересуются различными системами развития, чем-то там «занимаются» и пр.?

Казалось бы, умение можно передать. Пусть далеко не каждому, но ведь должно же найтись некоторое количество достойных людей. Ну, а сила... Откуда вообще она берется?

В отдельных случаях такая «тонкая» энергия или «сила» может быть передана человеку другим человеком, как правило, его учителем. Ну, а в основном, эта энергия должна вырабатываться и накапливаться в организме самого человека. Остановимся на втором случае.

Этот вопрос достаточно подробно разобран, как известно, в учении Гурджиева. По замыслу Природы, «тонкая» энергия, необходимая для включения и работы высших центров в человеке, а именно тех «органов», функционирование которых и отличает «магов» всех Традиций, независимо от того, как их называют, должна вырабатываться в организмах всех людей. По идее, часть ее служит для поддержания жизнедеятельности самого организма, а «излишек» должен служить топливом для путешествий в Неведомое, для тех деяний, которые для нынешних людей звучат как сказки или нелепости.

Однако, благодаря всевозможным ненормальностям, укоренившимся в окружении и в жизни людей, процесс этот не протекает должным образом. Эта «тонкая» энергия, хотя и вырабатывается человеком, но в таких ничтожных количествах, что ее едва (а то и не всегда) хватает лишь на поддержание обычной жизнедеятельности людей. В результате этого человек практически лишен того поистине сказочного опыта, который должен был бы быть его законным наследием.

Существенной частью ненормального функционирования человеческого существа является то, что колоссальное количество различных видов энергии он тратит впустую. На что? А на все. В первую очередь, конечно, на отрицательные эмоции. Это может быть гнев, вспышка которого «съедает» за секунды громадное количество ценного «топлива», а может быть и длительное раздражение или недовольство, не менее пагубное. Страх, не только резкий и внезапный, но и длительная и незаметная боязнь тысяч мелких вещей. Всякого рода отрицательное воображение, когда люди постоянно опасаются того, что на деле никогда не происходит (а если и произойдет, то они все равно ничего не могут с этим сделать), но зато постоянно воображают всевозможные напасти. Энергия тратится на зависть, ревность, подозрительность, «плохое настроение», депрессивные состояния, обиды, претензии и прочее, и прочее. А сколько энергии уходит на пустые мечтания и воображение, даже не негативное? На бесконечные диалоги с самим собой? На механические, автоматические движения и ненужное напряжение мышц? И просто на действия и деятельности, которые совершенно не нужны, и зачастую вредны... И другое.

Неправильное растрачивание любого вида энергии, являющейся звеном задуманного Природой процесса «дистилляции», в конечном счете, приводит и к нехватке потенциального конечного продукта, «тонкой» энергии, Силы. Поэтому человек живет подобно нищему. Ему бы «свести концы с концами», где уж думать о «путешествии» в Незнаемое!

Поскольку благодаря механическим привычкам и всевозможным «идиотским» взглядам, человек, как правило, не в состоянии изменить свое бытие, то у него нет никакой перспективы накопить силу для Путешествия. И только единицы могут найти в себе силы идти против своей собственной механической «природы». И совершенно ясно, почему людям Знания нет ни малейшего смысла тратить свои силы и время на неподходящих кандидатов: потому что те все равно не смогут извлечь пользы. Тем более не имеет смысли давать им «тонкую силу»: ведь те растратят ее впустую. Это все равно, что дать алкоголику на продукты, а он тотчас побежит и пропьет все без остатка. А, как уже говорилось, неограниченного запаса Силы нет ни у кого. И чем выше «уровень» мага, тем, соответственно, большие задачи стоят перед ним. Поэтому в этом «бизнесе», как и в обычном, существует закон: «капитал» вкладываются только в то, что принесет плод, преумножит его. В Евангелиях эта идея ясно выражена в притче о талантах.

Вот почему во всех истинных Традициях, школах, системах и пр., Работа начинается не с «высших» вещей, а с «низших» (или, во всяком случае, они идут параллельно). Сперва необходимо, чтобы ученик научился не растрачивать зря энергию. Для этого используются всевозможные системы и приемы того, что условно называется «воспитанием», «работой над собой» и пр. То есть, сперва нужно перестать вести себя подобно идиоту по отношению к своей собственной жизни. Такого рода «воспитание» можно найти всюду: и в буддийском монастыре, и в суфийском кружке, и у христианских старцев, и у шаманов. В системе Гурджиева такого рода «работе» уделяется основная часть внимания. Если «реторта» не будет закрыта герметично, Философского Камня не жди...

Естественно, что эта же идея неуклонно проводится в книгах Кастанеды. «Путь воина», согласно Дону Хуану, является обязательным этапом, без которого невозможно стать человеком Знания. В различных книгах, а в особенности в третьем томе, Кастанеда описывает, как Дон Хуан постоянно объясняет, с самых разных сторон, важность для Карлоса борьбы с различными сторонами его собственного «идиотизма», и помогает ему в этой борьбе. Цель этой борьбы – быть неуязвимым, жить цельной, концентрированной жизнью. Воин должен стараться как можно меньше зависеть от других людей и, в особенности, от их мнений, от всякого рода случайностей, и пр. Его жизнь должна быть «тугой». Закон непреложен: только воин может стать человеком Знания.

Только когда воин сможет вести такую жизнь, при которой он залатает все дыры, через которые может уходить «сила», и прекратятся ее утечки, он сможет накапливать ее для своей главной цели: Познания. Конечно, это очень трудно.

Из сказанного выше не следует вывод, что единственное, что отличает кандидата, способного к развитию, от неспособного, это работа над собой. Многие люди выделяются наличием особых способностей или с рождения, или приобретя их благодаря каким-то обстоятельствам. «Путь Воина» для одного – это возможность стать магом, для другого – только приблизиться к таковой возможности.

Но если повернуть это другой стороной, то для того, чтобы серьезно хотеть и мочь изменять себя часто и требуется уже иметь в себе определенные данные, отсутствующие у большинства. Не одно качество, а определенный их набор должен присутствовать в человеке.

«Путь воина» – это этап, так сказать, «законного» Пути. Однако существуют и «незаконные». Иногда можно получить доступ к высшим впечатлениям, минуя тяжелую (а для большинства и просто невозможную) «работу над собой».

Одним из таких «незаконных» путей является использование психотропных средств. Они помогают человеку на какое-то время подвести необходимое «топливо» к высшим центрам. Почему этот путь считается «незаконным», не ведущим никуда?

Психотропные средства дают дополнительный толчок процессу «дистилляции» веществ в человеке и, таким образом, способствуют выработке более высоких энергий, которые питают высшие центры человека. Эти средства, как правило, получаются из определенных растений, в которых сконцентированы некоторые продукты, являющиеся конечным результатом эволюции веществ организма планеты. Таким образом, в определенных растениях содержится «тонкая» энергия в более или менее концентрированном виде.

Нередко самой энергии, содержащейся в таких растениях недостаточно, чтобы быть полноценным топливом для высших центров человека. Но ее достаточно для того, чтобы дать толчок процессам в организме, в результате которых высшие виды энергии производятся и включают работу этих центров. Таким образом, в большинстве случаев психотропные вещества играют роль как бы «реле», работающих на более слабом токе, но которые включают более сильный ток в «человеческой батарее».

В результате такого рода «незаконной операции» обычный человек расходует ряд веществ, необходимых для правильного функционирования своего организма. Ситуацию такого человека можно уподобить ситуации бедняка, которые позволяет себе сделать дорогую и, в общем, ненужную в его положении покупку. Для этой цели он выносит из дома что-то из своего имущества и продает его. Или он похож на алкоголика, пропивающего свой и без того убогий скарб.

Если человек делает эту процедуру многократно, то рано или поздно запасы некоторых веществ истощаются и «машина» в той или иной степени портится. Возможна и остановка «машины». Но даже и без крайнего исхода, человек зачастую лишается возможности дальнейшего гармоничного развития.

Таким образом, вместо налаживания правильной работы своей «машины», человек, злоупотребляющий «незаконными» методами, может получать необычные (в той или иной степени) переживания, оставаясь по сути таким же слабым, «дырявым мешком». Даже еще слабее, если при этом устанавливается зависимость от «продукта» или «продуктов», что, как известно, бывает нередко. Говоря языком Системы, из двух линий Работы (Знания и Бытия), Бытие не растет. Или можно сказать, что не развивается воля, способность призывать Намерение, способность «делать». Используя такие «незаконные» пути, человек не только не изменяет своего Бытия, но и не получает, по сути, и Знания.

Впрочем, в настоящих школах тоже иногда могут использоваться вещества, меняющие восприятие человека. Это делается для той же цели, для которой Дон Хуан давал их Карлосу. Цель – «выбить» человека из привычной колеи, нарушить его, кажущуюся ему незыблемой, картину мира. Позволить переоценить свои ценности. Дать заглянуть «за занавес». Такое «заглядывание» может вызвать в человеке неугасимый интерес, желание добраться «туда». Это дает ему силу работать над собой вопреки своим механическим привычкам и лени. Превращает его сперва в «охотника» за Силой, а затем и в воина.

Но в основном вещества используются в «трудных» случаях. Гораздо более часто высший опыт дают человеку просто «подключением» его к источнику энергии. Зачастую его учитель или бенефактор передает ему некоторое количество имеющейся у него необходимой энергии. Ученик или кандидат может быть уведомлен о таком опыте или нет, этот опыт может происходить в специальной ситуации или быть посланным во время ночного сна. Учитель может «просто» подцепить ученика своей Силой и взять его в необыкновенное путешествие, показать другие места, времена, миры. Это как богатый человек возьмет бедняка на «пир» в дорогой ресторан и угостит его необычайно вкусными блюдами. Такой опыт запомнится навсегда...

Исходя из вышесказанного должно быть понятно, почему во всех подлинных Традициях развития в гуще жизни, есть свой «Путь Воина». Правда, он только для тех, кто готов принять вызов. А таких немного...

1. Путь воина есть разумное контролирование проявлений души для адекватного реагирования на весь комплекс внешних воздействий. Что значит разумное контролирование? Это, в первую очередь, значит осознание.

Контролирование имеет ряд ступеней.

Во-первых, второе внимание выделяет одно состояние (первое внимание – это внимание души, второе внимание – внимание разума). Второе внимание переносится на душу, на те состояния, в которых я нахожусь, и из всего многообразия состояний я выделяю ведущее состояние. Это состояние мы будем называть действительным состоянием, в то время как другие состояния, которые проявляются относительно действительного состояния и зависят от него, назовем условными.

Во-вторых – научное исследование законов этого состояния. Т.к. это исследование научное, оно опирается на ряд фактов, и каждый раз, когда я вхожу в это состояние, я замечаю, какие поступки я совершаю в этом состоянии и замечаю общие закономерности проявления этого состояния, отбрасываю что-то второстепенное и что-то обусловленное другими состояниями. Тем самым из всего многообразия проявления этого состояния я выделяю его законы или, как еще говорится, волю этого состояния.

В-третьих, происходит очищение состояния от всякого мусора, прежде всего от привязанностей и от разного рода циклов, когда состояние зацикливается на самом себе. Это очищение происходит на основе знания истины этого состояния, на основе знания функционирования законов этого состояния. В результате этого очищения моя деятельность становится более упорядоченной. Если раньше для того, чтобы накормить, удовлетворить данное состояние, я использовал массу поступков, то теперь, чтобы удовлетворить данное состояние, я трачу очень мало сил, времени и энергии.

В-четвертых, адекватное использование состояний. Я включаю это состояние тогда, когда это нужно, и в той степени, чтобы оно было накормлено, потому что есть приказ Орла, относительно того, что каждое состояние как часть целого должно иметь свою реализацию. Адекватное использование состояний - это такое планирование своей жизни, при котором я нахожу возможности для адекватного кормления этого состояния: т. е. я его не перекармливаю, и не недокармливаю.

В-пятых, адекватное реагирование на внешнее воздействие, включение нужного состояния, иначе это называется подстановкой для узнавания и принятия объектом внешнего воздействия. Как известно, на кокон действуют эманации в великом, которые возбуждают ответную реакцию внутренних состояний или состояний, пойманных в кокон. И в первую очередь, необходимо добиться того, чтобы на внешнее воздействие включать нужное состояние для того, чтобы внешнее воздействие, внешняя эманация узнала, приняла меня, и мы с ней образовали некое целостное единство. В частности, если я беседую с кем-то, происходит диалог, и этот человек стоит на некоторой точке зрения, то, используя эту методику, я, в первую очередь, должен стать на позицию этого человека, принять его точку зрения, после чего он узнает меня как самого себя и тогда возможно дальнейшее продолжение диалога.

В-шестых, это дополнительное воздействие для гармонизации ситуации, т.е. вначале я включаю то же состояние, что и внешнее воздействие, и затем, я включаю дополнительные состояния, в некотором роде противоположные так, чтобы в целом объект и я вместе создавали некую гармонию среды. Пример такой противоположной реакции: если человек проявляет агрессивность, я проявляю мягкость.

В-седьмых, это исследование взаимосвязи состояний между собой. Выясняется, во-первых, что одно состояние активизирует другие состояния, и они проявляются одновременно с этим состоянием и, во-вторых, одно состояние порождает переход в следующее состояние. По каким законам происходит это движение и исследуется в этом пункте.

В-восьмых, адекватное реагирование на весь комплекс воздействий. Если раньше я выделял какой-то объект и концентрировал свое внимание на нем, то теперь я стараюсь рассмотреть всю ситуацию в целом и реагировать уже комплексно. Т. к. в предыдущем пункте я исследовал взаимосвязи состояний, то теперь я могу в какой-то мере менять свои состояния для того, чтобы гармонизировать ситуацию.

В-девятых – организация среды в целом. Этот пункт контроля рассматривает как малую среду, например, мы находимся в этой комнате и включаем всех, кто здесь находится, и постепенно расширяем эту среду на объекты, находящиеся вне прямого поля зрения. Тогда я поднимаюсь до целостности всего мира и в результате своим действием гармонизирую мир в целом, начиная с гармонизирования небольших ситуаций, и постепенно их расширяя; понимание этих ситуаций включает более широкий контекст и доходит до гармонии мира в целом.

2. Частные интенции и интуиция. Человек находится в каком-то ведущем состоянии, с включением всех остальных состояний души.

Интенцией называются некоторые желания, осознанные или неосознанные, некий позыв к действию. Интенция может вызываться привязанностью или волей состояния. В результате контроля я очищаю себя от интенций, связанных с привязанностью, остаются только интенции воли состояний.

Сама воля состояния тоже бывает двух видов: во-первых, если я неправильно кормлю это состояние, возникает воля ненакормления или перекормленных состояний, что приводит к неадекватному реагированию. Например, если я мало общался с людьми, то у меня ненакормленное состояние общественного манаса, и, попав, наконец, в какое-то общество, я на него реагирую неадекватно. И второй вид воли - это адекватное реагирование.

Интуиция – это воля всей души в целом. Видение интуиций осуществляется после достижения контроля над всеми состояниями души.

Часто путают интенцию и интуицию. Внутреннее свое желание часто называют интуицией, в то время как это, как правило, является интенцией. Чтобы дойти до интуиции, нужно контролировать все свои состояния и погружаться с помощью методики позы Дао в целостность души, тогда можно услышать, что я действительно «хочу», «хочу» не в данном состоянии, а интегрально «хочу». Если достигается постоянное слышание этого интегрального «хотения», то человек достиг интуиции, которую иногда называют божественной интуицией.

Это та самая интуиция, о которой говорил Спиноза.

3. Рабство души и ее божественность. Душа подключена к целостности всего мира, но разум может вносить в нее дисгармонию, в результате чего появляются всякие привычки и засорения. Душа не имеет личной воли, в силу того, что она подчинена воле всего мира, подключена к гармонии мира, поэтому говорится, что она – раба.

Рабство души означает, что я не имею возможности управлять душой, а могу только контролировать ее проявления. Душа действует совершенно автоматически. Когда философии эта мысль становится ясной, то создаются трактаты типа «человек-машина». Особенно подробно писал о рабстве души и вскрывал ее автоматичность Спиноза. Вместе с тем, помимо рабства существует божественность души, но для того, чтобы увидеть эту божественность, необходимо очистить душу.

4. Намерение. Намерение – это освобождение от привязанностей и поднимание своим разумом над душой. Когда процессы кормления души фиксируются в рассудке, т.е. фиксируются в каком-то распорядке жизни, и разум от них освобождается, душа освобождается от привязанностей, – происходит переход к виденью намерения. Намерение – это неиндивидуальная сила, сила приказа Орла. Вообще говоря, приказы Орла делятся на волю и намерение. Воля – это приказ Орла относительно данного состояния, а намерение – это форма координации состояний, причем не только координации состояний отдельного человека, но и всех состояний, потому что каждое состояние, как эманация, разлито по многим коконам, по многим людям. Координация всей этой целостности состояний и называется намерением.

5. Исследование энергии. Каждый человек имеет вагон личной энергии, которая ему отпускается от рождения. И нужно учиться экономно тратить эту энергию. Для того чтобы ее экономно тратить, необходимо в первую очередь, отказываться от привязанностей и вихрей. Во время вихрей происходит внутренняя трата энергии в данном состоянии или в данной цепочке состояний, и на другие поступки у человека энергии не хватает. Кроме того, эта энергия может расходоваться на подпитку тех состояний, которые не получают нормального кормления, т.е. недокормленное состояние просто не питается этой личной энергией. Если же какое-то состояние перекормлено, то тоже нужна какая-то энергия, чтобы компенсировать это перекормление.

Второй источник энергии – это энергия рода. Использование этой энергии, происходит только за счет перераспределения энергии между монадами данного рода, т.е. я могу брать энергию у другого человека или давать ему, а  энергия всего рода есть некая фиксированная величина. Воля рода, в первую очередь и, прежде всего, проявляется через первые состояния: половое влечение и дыхание.

Третий источник энергии – энергия Орла. Человек имеет одну точку подключения к Орлу: первое состояние у него общее с Орлом, иногда оно называется атман. Энергия Орла идет через атман или через муладхару.

6. Отказ от повторных действий. В каждом состоянии возникает определенная последовательность, которой человек привыкает придерживаться. В первую очередь это относится к состоянию разума и к состоянию рассудка. Последовательность плоха тем, что человек неадекватно реагирует на внешнее воздействие. У него уже задана программа действий при контакте с внешним раздражителем. Независимо от того, какова дальнейшая программа воздействия этого раздражителя, у человека по первому контакту с этим раздражителем возникает определенная последовательность, объясняющая, прогнозирующая дальнейшее развитие отношений. Тогда человек уже не видит дальнейшее воздействие этого объекта на него, а действует по заданной программе. С этой последовательностью необходимо бороться. В связи с этим предлагается методика неделанья.

Неделанье – это деланье наоборот, это поступки, которые противоположны моей последовательности. Я делаю то, что я не хочу, потому что то, что я хочу делать (это относится к последовательности), у меня запрограммировано. Если же я начинаю делать то, что я не хочу, то это является ключом к тому, что я могу освободиться от этой последовательности. Эта методика применяется для очищения состояний. Можно ее применять самому, однако, теория рекомендует ее применять под руководством нагваля, учителя, потому что ученику очень трудно определить, какого рода желания у него имеются – может быть, это «хорошие» желание, а может быть это желания, связанные с привязанностью, с последовательностью.

7. Терпение. Терпение – это, во-первых, умение ничего не делать. Этому надо учиться, просто так человеку это недоступно. Это умение приобретается в медитации под названием «поза Дао».

Во-вторых, терпение – это умение ждать нужного времени реакции, нужного времени ответа. Практикование этой методики приводит к тому, что у меня возникает чувство того, что не я совершаю поступок, а меня «вынуждают» совершать. Я как бы опираюсь на некое внешнее воздействие, на которое стремлюсь адекватно реагировать, причем этому адекватному реагированию не мешает моя индивидуальная воля. Уже не я действую, а через меня действует воля Орла. Реагируя таким образом на внешнее воздействие, я выступаю как зеркало.

8. Безинерционность состояний. Человек обычно в той или иной степени обладает инерцией состояний. Находясь в контакте с одним объектом, я нахожусь в каком-то определенном состоянии, предположим даже, что я адекватно реагирую на данный объект. После этого происходит резкая смена объекта. Я продолжаю общаться с новым объектом не исходя из того, какое влияние он на меня оказывает, а исходя из инерции предыдущего состояния. Причем если я часто нахожусь в каких-то определенных состояниях, инерционность этих состояний увеличивается. Безинерционностью называется умение быстрого переключения состояний.

Я выступаю в этом случае тоже как зеркало, которое, повернувшись к какому-то объекту, отражает полностью этот объект. Как только возникает другой объект, оно полностью поворачивается к другому объекту и никакого изображения предыдущего объекта не остается.

Частный принцип этой методики: отношения двух не касаются третьего.

9. Ответственность за решения. Существует вихрь. Он возникает тогда, когда у меня есть желание относительно какого-то поступка (вектора), при этом поступок не совершается до конца, а возникает новое желание. Это желание приводит, например, к первоначальному желанию. Возникает цикл или вихрь. Все это происходит, как правило, на подсознательном уровне. Такие циклы могут иметь и более сложный вид. Необходимо разомкнуть такой цикл.

При том желании, которое у меня возникает, я провожу анализ этого желания и решаю совершать действие. При этом я ответственен за это решение. Когда я начинаю совершать это действие, я перестаю хотеть его совершать, возникает желание другого действия, в том идея вихря. Как только я начинаю выполнять одно желание, у меня сразу возникает другое желание, и я не имею возможности осуществить его до конца. В том случае, когда я его осуществляю наперекор тому, что я не хочу его осуществлять, происходит разрывание вихря. На эту методику можно возразить: если я решаю совершить какой-то поступок, то я могу по ходу его совершения изменить свое решение в силу того, что меняется ситуация и для того, чтобы адекватно реагировать на ситуацию, я должен изменить свое решение. Если я буду продолжать то, что я делал раньше, тогда будет неадекватное реагирование. Да, будет неадекватное реагирование, но эту методику надо проводить до тех пор, пока я не взял под контроль это состояние. Только тогда я смогу адекватно реагировать, а закрываться словами, что для адекватного реагирования я меняю свое решение, считается непозволительно до тех пор, пока известно, что я не взял под контроль это состояние.

Для того чтобы иметь силы совершать тот поступок, который я решил совершать, выдвигается такой принцип – каждый поступок последний, т.е. воин живет все время на грани смерти. Как говорит дон Хуан, воин считает себя почти умершим, смерть присутствует всегда рядом, и необходимо постоянно помнить о том, что человек смертен. Одна из ошибок среднего человека, что он интуитивно считает себя бессмертным. Если так считать, то получается впереди сколько угодно времени и поэтому неважно, как поступать: поступил сейчас не так, можно потом поступить, так как надо.

Кроме того, эта методика полезна для того, что в следующий раз воин будет лучше и глубже думать для принятия решения. Во время совершения поступка он концентрируется на поступке полностью, исходя из принципа, что каждый поступок – последний, он не думает о других поступках, которые были бы ему сейчас более приятны. Он сравнивает этот поступок только со смертью, с тем, что он вообще ничего не делает и не видит, и только это сравнение позволяет ему с радостью совершать любой поступок. Кроме того, поступок совершается ради совершения поступка, ради выполнения воли, намерения, а не ради достижения результата.

Если поступок совершается ради достижения результата, тогда я буду иметь в виду какой-то другой следующий поступок, другое состояние, относительно которого данный поступок будет выступать как средство. Я к нему уже не способен относиться как к последнему поступку в моей жизни, т.к. он является предпоследним и совершается для того, чтобы мне наслаждаться каким-то результатом. Необходимо к самому процессу поступка относиться как к самому важному делу в данный момент.

Поступок по-другому называется один шаг действия, этот шаг может быть очень коротким, а может быть очень длинным. Но если воин принимает решение совершить этот шаг, он его совершает независимо от меняющейся ситуации.

Как же реагировать на меняющуюся ситуацию в этом случае? Сначала человек анализирует ситуацию, используя в первую очередь, позу Дао, и находит решение. Если он достаточно правильно использовал эту методику, то он находит правильное решение и его осуществляет, но он осуществляет его не более одного шага. Когда в позе Дао у него возникает истина того, что надо делать, и возникает некая последовательность шагов к истине, то сначала возникает некая абсолютная истина, что вообще самое главное для меня нужно сделать, чтобы достигнуть этого результата и потом, что нужно предварительно еще сделать для того, чтобы достигнуть этого результата. Т.е. возникает некая цепочка действий, и ее звено называется шагом.

После того, как выстроена цепочка действий, воин совершает не более одного шага и после этого снова погружается в себя и ищет новое решение, потому что в результате шага изменилось его внутреннее состояние и изменилось то, что ему надо, изменилось направление истинности. Поэтому применяется методика пунктирной деятельности, которая разрывает непрерывный поток событий, в который погружен средний человек.

Методика позы Дао приводит к состоянию, которое иначе называется «состояние безжалостности». Это очень важное состояние для Кастанеды. Об этом состоянии говорится, в основном, в 8-м томе. Это состояние в первую очередь безжалостного выслеживания себя. Или же я безжалостен по отношению к себе и по отношению к другим людям. Безжалостность – это противоположность не только жалости, но и, например, гневу, агрессии. Безжалостность – это некая форма отрешенности, это спокойствие, уравновешенность. При этом я становлюсь на точку зрения всеобщего самосознания или, во всяком случае, сильно приближаюсь к этой позиции, т.е. выхожу за рамки своего индивидуального «я», за рамки своей личности. И те решения, которые я принимаю в состоянии безжалостности, абсолютно адекватны миру, истине. Существуют разные «уловки» для того, чтобы перейти в состояние безжалостности.

Вначале воин входит в состояние безжалостности только при отсутствии внешних раздражителей, практикуя позу Дао. Но по мере того как он «зацепляется» за это состояние, он может входить в состояние безжалостности и в повседневной жизни. Вообще говоря, когда воин достигает определенного совершенства, он почти мгновенно может перейти в состояние безжалостности, принять решение, а затем осуществлять это решение как последний поступок в своей жизни.

Нагуализм как философия толтеков

С самого начала возникает, естественно, вопрос о духовных основах толтекского нагуализма – не столь в историческом, сколь в мировоззренческом отношении. Дон Хуан объясняет своей ученице Флоринде Доннер:

«...Нагуализм покоится на двух аксиомах: уверенности, что человек является необыкновенным существом в необыкновенном мире, и уверенности, что ни человек, ни мир никогда не могут рассматриваться как нечто само собой разумеющееся».

Это высказывание базируется непосредственно на так называемом правиле сталкинга:

«Первое предписание правила состоит в том, что все, окружающее нас, является непостижимой тайной.

Второе предписание правила состоит в том, что мы должны пытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого.

Третье предписание состоит в том, что воин, зная о непостижимой тайне окружающего мира и о своем долге пытаться раскрыть ее, занимает свое законное место среди тайн и самого себя рассматривает как одну из них».

Из этих кажущихся простыми основ вытекает весь образ мышления, как и образ действия толтеков, например дона Хуана. Точно так же первым шагом в обучении Кастанеды было разрушение его представления о мире как незыблемом образовании. Дон Хуан достигает этого двумя путями. Это, во-первых, различные действия и трюки, которые вырывают ученика из привычного круговорота мыслей, причем совершенно неважно, каким образом эта цель достигается. Во-вторых, дон Хуан ведет со своим подопечным продолжительные диалоги, которые должны показать ученику, что мир не так уж прочен и действителен, как обычно думают. При этом одновременно подвергается сомнению и прочность собственного «Я». Это сомнение не является, однако, ни в коей мере деструктивным или нигилистическим, но имеет собственную методологическую ценность.

Прежде всего подвергается сомнению возможность абсолютного познания посредством человеческого разума, языка и их помощников – пяти органов чувств человека. Если такое сомнение оправданно, это подтвердило бы вышеназванные основы нагвализма.

Однако такое сомнение отнюдь не является чем-то новым в западноевропейской философии. Сомнение как метод мышления является основой одного из течений в истории философии, так называемого скептицизма. Представителями различных направлений скептицизма были многие мыслители древности такие, как Платон, а в Новое время – Декарт, Кант, Беркли и Гуссерль. Мы назвали только несколько известных имен. Сила скептицизма заключается прежде всего в его критическом отношении к нередко переоцениваемой эффективности человеческой способности к познанию. Как таковой, скептицизм оказывает огромное влияние на историю западноевропейской науки и поныне.

Скептицизм в теории познания особо занимается вопросом о возможности достижения истины вообще, будь то посредством восприятия, мышления или научного исследования. Главным представителем этого направления теории познания был немецкий философ и математик Эдмунд Гуссерль (1859 – 1938). Его теория – феноменология – ставит вопрос: насколько может быть познан и, соответственно, будет познан человеком окружающий мир.

Кастанеда считает, что феноменология дает ему необходимые теоретико-методологические рамки, чтобы понять учение дона Хуана». Достаточный повод, чтобы обратиться к феноменологии и проявить связи между нею и учением толтеков. Попробуем показать с помощью учения Гуссерля, что мир действительно является непостижимой тайной, и, таким образом, теорией познания подтверждается правило Сталкинга как основа толтекского учения.

Однако феноменология Гуссерля, как и любая основательная теория о познании, представляет собой сложную систему, в которую не так-то легко проникнуть неспециалисту. Трудности возрастают еще и по причине формалистического языка Гуссерля. Попытаемся поэтому представить основные положения феноменологии коротко и доходчиво.

Феноменология обозначает дословно «учение о являющемся, кажущемся», «учение о показывающем себя», то есть она занимается всем тем, что противостоит нам, познающим субъектам, как познаваемое. К этой области принадлежат как объекты нашего восприятия, так и объекты наших представлений. Таким образом, феноменология занимается всем тем, что замечает, распознает наше сознание в окружающем мире.

Это сознание, однако, обнаруживается всегда как «сознание о чем-то». Такую толковательную направленность сознания на предполагаемое содержание Гуссерль называет интенциональностью (от латинского intentio – стремление – сознание направляет свое стремление на что-то, что-то конструирует).

Так каждое восприятие ссылается на воспринимаемое содержание, каждое представление – на представляемое содержание и так далее. Каждый акт осознания неразрывно связан с интенциональностью, стремлением дать с самого начала всему воспринимаемому, вспоминаемому название, определение.

Поэтому интенциональность является толковательной функцией нашего сознания. В своей работе «Идеи чистой феноменологии» Гуссерль так определяет интенциональность:

«Она является постольку характеристикой всей сферы переживаний, поскольку все переживания тем или иным образом участвуют в интенциональности... Интенциональность есть то, что в полном смысле характеризует сознание, и она в то же время оправдывает для нас наше стремление обозначить весь поток переживаний как поток сознания и говорить о целостности сознания».

Наивное, «естественное» мышление стремится, например, к тому, чтобы в наших ощущениях мы имели дело с реальным миром объектов. Гуссерль критикует это хотя и «естественное», однако с точки зрения теории познания ничем не обоснованное представление. Естественный образ мышления, разделяемый, также классическими естественными науками, подчиняет себе представленный мир, считая его действительным – миром, который существует на самом деле по ту сторону нашего сознания и притом совершенно независимо от него. Такой мир, однако, не может быть нами познан или воспринят, поскольку он находится как раз «по ту сторону» нашего сознательного восприятия. Наши познания получают право на существование только в нашем сознании.

В своих произведениях Гуссерль попытался ответить на вопрос, является ли мир, который мы конституируем, то есть строим в нашем сознании с помощью, например, восприятия, чем-то общим с действительным миром, существующим вне нашего сознания. Тут мы вновь возвращаемся к центральному вопросу теории познания – вопросу о соотношении между истинным бытием и познанием. Однако единственное истинное бытие, которое нам дано непосредственно ощущать, – это, как мы признали выше, само наше сознание. «Бытие как сознание» – основная мысль феноменологии.

Попытаемся показать все вышеизложенное на простом примере. Пусть предметом нашего познания является яблоко. Когда мы представляем себе яблоко, каждому ясно, что это яблоко нашего представления не является действительным объектом, но мы его конструировали, сделали, построили в нашем сознании. У нас есть воспоминания о «яблоке», и мы знаем правила, по которым можно создать представление о яблоке. Только таким путем можем мы прийти в нашем сознании к образному преставлению «яблока».

Но для того, чтобы я мог прийти к воспоминанию о конструировании яблока, – возразит нормально мыслящий человек, – я должен сначала знать «яблоко», я должен также одновременно воспринимать его, – и тут положение вещей кардинальным образом изменяется: тогда нужно, чтобы реальное яблоко всегда находилось перед глазами. И как раз это, отвечает феноменология, есть важнейший пункт: нам достаточно знать, то есть прежде изучить, что такое яблоко, иначе мы не смогли бы его воспринимать или узнавать как таковое.

Пронаблюдаем процесс восприятия яблока. Данные органов чувств при этом восприятии весьма скудные: наше зрение передает данные – круглое, зеленое, маленький темный черенок. Эти данные упорядочиваются в нашем сознании и систематически сравниваются со всем прежним опытом. В тот момент, когда мы осознаем, что речь идет о яблоке, то есть находим подходящее понятие, слово, – вступает в игру наша интенциональность. Интенциональность раскрывает перед нами многослойное значение «яблока»: что мы можем с ним делать, что яблоки растут на деревьях; возможно, интенциональность раскроет даже символическую область вплоть до яблока с древа познания в легендарном раю. Она соединяет все наши прежние знания о «яблоке». Все это разыгрывается в мельчайшие доли секунды в нашем сознании – и только там. Даже сами данные наших органов чувств, будь то зрение, ощущение, запах или вкус схватываются и связываются взаимно в нашем сознании, и интенциональность придает им конкретное значение.

Естественные науки с их постулатом объективности, тем не менее, благодаря их же исследованиям деятельности мозга и процесса получения ощущений, утверждают, что наши ощущения являются лишь продуктом действия нашей нервной системы и объективный мир в действительности может быть представлен совершенно по-другому. К сожалению, они слишком быстро забывают об этом и в своей вере в достигнутую посредством опыта «о6ъективность» приходят к абсурду. Потому что самый лучший компьютер и современный осциллограф, подключенные к сверхсложным измерительным приборам и техническим устройствам, абсолютно ничего не стоят без последующего субъективного, сознательного восприятия человека. Как же при таком положении вещей может быть когда-либо достигнута истинная объективность?

Так как «естественный» образ мышления, очевидно, не имеет никакого фундамента, – развивает Гуссерль собственную методику наблюдения, которая учитывает очевидное положение вещей, – наше познание всегда конституируется в сознании. Феноменология воздерживается от утверждения «действительности» мира самостоятельно существующих объектов. Она не отрицает этот мир, она только «заключает в скобки» наше представление реальности, подвергает его «карантину». Гуссерль называет это воздержанием – эпохе (от греческого epoche – остановка). Процесс исключения всех предварительных суждений в отношении мира вещей по ту сторону сознания, который ведет к эпохе, он называет феноменологической редукцией.

Эта редукция, понятая как шаг назад к акту сознания, например, конкретному ощущению, позволяет нам беспристрастно наблюдать «сущность» данного познавательного акта. В связи с этим Гуссерль применяет понятие «созерцание сущностей» для феноменологически редуцированного наблюдения предметов познания. Созерцание сущностей ведет нас к видению чистых феноменов, явлений, т.е. мы рассматриваем вещи так, как они сами себя представляют, без того, чтобы что-то добавить или сократить. В таком редуцированном наблюдении речь идет о чистом описании данных познания (в случае ощущения – данных органов чувств), а не о синтетическом продукте нашего интеллекта, базирующемся на понятиях, суждениях и умозаключениях. Феноменологическая редукция возвращает нас, таким образом, к до-рациональной области чистого созерцания, с которой каждый был знаком в младенчестве.

Гуссерль предпринимает два следующих еще более радикальных шага в редукции, которые необходимо упомянуть для полноты описания. В так называемой «эйдетической редукции» «заключаются в скобки» все без исключения образные представления, и в «трансцендентальной редукции» в «скобках» оказываются все трансцендентальные понятия, будь то Бог или что-либо иное из области сверхчувственного. По причине большого объема размышлений Гуссерля по этому поводу не станем далее углубляться в его учение. Интересующиеся могут обратиться к произведениям самого автора. Мы же вернемся назад, к вопросу о реальности правил сталкинга. Что бы сказал по этому поводу Гуссерль? В своей книге «Эдмунд Гуссерль – введение в его феноменологию» приват-доцент Пауль Янсен как раз и отвечает на этот вопрос:

«Что же остается нам после совершения трансцендентальной редукции? – спрашивает Гуссерль в «Идеях»... и отвечает: – Мы оставили для себя лишь немного от абсолютной области бытия чистого сознания. Это – сфера переживаемого в самом широком смысле... Потеряли же мы непосредственную веру в явление как истинное отражение сущности мира».

На этом круг замкнулся. Исследования Гуссерля в области теории познания дают нам однозначный вывод, что мы никогда не сможем иметь достоверных знаний о мире или нашем собственном бытии. Мир есть и останется непостижимой тайной, так же как и мысами. Несмотря на это, мы можем попытаться разгадать эти тайны, однако только в плане разгадки нашего осознания и работы его механизмов.

Объяснением осознания занимается, впрочем, другая толтекская система – «сновидение», к которой мы еще обратимся впоследствии. Однако сначала давайте исследуем еще некоторые значительные параллели толтекского учения и феноменологии Гуссерля.

Главной техникой в толтекском знании является так называемая «остановка мира», процесс, который приравнивается к «остановке внутреннего диалога». Эта техника, по словам дона Хуана, является ключом к миру магии. Он убежден в том, что мы удерживаем наше обычное восприятие мира только посредством нашего внутреннего диалога, посредством бесконечно продолжающегося рефлексивного разговора с самим собой. Только если этот длительный поток слов и интерпретаций будет остановлен, мы сможем познать мир таким, каков он есть на самом деле. Дои Хуан говорит об этом так:

«Мы постоянно ведем внутренний диалог... Я скажу тебе, о чем мы разговариваем сами с собой. Мы разговариваем о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир своим внутренним диалогом... Когда мы перестаем разговаривать с собою, мир всегда такой, каким он должен быть. Мы обновляем его, наполняем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним диалогом. Но не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умираем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний диалог. Воин сознает это и стремится остановить этот диалог».

Но как же приостановить постоянный кругооборот мыслей? Согласно толтекскому учению, внутренний диалог является, в сущности, «деланием». «Делание – это то, что делает скалу скалой, а куст – кустом... Мир является миром, потому что ты знаешь делание, из-за которого он становится таким... Если бы ты не знал этого делания, мир был бы другим», – поясняет дон Хуан. Без такого делания не было бы ничего привычного в окружающем нас мире. Мы можем легко распознать толтекское понятие «делание» в вышеописанной интенциональности естественного образа мышления. Только это «делание» придает предметам окружающего мира – да и самому миру в целом – значение и смысл – положение вещей, которое интенциональность (стремление, намерение, направленность), в сущности, выявляет и определяет.

Для того чтобы остановить «делание мышления», внутренний диалог, и одновременно остановить мир», нужно практиковать так называемое «не-делание». He-делание является важнейшим используемым средством в толтекской технике, чтобы разрушить единство привычного для нас мира и создать лазейку в мир магии. Можно определить это не-делание в основном как действие в обход всей рутины и рассуждений. Это – прямая противоположность нашего обычного рутинного делания. На практике не-делание во всех его многочисленных вариациях представляет самый подходящий путь к остановке мира.

Процесс, не-делания очень похож в своих основах и форме на феноменологическую редукцию Гуссерля которая также служит средством исключения предварительных суждений естественного образа мышления. Результатом процесса редукции у Гуссерля является эпохе, состояние воздержания, или, если дословно перевести с греческого, – остановки. Остановка мира дона Хуана обнаруживается как феноменологическое эпохе в терминологии Эдмунда Гуссерля. Нет ничего удивительного, что Кастанеда называет феноменологию «подходящими теоретико-методологическими рамками». Действительно ли Кастанеда использовал в своих произведениях идейное богатство Гуссерля, как утверждают злые языки? Или обе системы являются последовательным выражением одной и той же трансцендентальной истины?

Во всяком случае, ясно, что мы можем найти еще немало имеющих значение параллелей между двумя системами. Упомянем еще одну из них: дон Хуан делает различие между «смотрением» среднего человека, который лишь поверхностно схватывает вещи, и «видением» человека знания. Постоянная цель толтеков – стать человеком знания, и это значит для них – научиться видеть. При таком «видении» мир воспринимается не как мир реальных объектов, но как мир светящихся сущностей, то есть мир восприятия абстрактных энергетических полей. Дон Хуан объясняет своему ученику:

«Видение, конечно, является высшим достижением человека знания. И видение постижимо только тогда, когда он остановил мир, пользуясь техникой не-делания».

Если мы заменим слова дона Хуана в этом выражении терминологией Гуссерля, мы придем к заключению, что видение в феноменологии именуется созерцанием сущностей. Вторую часть цитаты мы могли бы перевести следующим образом:

« к созерцанию сущностей приходят только в том случае, если воздерживаются посредством метода феноменологической редукции эпохе (воздержание) от обычных представлений о мире».

Высказывание совершенно в духе Гуссерля и вполне могло бы происходить от него. Так велики параллели.

Однако существуют и значительные различия между позициями феноменологии и толтекского учения. Гуссерль не открывает в своем «созерцании сущностей» никакого мира светящихся энергетических полей, которые толтеки воспринимают в своем видении. Кастанеда говорит следующее об этом различии: «Гуссерль никогда не поднимался выше теоретизирования и не занимался человеком в его повседневной жизни».

Описание мира

Все человеческое познание есть продукт нашего сознания и поэтому действительный трансцендентный мир не может восприниматься нами. Все достижимое нами бытие обнаруживается как сознание, каждое восприятие – как понятие сознания. Ясное дело – мы воспринимаем. Но чем же является то, что мы воспринимаем, как не реальным миром?

Толтеки убеждены, что то, что мы воспринимаем, на самом деде является только описанием, только мнением о мире. Эта первая посылка толтекского учения кажется, с учетом всего вышеизложенного, вполне разумной и воспринимается как само собой разумеющееся. Описание мира есть продукт процесса обучения, который начинается в самом раннем детстве. В «Путешествии в Икстлан» Кастанеда так пишет об этом:

«... Любой, кто входит в контакт с ребенком, является учителем, который непрерывно описывает ему мир до тех пор, пока ребенок не начнет воспринимать мир гак, как он описан. Согласно дону Хуану, мы не сохраняем в памяти этого поворотного момента просто потому, что никто из нас не имеет никакой точки соотнесения, чтобы сравнить его с чем-либо еще. Но с этого момента ребенок становится членом. Он знает описание мира, и его членство становится полным, когда он приобретает способность делать все должные интерпретации восприятия, которые, подтверждая это описание, делают его достоверным».

Другими словами: «Мы выучиваемся думать обо всем, и затем приучаем наши глаза видеть так, как мы думаем о вещах, на которые смотрим».

Это сводится к тому, что мы обучаемся нашему восприятию мира, то есть нашему познанию мира через описание мира. Это описание постоянно рефлектирует, отражается к другим людям, так что на протяжении всей жизни практически используется и подкрепляется. Без продолжающегося отражения описания мира паше восприятие потеряло бы непрерывность. Непрерывность событий, своего рода поток – существенный признак нашего повседневного восприятия.

Как же, однако, функционирует наше описание мира, каковы его основные механизмы? Согласно Гуссерлю, основное влияние на описание мира оказывают идеально-типические картины объектов восприятия (Гуссерль называет их «эйдосами»: Eidos – картина, образ), которые позволяют нам классифицировать объекты, различать их и, соответственно, упорядочивать. Возьмем, например, несомненно необходимое для нашей жизни различие «ядовитый – съедобный». Каждое из этих понятий должно изучаться в отдельности. Мы должны знать признаки ядовитых растений, чтобы не сделаться их жертвой; мы должны узнать их идеально-типический образ и отнести встреченное растение к категории «ядовитый».

В философской традиции – у Канта или Аристотеля – такая идеально-типическая картина растения, животного или любого другого объекта называется Morphe, что значит образ, облик. В толтекской традиции мы имеем аналогичное понятие. Наше описание мира традиционно содержит огромный инвентарный список таких образов, которые позволяют нам различать при необходимости вещи и служат предпосылкой возникновения речи и систем понятий. Мы можем любое существующее понятие – будь то дерево, цветок, бабочка, кошка, собака и т.д. – связать с одним из визуальных идеальных образов, картин.

Однако маленький ребенок не являющийся еще членом описания мира, скорее всего назовет, согласно своему опыту, кошку «мяу-мяу», а овцу «бе-е». Однако и на этом уровне он уже научился, благодаря постоянным заботам своих учителей, связывать живого зверя с рудиментарным понятием.

Если описание мира полностью способно к функционированию, то влияние этой системы понятий-образов настолько возрастает, что мы можем отныне воспринимать и думать только в жестких образцах описания. Приведем один пример для пояснения вышеизложенного. Пусть мы наблюдаем дерево. Это дерево уникально, оно – единственное в своем роде, другого такого больше нет в Универсуме (в смысле материи, энергии и вообще существования). И однако мы причисляем этот уникум к семейству деревьев. Восприятие среднего человека предлагает нашему уникальному дереву точно такой же вид, как если и не всем, то, во всяком случае, многим другим деревьям. Интересующийся предметом дилетант заметит, возможно, по форме листьев, что речь идет о дубе. Ботаник распознает по виду плодов, о каком виде дубов идет речь. Он заметит еще и много других особенностей.

Однако во всех этих случаях мы имеем дело с обобщающим категоризированием – каждый из люден имеет жесткий, оказывающий па него влияние образ дерева, без которого невозможно ни распознавание, ни классифицирование специалистом. Но ни один из наших наблюдателей не видит особенность существования этого уникума творения, эту самостоятельно живущую энергию, которая и составляет сущность данного «дерева».

Только тот, кто способен устранить проекции нашего знания о мире, наше описание мира, признает действительную уникальность наблюдаемого феномена. Маленькие дети имеют способность непредубежденного, свободного от предрассудков созерцания, поскольку они еще не испытывают сверхмощного влияния Описания мира. Когда они исследуют какой-нибудь предмет, они рассматривают его очень углубленно, трогают его, пытаются укусить и т.д. Они не размышляют ни о потенциальной полезности феномена, ни о цели своих действий. Они полностью погружены в свои исследования, раскрыв широко глаза и направив взгляд на объект, при этом они частенько открывают и рот. В исследованиях человеческого поведения такое типичное выражение лица называют «лицом внимания». Выражение сосредоточенного внимания можно наблюдать не только у людей, но и у большинства других приматов. Оно пошляется всегда в момент, когда воспринимается что-то новое, чуждое или неожиданное.

Протестируйте сами разок это выражение лица: направьте ваш взгляд с широко раскрытыми глазами на любой предмет вашего окружения, позвольте подбородку удобно отвиснуть. Вы убедитесь, что с таким выражением лица, «лицом внимания», невозможно думать. Внутренний диалог, который поддерживает и оживляет наше описание мира, останавливается на мгновение в этом положении. Только через такую остановку внутреннего диалога и приходят толтеки к своему «видению».

Уже такие простые техники могут вызвать эффект, подобный не-деланию толтеков или феноменологической редукции Гуссерля. Техники не-делания дона Хуана представляют, конечно, более эффективные возможности остановки тирании описания мира. Они позволяют вернуться к тотальному опыту чистого наблюдения ребенка. Специально примененные техники не-делания могут положительно повлиять и даже устранить навязчивые идеи и невротические проявления в манере держать себя. Различные направления медитации используют, в принципе, аналогичный способ действия.

Кто-то уже сейчас хочет задать вопрос: почему вообще нужно стремиться к остановке внутреннего диалога? Что плохого содержится в нашем описании мира? И внутренний диалог, и описание мира, без сомнения, имеют смысл и необходимы.

Мы не будем здесь подвергать сомнению необходимость описания мира, но это описание должно занимать лишь полагающееся ему место! Оно должно постоянно проверяться и обновляться, так как в нем полно предрассудков, которые превращают описание мира в нашего тирана. Такие предрассудки, например, заключаются в суждениях типа «Ночная бабочка — вредная моль», «Пауки омерзительны и опасны» или «Одуванчик и полевой мак являются докучливыми сорняками».

Эти и подобные предрассудки привели целые поколения ослепших людей (слепых из-за описания мира) к бессмысленному преследованию и уничтожению другой жизни. Дело зашло так далеко, что одни люди подозревают, преследуют и убивают других людей только потому, что те имеют другой цвет кожи, религию или даже только способ питания. Основательная ревизия описания мира у отдельного человека необходима для того, чтобы, подведя баланс, действительно – то есть «действенно» – что-то изменить. Когда изменяется описание мира, изменяемся и мы сами и изменяется наш мир.

Толтекское учение исходит из того, что наше описание мира является лишь одним из множества возможных описаний. Дон Хуан учит своих учеников описанию мира магов, которое содержит иные образцы, понятия и методы. Описание магов утверждает, например, что мы можем разговаривать с растениями и животными и что растения и животные со своей стороны тоже разговаривают с нами. Процесс общения с растением не является для мага чем-то сверхъестественным. «Нормально» думающий человек, конечно же, сразу задаст вопрос, возможно ли это в действительности. Ответ звучит так: «Да, это возможно — во всяком случае, в описании мира у магов, которое, однако, не более и не менее “реально”, чем описание мира у обычного человека».

Естественно, нужны многие годы, чтобы какое-либо описание мира стало способным к функционированию, т.е. пока человек станет членом соответствующего соглашения о мире. Дети не рождаются со способностью говорить. Чтобы научиться разговаривать, чтобы овладеть каким-нибудь ремеслом или иным сложным деланием, нам всегда необходимо определенное время, в большинстве случаев долгие годы. Только в три года большинство детей начинает разговаривать мало-мальски связно, для изучения избранной профессии в профессиональном училище тоже нужно два–три года. После этого получают соответствующий диплом. Для того чтобы в какой-либо профессии стать хорошим работником и даже мастером своего деда, нужно еще более продолжительное время. Это справедливо и для магии. Если кто-то думает, что вполне достаточно для овладения делом просто получить информацию о нем, он глубоко заблуждается. Каждое описание требует определенного времени для изучения; это тем более справедливо для сложнейшего описания мира, будь-то обычный мир или мир магов.

Изучение описания магов, то есть собственно магии, не является, однако, ни в коей мере целью толтеков; это познание является лишь средством достижения цели. Дон Хуан говорит не один раз, что собственно магия заводит в тупик, и потому этот путь является ошибкой. Настоящая цель толтеков – абсолютное освобождение от рабства у любого описания мира, потому что ни одно описание не является самим миром.

Почему же тогда дон Хуан учит магии? Как уже сказано, магия у дона Хуана является только средством достижения цели. Нужно противопоставить друг другу различные описания мира, чтобы, в конечном счете, достичь окончательною освобождения от описаний. Толтеки проскальзывают через щель между описаниями, где описания отсутствуют вообще, чтобы прийти к их видению, их истинному познанию мира.

Слова «скользят» в «щель» являются, конечно, только метафорами, точно так же, как и выражение «другой мир» надо понимать метафорически. Другой мир является воспринимаемым продуктом иного описания мира, точно так же, как и обычный мир воспринимается только благодаря традиционному описанию. Другой мир ни в коем случае не является действительным «местом» в трансцендентном смысле.

Рассмотрим один пример скольжения-между-описаниями. В качестве иного мироописания нам послужит мир представлений южноамериканских индейцев аймара. Для методического противостояния нашему мироописанию пригодно не только описание магов, но и любое другое описание, принадлежащее чуждому нам культурному кругу. В качестве объекта исследования мы возьмем понимание времени, которое является существенной составной частью любого описания мира. Эдмунд Гуссерль даже посвятил феномену времени и осознанию времени целую книгу, в которой он доказывает важность «внутреннего осознания времени» в восприятиях человека. Доказательством этого служит то, что в основе каждого акта сознания лежит временной модус – сознание всегда существует для нас «во времени».

Гуссерль говорит о так называемом «трехступенчатом горизонте переживаний», который включает «ретенцию-удержание» (непосредственное прошлое), «мгновение» (настоящее) и «претенцию-притязание» (непосредственное будущее). Эти три уровня характерны для любого истинного переживания.

Феноменология – это нахождение того, что вечно говорит, но никогда не присутствует. Приставка «ре» в слове ретенция имеет значение «назад», в то время как приставка «пре» в слове «претенция» означает «перед». Таким образом, мы имеем в этом высказывании однозначное указание направления нашего осознания времени. Согласно последнему, прошлое лежит всегда «позади» нас, а будущее — «впереди». Само собой разумеется, согласится европеец, будущее лежит перед нами, а прошлое остается сзади. И если кто-то спросит: «Почему вы так думаете?», то получит, вероятно, ответ, что такое положение дел соответствует нашему естественному направлению движения при передвижении, и это запечатлено в чувствах людей. В данном случае представляют, что время «движется» совершенно так же, как и человек.

Однако «само собой разумеется» это далеко не везде. Индейцы аймара и некоторых других племен, вместе составляющие большую часть современных коренных жителей Америки, понимают время «с точностью до наоборот». Они утверждают: будущее находится позади нас, а прошлое лежит перед нами. Для европейского уха это может звучать как высказывание сумасшедшего, однако индейцы имеют интересные аргументы для подкрепления своей точки зрения. Прошлое известно, говорят они, а будущее всегда неизвестно. Мы не можем видеть, что находится позади нас, следовательно, «сзади нас» лежит неизвестное. Таким образом, прошлое лежит перед нами – оно есть известное, видимое. А будущее лежит позади нас – оно есть неизвестное, невидимое.

Этот пример показывает нам впечатляющее различие одной их основных структур любого мироописания – понимания времени. Достаточно иметь хоть немного фантазии, чтобы представить себе последствия, которые это основополагающее различие оказывает на описание мира. Нечего и удивляться тому, что нам, европейцам, южноамериканские индейцы представляются фаталистами.

Но вернемся к толтекам. Что будет означать скольжение-между-описаниями в нашем вышеупомянутом примере описания времени? Прежде всего это, безусловно, будет значить, что толтеки не привязываются к какому-то одному пониманию времени. Они ищут некое абстрактное понимание времени, которое не будет больше описанием, а будет познанием сущности. Такое познание сущности и обозначение сущности должно подходить к самым различным возможным описания, потому что у них у всех есть нечто общее – их воспринимаемость. Одно существенное высказывание о времени в этом смысле мы можем найти в шестой книге Кастанеды. Толтекское понимание времени описано там так: «Флоринда объяснила, что когда она и ее друзья говорят о времени, они не имеют в виду что-то такое, что измеряется движением часовой стрелки. Время является сущностью внимания». Данное высказывание столь абстрактно, что подходит к обоим описаниям времени в нашем примере. Оно подходит и к теоретическим размышлениям Гуссерля о внутреннем осознании времени, так что отвечает и самым высшим философским запросам.

Интересно далее рассмотреть практическую сторону учения толтеков о времени. В искусстве сталкинга есть одно упражнение, которое называется «поворотом головы». Мы не станем описывать сложный метод выполнения этого упражнения, но следующая цитата показывает нам практическое значение противопоставления одного описания мира другому.

«Обычно мы смотрим на время, уходящее от нас. Только сталкеры могут менять направление и поворачиваться лицом к накатывающемуся на нас времени... Поворачивание головы не равносильно взгляду в будущее, а означает, что время видится как нечто конкретное, хотя и непонятное».

Скольжение-между-описаниями означает далее практическое использование приема, позволяющего избежать проецирование собственного «я» на мнимые объяснения какого-либо мироописаиия, которые на самом деле абсолютно ничего нам не «объясняют». Такой образ действия получил у толтеков наименование «быть свидетелем». Кастанеда объясняет концепцию «свидетеля» следующим образом: «Быть свидетелем означает, что будьте ни о чем нельзя выносить суждений. Это означает, что речь идет о вечном видении, которое само по себе столь много значит, что никакие суждения уже не нужны».

Каким же образом, мы приходим к нашим предварительным суждениям, которые в итоге всегда являются только нашим описанием мира, независимо от того, родились мы в горах Южной Америки или в центре Европы? Этот вопрос отсылает нас к истории развития описания мира, которая, в конечном счете, является историей развития самого человека.

Дон Хуан утверждает в связи с этим, что человеческое восприятие сильно изменилось в ходе истории. Возраст «разума» с его строгим описанием мира сравнительно невелик, и человек провел большую часть своей истории в ином, более свободном состоянии.

Это высказывание полностью соответствует точке зрения палеоантропологии – одного из направлений исследований современной антропологии. Первым значительным шагом в становлении современного человека было прямохождение. Встав на две ноги, предки современного человека получили свободные руки, которые уже не использовались более при ходьбе. Кроме того, руки попади в сферу влияния глаз, что позволило управлять «владением» ими из одного центра. Первобытный человек учился «схватывать», «охватывать» вещи из своего окружения; мы и поныне используем эти «понятия», которые однозначно указывают на способность человеческой руки, для описания акта понимания: «Он легко схватывает материал». Находясь в поле зрения, руки обусловили в дальнейшем саморефлексию, первое самопознание, первый познавательный акт в философском смысле.

Палеоантропология доказывает сегодня, насколько сильно связано развитие человеческой руки с развитием мозга. Похоже, рука была своего рода катализатором в процессе развития больших полушарий мозга, являющихся, по мнению ученых, ответственными за функционирование языка и понимания. Внутри этого процесса развития человеческое мышление становилось все более саморефлексивным, направленным на самого человека. Появляется первый язык, причем ученые считают, что он состоял из знаков руки, жестов. Такой язык можно встретить еще и сегодня у племен, живущих первобытной естественной жизнью, например у бушменов Африки. С течением времени человек приобретал все больший контроль над, своими органами слуха, что привело к возникновению языка в современном смысле этого слова.

Параллельно этому человек учился изготовлению и использованию инструментов. Он познакомился также с согревающим и защищающим свойством огня и научился впоследствии разжигать его. Язык позволил превратить в традицию все эти способности, а также опыт, приобретаемый во время охоты. С этого момента могла возникнуть культура, опирающаяся на собственные традиции.

Однако саморефлексия и все традиционное делание человека было столь объемным и разнообразным, что с течением времени заполнило собой всю область сознания. Этот процесс отделил культуру от се праматери – природы. Современное индустриальное общество и культура общества потребления с их рационалистическим мышлением развили до предела этот медленный процесс отчуждения, начавшийся с того, что мы оторвали наши руки от матери-земли.

Многие люди испытывают сегодня страстное желание вернуться назад, к прежнему безвинному состоянию гармоничной жизни вместе с природой, вместо того чтобы с ней «бороться». Однако в их душах шевелится одновременно страх потереть все то, что человек с огромными усилиями описал и узнал за прошедшие тысячелетия. Сможем ли мы сохранить наше понимание и одновременно вернуться назад, к природе? Этот вопрос ждет своего решения, и если он не будет решен отдельными людьми, то не разрешится никогда.

Тональ, нагваль и первое кольцо силы

Чтобы логически завершить тему отношения толтеков к «нормальной» реальности и миру обычных людей, опишем основные положения толтекского учения.

Данная тема в смысле толтекского учения является аспектами одной и той же упорядочивающей инстанции, которую толтеки называют «тональ» (от толтекского tonalli – казаться, являться, показывать себя, быть видимым). Тональ является одновременно и описанием мира и творцом этого описания. Дон Хуан объясняет тональ следующим образом:

«Тональ – это организатор мира... Его громадную работу можно, вероятно, лучше всего объяснить, если сказать, что на его плечах покоится задача упорядочивания хаоса мира. Не будет преувеличением утверждать, как это делают маги, что все, что мы как люди знаем и делаем, является произведением тоналя... Тональ – это все, чем мы являемся... Посмотри вокруг! Все, для чего у нас есть слова, является тоналем. И поскольку тональ является не чем иным, как только своим собственным деланием, все попадает, следовательно, в сферу его действия».

Тональ является частью того, что дон Хуан называет исходной парой или истинной парой. Другая часть обозначается как «нагваль». Толтекское учение говорит, что обе эти части существуют совместно при рождении ребенка. Они вместе образуют первоначальное «единство себя». Толтеки исходят из того, что все мы от рождения обладаем двумя этими различными видами сознания. Их можно представить как близнецов, из которых один – тональ – воспитывается, обучается и научается. Второй близнец после рождения будет заперт в подвал и в дальнейшем о нем забудут. Это сокровенная часть человека, нагваль, который выражает себя у обычного человека разве что во время сна.

Мы все являемся тоналей. Тональ – это наше «я», наша личность, все, что мы знаем, учим и познаем. Ведь «мой» мир – это все то, что «я» знаю, узнаю и познаю. Чтобы правильно понять тональ, воспользуемся приемом аллегории. В «Кольце силы» дон Хуан объясняет тональ, используя обычный стол в ресторане. Поверхность стола является как бы островом. Этот остров – тональ человека и одновременно сама личность. На острове находятся самые различные предметы, все вещи, существующие в мире этого человека. Остров является, таким образом, одновременно и миром и самим «я». Это личностный тональ.

Такое редуцированное представление «мир как я» мы находим также и у Гуссерля, который благодаря радикальным шагам редукции трансцендентального эпохе (самовоздержание от какой бы то ни было действительности вне собственного сознания) приходит к «трансцендентальному я» и представлению о «трансцендентальной субъективности». Аллегорию «я как остров» находим мы также в психологии, например, у Зигмунда Фрейда или Карла Густава Юнга.

Дуалистическая концепция реальности, находящая свое выражение в терминах «тональ» и «нагваль» является одним из наиболее интересных аспектов видения мира, по дону Хуану.

Наиболее подробное разъяснение сути тоналя и нагваля Кастанеда приводит в своей книге «Сказки о силе». В ней он открывает нам два аспекта тоналя: это и пространство, в котором обычный человек существует на протяжении жизни, и организующее начало, дающее смысл и значение всему, имеющему отношение к осознанию.

Тональ включает в себя все, чем является человек, все, о чем он думает и что делает, все, о чем мы вообще можем думать и говорить. Рассудок, мышление и обычное описание реальности – вот твердыни тоналя, они включают весь спектр известного. Для обычного человека существует только известное, и потому сознательный опыт ограничен для него пределами тоналя – приобретение этого опыта начинается с момента рождения и заканчивается со смертью.

Соответственно, нагваль можно определить как все, остающееся за пределами тоналя. Это то, о чем невозможно помыслить. Кастанеда описывает тональ как остров, на котором проходит вся повседневная жизнь. Никто не знает о том, что лежит за пределами острова. Нагваль в этом случае будет окружающим остров пространством невообразимых тайн.

Итак, тональ и нагваль являются истинными противоположностями в мире, хотя по сути своей они едины.

Тональ – это то, что называют порядком, космосом, сансарой, миром дольним. Нагваль – отсутствие порядка, хаос, нирвана, мир горний, царство Божие. Тональ и нагваль находятся во всем или все является ими.

Все во вселенной, начиная с атома и кончая галактикой, имеет свое особое устройство. Все вещи в мире подчинены определенным принципам и действуют по неизменным законам. Эта мировая гармония называется тоналем.

Тональ – это космический разум, но в то же время этот сложный космос покоится на лоне великого океана изначальной пустоты, обители стихийных сил, не имеющих ни порядка, ни принципов, ни законов. Эта великая, неопределенность, дающая начало всему, называется нагвалем. Вместе с тем, что вся вселенная представляет собой великий тональ, у каждой отдельной вещи существует свой порядок, свой тональ. Тонали разных вещей, хотя могут быть похожими, в то же время имеют индивидуальные различия. Каждая эпоха также имеет свой тональ, называемый тоналем времени. Период динозавров имел свой порядок, наш период – свой.

Средние века имели свою социальную организацию, а 20 век – свою. Тональ – это время, нагваль – вечность.

Нагваль и тональ чередуются друг с другом. Тональ – жизнь, сознание, нагваль – разрушение и смерть. Из нагваля выходит тональ. Периоды тоналя – порядка и жизни – сменяются периодами хаоса и разрушения.

Из небытия – нагваля – появляется бытие – тональ, чтобы вновь быть сметенным стихийными силами. Одни виды порядка сменяются другими. Так же как цивилизация майя была уничтожена после прихода другой цивилизации, чьим олицетворением явились конкистадоры, один вид порядка тоналя является губительным и разрушительным для другого вида. Это же мы можем наблюдать в мире политики: порядок социалистический боролся с порядком капиталистическим, но тональ капитализма оказался более сильным и безупречным. Так, одни виды животных, растений и насекомых уничтожают другие и паразитируют на них. Один вид тоналя для другого является нагвалем. Когда рождается любое живое существо (в том числе человек), то оно в силу своих формы, вида и т. п. является тоналем, но внутри оно нагваль.

Постепенно в процессе жизни в нем формируются привычки, навыки, вырабатываются рефлексы и шаблоны тоналя той среды, в которой находится данное существо.

У человека формируется личность. Физиологически личность связана с левым полушарием мозга, а сущность с правым. В начале жизни оба полушария мозга человека имеют правосторонние функции. После разделения функций полушарий мозга в человеке разгорается борьба чувства и ума, нагваля и тоналя, дьявола и ангела-хранителя. Часто этот хранитель превращается в охранника – деспота, подавляющего все, не соответствующее его представлениям о морали. Правое полушарие мозга связано с левой стороной тела: левым глазом, ухом, ноздрей и т.д., которые считаются магическими, воспринимающими мир нагваля. Левое полушарие мозга связано с правой стороной тела – стороной тоналя. Это разделение известно во многих мифологических, религиозных системах.

Йоги считают, что с левой стороной тела связан лунный канал Ида, а с правой – солнечный Пудгала. Правый отвечает за сенсорное восприятие, за моторное действие – левый. Ида и Пудгала связаны с левым и правым стволами волокон спинного мозга (то, что так манит и пугает, – это великая магия противоположностей и обыденности).

Нагваль человека отвечает за интуицию, магические способности, чувства, сновидение, волю. Тональ содержит в себе карту мира, т. е. перечень всего известного, вещей, понятий и т.д., которые имеют свое словесное обозначение. С детства эта карта растет, обретая новые понятия и навыки, но со временем, когда ум человека закрепощается в догматизме, она становится неспособной более расти и гармонично охватывать новые явления мира. Однако как бы широко ум ни был способен охватить порядок мира, как бы много ни принимал точек зрения, он не способен постичь нагваль, лежащий за пределами тоналя. Гибкий тональ способен выстоять под ударами нового и неизвестного. Состояние тоналя человека зависит от привычек, из которых складываются его характер, образ жизни. Дурные привычки, ослабляющие человека, ослабляют тональ. Здоровый образ жизни и безупречность укрепляют тональ, делая его способным встретить нагваль.

Маги с самого начала ученичества укрепляют тональ, готовя его к встрече с неведомым. Без этого тональ будет смертен, и человека постигнет безумие. Чтобы соприкосновение с нагвалем не было смертельным, человек должен иметь гармонично сформированную личность, прослойку между миром и индивидуальностью человека.

Личность – это сумма привычек, навыков, средств общения, помогающая жить в мире и обществе. Если вы переезжаете в другую страну, то ваша личность не может гармонично существовать там, пока вы не выучите язык, манеры и обычаи того народа. Если вы жили в городе, а затем переехали в лес, то вам нужны навыки жизни в лесу.

Ваша индивидуальность остается той же, но личность меняется в разной среде обитания, позволяя вам приспосабливаться к ней.

Тональ мага должен быть безупречнее тоналей обычных людей. Только тот человек, который становится учеником мага, имеет правильный и безупречный тональ. Тот, кто совершенствует тональ, – учитель, человек, показывающий ученику нагваль, – бенефактор.

Нагваль оказывает подавляющее воздействие на тональ, ибо нагваль разрушает тональ. Не могут хаос и порядок существовать мирно. Стихийные силы хаоса разрушают порядок, но безупречный тональ способен выдержать большое давление силы.

Тональ человека делается слабым вследствие индульгирования, т.е. привычки думать о себе как о слабом, неудачливом и глупом, оправдывать свои слабости. Такие самовнушения, опасения и страхи более всего подрывают тональ, приводя к появлению других вредных привычек.

Тональ имеет две стороны. Первая, внешняя – бахрома, поверхность острова, она связана с действием, совершением внешних поступков. Это беспорядочная сторона – механический двигательный центр.

Вторая часть связана с умом, суждением и решением. Это внутренний тональ, более нежный и более сложный.

Часто между умом и действием у человека возникает разлад.

Человек не способен сдерживать свои проявления или осуществить свои замыслы. Соответствие слова делу определяет гармонию между двумя частями тоналя. Хороший тональ гармоничен. Нагваль – это наша индивидуальность.

Он несет ответственность за творчество (ибо тональ – это только шаблоны и стереотипы заученных действий), за силу и парапсихологические способности.

Нагваль может творить невероятное: биоэнергию, тонкое тело, дух человека, его волю.

Когда нагваль выходит наружу, тональ сжимается. Например, в момент ясновидения… вспышки интуиции, внутренний диалог – атрибут тоналя затихает. В момент сильных эмоциональных переживаний логический ум тоналя отступает на задний план. При встрече с неведомым тональ отступает.

В момент смертельной опасности нагваль может выйти наружу и защищать тональ. Любое действие магии осуществляется за счет нагваля. Чтобы нагваль мог выйти наружу, тональ нужно научиться сжимать. Чем более сильным, свободным, раскованным и естественным становится тональ, тем легче его сжать. У мага нагваль появляется с помощью усилия его тоналя. Может ли маг проявить тональ, зависит от количества личной силы мага, а она в свою очередь определяется его безупречностью.

Обычный человеческий тональ – разум находится в беспорядке. Требуется большая работа над собой, чтобы очистить, привести в порядок свой тональ. Быть совершенным тоналем значит осознавать все, что происходит на острове тоналя. Многие люди живут неосознанно, будто во сне, грезят, мечтают автоматически, осуждают, спорят, едят, смотрят телевизор и т.д. Когда человек бдителен, внимателен к своим мыслям, чувствам, внутреннему диалогу, своему состоянию, это состояние будет сознательным. У человека есть центр сознания свидетеля, взирающего на тело, ум, чувства. Если у человека появляется такой центр, то его тональ становится совершенным.

Средний тональ человека должен характеризоваться единством, т.е. порядок и самоконтроль должны охватывать все существо.

Маг же должен разорвать сформировавшееся единство, чтобы тональ и нагваль воспринимались по отдельности.

Восприятие тоналя ограничено миром тоналя и человек не может воспринимать нагваль. Для цивилизованного человека нагвалем может быть природа, ландшафт, туман и т.д., ибо он может легко отличить вещи промышленного производства, но не отличит одного камня от другого. Для дикаря – наоборот, он отличит веточки и листья от других веточек и листьев, но не отличит пылесос от магнитофона.

Чтобы воспринимать нагваль, нужно уйти от обычного восприятия тоналя. Так же, чтобы видеть сон, нужно уснуть и отключиться от физического мира. Расщепить восприятие человека не просто. Это могут сделать только два безупречных мага – учитель и бенефактор. Если они, расщепив восприятие человека, не сумеют собрать его, то человек умрет. Это расщепление осуществляется путем разделения восприятия правого и левого полушарий мозга.

Способом такого расщепления может быть шептание в оба уха. Учитель шепчет в правое ухо, бенефактор – в левое.

Такое же действие способен оказать взгляд, направленный в правый глаз человека с одновременной посылкой луча энергии в него. То есть воздействие волей может остановить внутренний диалог и вызвать нагваль наружу, притягивая его своей волей. Цель и задача мага – вступить в мир нагваля. Тоналю дают осознать, что он вступил в мир магов, но тональ не знает, что решение находится в мире нагваля и определяется сверхличными силами. Однако нужно войти в нагваль, не покалечив тональ, иначе человек может умереть.

Таинственная сила, таящаяся в женщине, – дар нагваля. Женщина более совершенна в постижении нагваля, да и нагваль женского рода, а тональ – мужского. Вхождение в нагваль в Индии известно как самадхи, но впечатления от этого выхода не всегда легко перенести в тональ.

Для этого маг должен уметь по своей воле свободно входить в невиданные области и выходить из них.

Толтеки считают также, что существует коллективный тональ для всех, который называется «тоналей времени». Дон Хуан указывает Кастанеде на другие столы в ресторане. Хотя на разных столах стоят разные тарелки и различная еда, все же все столы очень похожи друг на друга. Точно так же, как похожи один на другой столы, похожи и личностные тонали. Причина этого – совместный тональ времени.

Собственно, мы воспитываемся и обучаемся по правилам тоналя времени тому, как мы должны называть и упорядочивать предметы на нашем острове. Так, например, каждый тональ имеет тенденцию разбивать все предметы на острове на пары. Согласно дону Хуану, это происходит потому, что тональ чувствует свое несовершенство, поскольку является лишь частью первоначальной пары тональ–нагваль, и пытается изо всех сил восполнить это:

«Мы чувствуем две наши части, но мы представляем их себе всегда только при помощи предметов тоналя. Так мы говорим, что две наши части – это душа и тело. Или дух и материя. Или добро и зло, Бог и сатана. Но мы никогда не поймем, что объединяем в пары только вещи с нашего острова, точно так же, как мы связываем попарно чай и кофе, хлеб и блины или горчицу и перец».

Для европейца, который дифференцирован своим тоналем времени на суждения и оценки, может показаться невыносимой относительность, двойственность любой ценности, которая логически вытекает из данной цитаты. Все масштабы оценки, такие, как положительный – отрицательный, плохой – хороший и т.д., выпадают из их определяющих шаблонов и становятся тем, чем они всегда и были, – самостоятельными, независимыми предметами нашего тоналя, нашего описания мира. Для индейского тоналя времени такое отношение к ценностям не является чем-то чуждым. Аймара знают закон относительности ценностных представлений: «В единстве бытия нет никаких представлений о ценности. Если мы обозначаем что-то как “хорошее” или “плохое” мы должны всегда осознавать относительность подобных суждений».

Дон Хуан рекомендует своим ученикам рассматривать других людей всегда как тонали, потому что тогда нельзя никого ни осудить с точки зрения морали, ни оправдать из сочувствия. Наблюдать кого-то как тональ – значит судить не приговаривая и не извиняя. Осуждать нельзя, потому что ясна относительность подобного процесса; оправдывать же нельзя потому, что другой человек имеет власть над своим тоналем, то есть он сам привел себя в это положение. Мы находим здесь типичную стратегию свидетеля.

Если мы говорим о власти, которую человек имеет над своим тоналей, то это значит, что мы имеем тональ, который сам на себя влияет. Эту власть надо понимать как возможность изменить фасад нашего острова тоналя. Мы можем как угодно располагать предметы на столе в аллегорическом пояснении дона Хуана, переставлять их. К содержанию тоналя невозможно что-то добавить или оттуда что-то убрать, но взаиморасположение вещей внутри тоналя мы изменяем сами, изменяя при этом и обстоятельства своей жизни. Но надо сказать, что обычный человек никогда не изменяет фасад своего тоналя. Лишь очень плохие условия, такие, как тяжелая болезнь, война или подобные судьбоносные явления, могут принудить его изменить свое мышление, свой образ жизни – и только из огромного желания выжить. В обычной жизни однажды выученное описание и взаиморасположение вырастает в мелочное, деспотичное «я», которое еще более укрепляет свои структуры благодаря монотонному внутреннему диалогу, так что они, в конце концов, становятся настолько жесткими, что уже совершенно не способны к изменению. Достопримечательно, что психология говорит в этой связи о «я-комплексе».

Толтеки, напротив, изменяют с помощью воли фасад своего тоналя, чтобы вновь организовать его стратегически осмысленным образом. Средствами к так называемой «трансформации острова тоналя» являются, например, техники сталкинга, не-делания и, не в последнюю очередь, остановка внутреннего диалога. При этом предрассудки, дурные привычки и тому подобное могут быть отправлены на задний план острова, где они останутся как неиспользуемый инвентарь. А другие вещи выдвигаются на передний план, – вещи, о которых мы всегда знали, но никогда их не использовали. Это может быть все, что угодно. Параметром трансформации является здесь для толтеков «делание стратегии» и «путь с сердцем».

Концепция «делания стратегии» исходит их того, что тональ в сущности представляет собой инвентарный список вещей и способов поведения себя самого. На самом верху инвентарного списка находятся позиции, которые требуют наибольшего расхода энергии. Обычно это способы отношений с очень ограниченной действительной ценностью для выживания человека. Толтеки убеждены, что почти у всех людей под номером 1 в инвентарном списке находится самомнение, чувство собственной важности. При этом они направляют усилия на изменение позиции в инвентарном списке, чтобы на место чувства собственной важности поставить иной способ поведения, как, например, контроль за своими действиями или самодисциплина.

Концепция «путь с сердцем» исходит из того, что вещи на фасаде тоналя являются защитными щитами против неконтролируемых атак нашего сумасшедшего близнеца – нагваля. По словам дона Хуана, все делание обычного человека является таким щитом против сил, которые в полном смысле принадлежат к нашему единому «я», но которые мы оторвали от себя в процессе нашего развития. Поскольку толтеки сознательно ищут контакт с этими силами, им нужны особые щиты, которые бы не блокировали данные силы, а помогали их использовать. Поэтому им нужно некоторое количество избранных вещей и способов поведения, которые бы давали им мир и радость, чтобы не допустить в их мысли страх или сомнения:

«Именно последовательный выбор пути с сердцем делает воина отличным от среднего человека. Он знает, что путь имеет сердце, когда он един с этим путем, когда он испытывает огромный покой и наслаждение, идя по нему. Веши, которые воин отбирает, чтобы сделать свои щиты, – это элементы пути с сердцем».

Делание стратегии – это в определенной степени рациональный момент трансформации тоналя, в то время как путь с сердцем является очень индивидуальным, зависимым от чувств личности масштабом изменения. Однако и тот и другой прежде всего являются свободными масштабами, которые не принуждают толтеков к какому-либо определенному деланию. В этом заключается важнейшее отличие толтекского учения от многочисленных «священных учений», которые в строго определенных догматических формах увлекают и «соблазняют» своих учеников.

Следующей целью толтеков является гармонизация внутри личностного тоналя. Собственно тональ, выражаясь упрощенно, имеет две стороны. Поверхность или фасад острова – это наши действия, наше поведение. Внутренний тональ ответствен за наши суждения и решения. В «корректном» тонале обе части находятся в равновесии, они полностью гармонируют друг с другом. Это значит, что корректный тональ действует согласно своим решениям и делает то, что он считает правильным. Если мы решили что-то – мы должны действовать в соответствии с нашим решением: если мы осознали какую-то истину или положение дел – мы должны в дальнейшей жизни всегда учитывать их на практике. Для толтеков это и есть «гармония в тонале».

Все же иное означает неравновесие, а значит, и борьбу в собственном тонале, в собственном «я». «Я» недовольно «мной», потому что «я» не сделало того, что «я» для «меня» запланировал, – вот это и есть пример борьбы в тонале. И как говорит дон Хуан: «Борьба в самом тонале – это одна из самых бессмысленных битв, какую я только могу представить».

У толтекского понятия «Я»-тоналя необычайная похожесть с «трансцендентальным я» Гуссерля. К тому же мнение толтеков совпадает с представлением аналитической психологии Карла Густава Юнга о так называемом «Я-комплексе». Параллели этих теорий о «Я» совпадают вплоть до малейших деталей.

Мы имеем дело не с какой-то примитивной идеей о «Я», а со сложной теорией, причем подтвержденной исследованиями в теории познания. Кроме того, толтекская философия личности нацелена на практическую перепроверку и использование знаний о тонале – существенная черта, которой недостает нынешней европейской философии в целом. Не будет преувеличением сказать, что толтекское учение может служить образцом практической философии.

Чтобы завершить теоретические размышления о толтекском взгляде на тему «тональ – обычная реальность», представим еще так называемое «первое кольцо силы». Оно называется еще «первое внимание» или «внимание тоналя». Посредством первого кольца силы мы воспринимаем наш повседневный мир, придаем ему смысл и действительность. Дон Хуан замечает по этому поводу:

«Это кольцо, которое замыкается вскоре после нашего рождения, – разум и его спутник – разговор. Совместно они порождают мир и держат в горсти. Таким образом, мир является в своей основе миром, созданным посредством описания и его догматических, нерушимых правил, которые наш разум учится уважать и защищать».

Первое кольцо силы графически может быть представлено следующим образом.

Первое кольцо силы, или внимание тоналя
Рис. Первое кольцо силы, или внимание тоналя

Разум является центром кольца силы, это, так сказать, наблюдательный пост, из которого мы обозреваем весь мир тоналя. Он управляет правилами, по которым мы понимаем и познаем мир.

Разговор представляет собой спутник, который вращается вокруг центра – разума. Он символизирует кругообразное движение нашего внутреннего диалога вокруг разумного объяснения мира, которое представляет собой продукт языка, речи. Разум и разговор непосредственно связаны между собой: они могут функционировать только совместно. Разум упорядочивает речь – речь является единственным средством выражения правил разума. Связь между речью и разумом символизирует процесс понимания.

Посредством этой системы мы поддерживаем наш разумный мир в действии. Если бы мы этого не делали, то вы никогда не смогли бы прочесть этих строк, они не имели бы для вас никакого смысла. Система служит для того, чтобы прийти к восприятию, которое может быть познано, и к разумному мышлению, а не только для того, чтобы просто открыть глаза. Мы должны познать все, что пас окружает!

Грудной младенец, например, хотя и является полноценным человеком, но не может ничего поделать с огромным количеством вещей, которые мы воспринимаем как само собой разумеющееся. Об этом не следует забывать. Философия вообще, как и учение толтеков в частности, показывает, что человеческое познание вовсе не является таким простым и понятным делом, как нам бы того хотелось. Нужно приложить огромные усилия, чтобы сделать из новорожденного мыслящего человека. Обучение начинается уже в семье, от родителей, и далее продолжается с помощью огромной машины – образовательной системы, начинающейся в обычной школе и заканчивающейся университетом. Все то, что мы изучаем, наполняет постепенно наше сознание, занимает его целиком и полностью аналогично тому, как предметы и отходы нашей цивилизации угрожают переполнить Землю.

Мы не хотим умалить здесь исторические достижения разума, но они должны подвергнуться основательной критике. Они должны занимать только соответствующее им место. С точки зрения теории познания, толтеки совершенно правы, когда говорят, что «разум отражает в конечном счете только внешний порядок и что он не знает ничего, кроме этого порядка... Разум может только переживать действия тоналя, но никогда не сможет полностью понять или разгадать его. Уже то положение дел, что мы думаем и говорим, указывает на порядок, который мы поддерживаем, не зная, что мы это делаем и что собой, собственно, представляет этот порядок».

Тут, однако, вновь замыкается круг, так как мы опять приходим к заключению, что мир является необъяснимой тайной и останется таковой навеки. Первая заповедь правила сталкинга самоочевидна. Хотя мы и разгадали кое-что о том, «как» происходит процесс познания нормальной действительности, мы раскрыли механизмы познания; но то, «что» является познаваемым, мир в его трансцендентном смысле мы не можем разгадать. «Мир в себе» есть и остается единственным чудом, поводом для несказанного удивления. К тому же тональ, наше «я» и наше повседневное восприятие смертны. «Тональ начинается с рождением и заканчивается смертью», мы все это знаем, хотя многие и хотели бы забыть о таком положении дед: Однако именно честный взгляд на нашу смертность мог бы открыть нам врата к другим опытам и другой действительности, которые не подчиняются естественным ограничениям разума.

 

Окончание:   Основы учения толтеков. Часть 2

 
Действительность, как ее понимает человек, – абсолютно прочное, независимое от нас, однако познаваемое нами бытие – такая действительность не существует и не может существовать.
Ганс Файхингер