Основы учения толтеков. Часть 2

17 Ноября 2011

Часть 1

Скрытое: эманации Орла и точки сборки

Вторая большая система толтекского учения – искусства сновидения (овладение осознанием) – исходит из предпосылки, что все мы от рождения обладаем двумя видами сознания. С первым видом – тоналем – мы только что познакомились. Это очень хорошо известное каждому «Я»-сознание, благодаря которому мы действуем и функционируем в повседневной жизни.

Другой вид сознания толтеки называют «нагваль» (от толтекского nahualli – себя скрывающее, маскирующее). Для области нагваля нет ни слов, ни понятий, потому что она для нашего я – тоналя – совершенно недоступна. Мы можем пережить только воздействие нагваля, почему он и понимается прежде всею как «сила». В аллегории о тонале как острове нагваль является морем, которое окружает остров.

По мнению толтеков, мы, люди, обладаем особыми воспринимающими функциями, которые позволяют нам воспринимать нагваль и его мир точно так же, как разум и разговор помогают нам воспринимать мир тоналя. Одной из таких функций нагваля является «сновидение». Толтекское «сновидение», однако, не идентично нашему обычному ночному сновидению, но больше похоже па дневные мечтания или представления желаемого. «Сновидение» является практической системой для сознательного контроля за собственными действиями в происходящем во сне.

Попытаемся снова испытать исходные посылки толтекской системы знаний на их достоверность. Наш вопрос должен звучать так: действительно ли существует некая другая автономная часть человека, которая неравна известному Я-сознанию и даже якобы противостоит ей? И как раз этот вопрос определил всю историю современной психологии двадцатого века.

Зигмунд Фрейд считается по праву отцом современной психотерапии и психоанализа. Его самой большой заслугой было открытие теории инстинктов, которая сводила все душевные процессы к сексуальной мотивации (сексуальная энергия, либидо), и открытие и исследование превосходящею значения утонченной неосознаваемой психики.

По его мнению, неосознаваемая часть нашей психики находит выражение в сновидениях. Фрейд исходил из тезиса, что в области «бессознательного» остается вытесненный нашим «я» материал переживаний, чтобы оттуда автономным образом снова проникать на поверхность нашего опознания. При этом Фрейд предложил модель понимания психических процессов, которая объясняла прежде всего происхождение неврозов, тех аномалий поведения, которыми соответствующие лица не в состоянии сознательно управлять. Он заявил также, вразрез с психопатологией того времени, что существует принципиальная возможность позднейшей обработки психических травм, которые в настоящий момент являются вытесненными из сознания, но могут позже быть переработаны с помощью снов и сознательного подхода к их содержанию.

Область души, которая у Фрейда была равнозначна области бессознательного, имеющейся у каждой личности, имела для него в этом смысле значение некоего рода буферной зоны или даже психических «мусорных отвалов» для вытесненных нашим «Я» содержаний сознания, преимущественно сексуальных.

Швейцарский психолог Кард Густав Юнг (1875–1961) был в юности учеником Фрейда. На основании своего практического опыта психиатра он развил впоследствии комплексную систему широкого понимания психического, которая не содержала очевидных недостатков теории Фрейда. Он показал относительность сексуальной ориентации неосознаваемых психических процессов, играющей у Фрейда исключительную, едва ли не всеобъемлющую роль, и разработал многослойную модель «бессознательного». Так, Юнг делает, например, различие между индивидуально унаследованным «личностным бессознательным» и тоже унаследованным общечеловеческим «коллективным бессознательным». Силу стремлений души, понимаемую Фрейдом как чисто сексуальную, как либидо, Юнг объясняет по-другому. По его мнению, существует так называемая «психическая энергия», которая, наряду с сексуальным аспектом, имеет также и многочисленные иные формы выражения. Аналитическая или комплексная психология К. Г. Юнга с ее идеей о бессознательном как дополняющем, автономном бытии нашего «Я» удивительно похожа на толтекское учение о тонале и нагвале. Она послужит нам в дальнейшем сравнительным базисом при исследовании толтекского учения о сновидении. Психология Юнга как будто специально предназначена для подведения опор под учение толтеков, не в последнюю очередь и потому, что исследование сновидений является ее специальной областью. Юнг собственноручно проанализировал за свою жизнь более чем 80 000 сновидений у своих пациентов и таким образом пришел к заключению об основных структурах психики.

Однако и перед Юнгом стояла та же проблема – доказать свои тезисы с помощью рационалистического научного метода. Можно ли вообще говорить о некоей автономной психической составляющей? Обычное восприятие большинства современных людей идентифицирует психику с сознанием, с так называемой «духовной внутренней жизнью» человека. Многие психологические теории современности также имеют тенденцию к подобному наивному пониманию. Итак, есть ли вообще в нашем «я» неосознаваемая, самостоятельная психика, как это постулирует Юнг? На этот вопрос сам Юнг отвечает следующее:

«Такое понимание является эмпирически совершенно верным, поскольку не только на примитивной ступени, но и у так называемого культурного человека психическое показывает себя как нечто объективное, что в большой степени уклоняется от нашего “мыслимого сознания”. Так, например, мы не можем подавить большинство эмоций, мы не можем превратить плохое настроение в хорошее, мы не можем ни заказать сновидения, ни отказаться от них... Мы только любим убаюкивать себя мыслью о том, что мы являемся господами в собственном доме. В действительности же мы обречены в значительной мере лишь надеяться на то, что наша бессознательная психика правильно функционирует сама по себе и не оставит нас при необходимости на произвол судьбы... С учетом такого положения вещей становится понятным, что старые представления о душе как о чем-то самостоятельном, не только объективном, но и даже опасно произвольном, оправданны».

Это значит, что действительно имеется некая инстанция внутри или около нас, которая не осознается нашим «я», а действует совершенно автономно. Эта инстанция, которую толтеки и называют нагвалем, может даже при обычных обстоятельствах взять на себя контроль над всеми телесными процессами, которые иначе подчиняются сознательному «я». Вспомним хотя бы пример лунатизма, который нередок у детей и подростков до периода полового созревания. Соответствующий человек лежит в постели, спит, заснуло также и его сознательное «я». Вдруг он встает, как будто проснулся, ходит туда-сюда, что-то делает и даже нередко разговаривает некоторое время с другим человеком. Но его я-сознание продолжает спать. Оно не будет иметь никаких воспоминаний о происходящем и действиях, совершенных в данном состоянии, потому что оно в этих действиях не участвовало. Совсем иная, автономная сила взяла на некоторый срок управление телом лунатика. Лунатизм ни в коей мере не является одержимостью какими-то духами – это только другая часть нашего общего «я», которая также обладает особого рода осознанием и на некоторый срок принимает на себя функцию контроля. Поэтому психология не видит в сомнамбулизме никаких болезненных проявлений. Скорее всего это некое чудесное состояние, которое открывает нам первоначальную мощь бессознательного, нагваля.

Итак, мы можем исходить из того, что у человека действительно имеется некая таинственная часть, о которой «я» не знает и не хочет ничего знать. Предпосылки второй толтекской системы могут, следовательно, рассматриваться как истинные. Но прежде, чем мы подойдем поближе к нашей теме «сон – сновидение», необходимо избавиться от ходячего заблуждения при обычном понимании психологии К. Г. Юнга. А именно – что бессознательное само без-сознания. Это недоразумение возникло вследствие термина «бессознательное». Бессознательное – это не обязательно «не осознающее само себя», оно имеет, скорее, другой род осознания, которое, однако, в обычном случае не имеет отражательной природы. Оно более похоже на осознание предков современного человека. Надо хорошо понимать, что бессознательное потому названо бессознательным, что оно скрыто от нашего «я», от нормального состояния Дознания. Юнг сам утверждает: «Бессознательное воспринимает, имеет намерения и догадки, совершенно так же чувствует и думает, как и сознание. Мы знаем об этом достаточно из опытов психопатологии и исследований функции сна».

Согласно мнению глубинной психологии, функция сна имеет компенсаторный характер. Как говорит Юнг в своей статье «О сущности снов», компенсация является «противопоставлением или сравнением различных данных или исходных положений, благодаря чему возникает равновесие или исправление». Сон представляет собой, таким образом, своего рода мост понимания между бессознательным и сознанием, по которому бессознательное выражает свое мнение об установках сознания. Однако толкование посланий, которые по мосту сна проникают к «я», удается последнему только в редких случаях, так как бессознательное говорит своим собственным языком образов и символов. Даже опытные психоаналитики нередко сталкиваются с трудностями в толковании снов, потому что система значений символов не имеет единства.

Толтеки также познали, что сны представляют собой мост, естественную связь между обеими сторонами человеческого сознания. Правда, они не занимались толкованием снов. Дон Хуан просто заявляет в «Путешествии в Икстлан», что это было бы слишком мелко. Они разработали специальную методику видеть сны, которую они называют «искусством сновидения». Дон Хуан называет сновидение «методом делания-себя-доступным-силе». Обычно мост сновидения функционирует только в одном направлении: от бессознательного к сознательному, от нагваля – к тоналю. Толтеки идут в противоположном направлении. Они движутся с полным осознанием себя по мосту сновидения к силе, к нагвалю, к бессознательному. Однако как можно представить это практически?

Главное различие между обычным сном и сновидением толтеков – в сознательном контроле собственных действий в происходящем во сне. Обучение методике сновидения начинается с того, чтобы в одном из снов суметь увидеть свои руки. При этом подразумеваются, конечно, руки тела сновидения, а не руки физического тела. Это смотрение-на-руки содержит определенную меру рефлексии – отражения, так что человек при этом осознает, что он находится в состоянии сна. Этот «трюк» действительно функционирует, как познали многие на собственном опыте. Кроме того, он представляет собой точное повторение акта возникновения рефлексивного Я-сознания, когда поясняли взаимосвязь рука–речь–разум.

Удивление действительно очень велико, если спящий понимает, что он находится в полном опознании и при этом, однако, не в своем физическом теле. Он воспринимает кажущийся вполне реальным мир сновидения и совершенно новое собственное тело, так называемое тело сновидения. Его взгляд начинает блуждать от созерцания рук этого тела сновидения к предметам окружающею мира сновидения. Таков обязательный первый шаг при обучении искусству сновидения. Благодаря тренировке эта техника становится все более совершенной, пока сновидящий не научится сознательно задерживаться в мире сновидения продолжительное время. Далее толтеки развивают благодаря сознательному контролю сновидения некоторый вид параллельного существования нормального «я» – так называемый «двойник», или «другое я».

Европейские исследователи сна также усиленно занимаются в последние годы этим сознательным родом сновидений, которые получили у нас названия «ясное сновидение», или «осознанное сновидение». Однако хотя эти исследователи и приоткрыли дверь в «сновидения» и «период сна», они, кажется, и сами не понимают, что же они открыли и чему это может служить. Тем не менее, они делают первые шаги в совершенно новой области сознания, и это можно только приветствовать.

С другой стороны, в различных эзотерических кругах имеются объединения в виде сект, которые пользуются техникой сновидения, чтобы привязать к себе новых сторонников. Подобного рода козни весьма опасны, так как такой образ действий не может быть полезным для серьезных занятий сновидением.

Техника сновидения служит у толтеков методом получения новых знаний. Здесь, вероятно, кто-то возразит, что совершенно невозможно из порождений нашей фантазии – снов – получить какие-либо знания. Является ли, однако, сон действительно лишь фантастическим образованием? Мы не можем его ни произвольно задавать, ни определить его чувственное содержание.

Феноменология Гуссерля считает восприятие во сне равноправные обычной функции восприятия. Воображение, к которому принадлежит фантазия, определяется согласно Гуссерлю, по переменному модусу, то есть мы фантазируем всегда или в области будущего, или в области прошедшего. Фантазию невозможно найти в «здесь и сейчас», но всегда только «там и тогда». Восприятие же всегда находится в модусе настоящего, точно так же, как и сон. Имеются еще и другие феноменологические признаки принципиального единства сна и восприятия, которые мы не станем приводить и обсуждать по причинам их объемности.

Аналитическая психология особо подчеркивает познавательную функцию сна. Юнг пишет так: «Ценностное значение неосознаваемой психики как источника познания вовсе не является столь иллюзорным, как хотелось бы нашему западному рационализму».

У первобытных народов сновидения всегда ценились очень высоко. Цивилизованного человека вводит в заблуждение прежде всего понимание сна как «внутреннего» переживания. Он полагает, что сновидения не имеют никакой реальной ценности, поскольку они происходят в нашем мозге и являются внутренним продуктом, фантазией. Но при этом он слишком быстро забывает о том, что это точно так же справедливо для всех его восприятий и вообще всего прочего познаваемого, так как все эти процессы тоже происходят «только» в мозге.

Но что является справедливым для сна вообще, должно быть тем более справедливым для осознанного сновидения. Ведь там сновидящий развивает благодаря контролю над телом сновидения некий живой субъект в реальном мире сновидения – прототип «я» в обычном мире. Юнг догадывался о принципиальной возможности существования такого двойника, «другого я» толтекского учения:

«Если бессознательное может содержать все, что известно как функция сознания, то сам собой напрашивается вывод, что в конце концов, бессознательное, как и сознание, содержит нечто подобное субъекту, своего рода "я"».

Однако, в отличие от толтеков, во всем, что касается иной личностной сущности, Юнг останавливается на своих догадках о тех возможностях, которые открываются при этом для нашего познания. Он лишь предполагает, «что существующая рядом с сознанием другая психическая система... постольку имеет абсолютное революционное значение, поскольку она может изменить нашу картину мира в самых ее основах. Если бы мы попытались передать в я-сознание только те восприятия, которые происходят во второй психической системе, то открылись бы неслыханного размера картины мира... так как если у субъекта восприятия и познания свершается такое кардинальное изменение, несравнимое даже с удвоением, то должна возникнуть картина мира, полностью отличная от существующей».

А толтеки действительно переживают это двойное существование тоналя – нормальной личностной сущности, обидного мира, и нагваля – другого себя и другого мира. Переживаемый реально мир сновидения с его субъектом – телом сновидения постоянно противостоит реальному миру физического тела.

Эманации Орла. В ходе трехтысячелетней практики толтеки разработали картину мира, соответствующую их глубокому знанию человеческой природы. Дон Хуан рассказывает в «Огне изнутри» захватывающую историю исследования возможностей человеческого осознания толтекскими видящими древности. Благодаря их сновидению им открылась новая модель описания мира, с которой мы сейчас и познакомимся.

Толтеки описывают космос как бесконечное скопление энергетических полей. Они похожи на тонкие нити света и излучаются из первоисточника всего сущего, который символически назван «Орлом». Поэтому эти энергетические поля называются также «эманациями Орла». Это образное описание видимой части Творца, которое представлено на энергетическом уровне, т.е. глазами видящего.

Воины знают, что Орел – это метафорическое название неописуемой силы, которая является источником бытия всех живых существ. Орел – это непознаваемое; это сила, которую не может постигнуть ни одно человеческое существо. Это сила, правящая судьбой всех живых существ. Орел не является «орлом» в буквальном смысле этого слова; он лишь представляется видящим в облике, напоминающем неизмеримо огромного орла. Орел наделяет все живые существа осознанием, а затем пожирает обогащенное осознание, отбирая его у живых существ в момент смерти.

Орел – не Бог, Орел – это сила, в равной степени отражающаяся во всех живых существах одновременно. У человека нет способа разжалобить Орла, просить у него милости или надеяться на снисходительность, поскольку человеческая часть Орла слишком мала, и незначительна, чтобы затронуть целое. Орел – это непознаваемая растворяющая сила вселенной, которая дарует организмам жизнь, наделяя их осознанием, а затем заставляет их умереть, отбирая у них осознание.

То, что мы воспринимаем как мир, есть эманации Орла. Это не мир объектов, а мир эманаций Орла. Эти эманации представляют собой единственную непреложную реальность, которая заключает в себе все, что есть, воспринимаемое и невоспринимаемое, познаваемое и непознаваемое. Видящие, которые видят эманации Орла, называют их командами из-за присущей им принудительности. Все живые существа принуждены использовать эманации, и они их используют, не имея понятия, что это такое. Обычный человек интерпретирует их как реальность. А видящие, способные видеть эманации, интерпретируют их, как правило. Несмотря на то, что видящие видят эманации, у них нет способа узнать, что есть то, что они видят. Вместо того, чтобы запутывать себя бесполезными догадками, видящие занимаются конструктивными размышлениями о том, каким образом команды Орла могут быть проинтерпретированы.

Дон Хуан настаивал, что интуитивно ощущать наличие реальности, выходящей за пределы нашего мира, значит оставаться на уровне догадок; для воина недостаточно просто догадываться о том, что команды Орла непосредственно воспринимаются всеми живыми существами Земли и что никто из них не воспринимает команды одинаково. Воины должны пытаться созерцать поток эманаций и «видеть» способ, которым человек или другие живые существа используют этот поток для построения воспринимаемого мира.

Внимание – это то, что заставляет нас воспринимать эманации Орла, «снимая пенки», другими словами, делать избирательные чтения огромного объема данных, которые прибывают в наши чувства. Дон Хуан говаривал, что восприятие – это физическая способность, которую живые существа развивают; конечный результат этого развития известен среди видящих как внимание. Дон Хуан описывал внимание как действие по привязке и направлению восприятия. Он раскрыл схему классификации, подразделяющую внимание на три типа, подчеркивая, что называть их «типами» на самом деле неверно. Фактически, это три уровня знания: первое, второе и третье внимание; каждое из них – независимый и завершенный мир. Для воина, находящегося на начальных ступенях обучения, первое внимание – наиболее важное из всех. Дон Хуан сказал, что его объясняющие утверждения были попытками сделать доступным для первого внимания тот способ, которым оно работает. Он считал абсолютно необходимым для воинов понимать природу первого внимания, если они собираются отважиться на остальные два. Он объяснил, что первое внимание обучено, не отдавая себе в этом отчета, мгновенно двигаться сквозь весь спектр эманаций Орла в поисках именно тех «единиц восприятия», которые каждый из нас обучен воспринимать. Видящие называют этот навык «снятием пенок», поскольку он проявляется как способность к подавлению «избыточных» эманаций и выделении тех, восприятие которых должно быть подчеркнуто. Видящие заявляют, что все, что выбрасывается первым вниманием в процессе снятия пенок, ни при каких условиях невозможно восстановить с помощью первого внимания. С тех пор, как мы обучаемся воспринимать методом снятия пенок, наши органы чувств перестают фиксировать «избыточные» эманации. Дон Хуан никогда не переставал поражаться способности человеческих существ к упорядочиванию хаоса восприятия. Он утверждал, что каждый из нас по сути – крутой маг, и что наша магия состоит в наделении реальностью тех пенок, которые наше первое внимание научилось снимать. Тот факт, что мы воспринимаем методом снятия пенок – команда Орла, но воспринимать команды как объекты – это наша сила, наш магический дар. Наше заблуждение, с другой стороны, в том, что мы всегда впадаем в однобокость, забывая, что пенки реальны только постольку, поскольку мы воспринимаем их как таковые, что мы делаем их реальными за счет собственной силы. Дон Хуан называл это ошибкой, которая губит богатство наших таинственных начал.

Точка сборки. Человек состоит, точно так же, как и любое другое живое существо, из бесконечного числа нитеобразных эманаций Орла. Они образуют закрытый агломерат, который представляется как световой шар, соответствующий величине тела данного живого существа. Человек похож на большое светящееся яйцо, или кокон, в который входит, и из него входит множество нитей-излучений. Это аура человека.

Внутри шара освещается только узкий спектр энергетических полей, и он освещается из одной интенсивно светящейся точки, которая находится на внешней поверхности шара. Эта точка, называемая «точкой сборки», определяет, какие энергетические поля соответствующее живое существо воспринимает как свой мир. Точка освещает эманации в своем непосредственном окружении и делает их при этом воспринимаемыми.

Лишь небольшая часть энергетических волокон окружающего пространства попадает в фокус ее сияния, остальные проносятся мимо этой точки и остаются за пределами восприятия. Восприятие является следствием осознания и возникает, когда внутренние излучения настраиваются на соответствующие им внешние.

Такое представление несколько упрощенно, но, в сущности, соответствует ядру толтекского учения о сознании. Для лучшего понимания всего вышеизложенного на рисунке представлены графически светящееся ядро человека и его важнейшие области.

Толтекская модель осознания, или «светящийся кокон» и «точка сборки»
Рис. Толтекская модель осознания, или «светящийся кокон» и «точка сборки».
М = точка сборки, обычная позиция = Я – сознание;
Т = позиция точки сборки во время сна
(пример) = сознание сновидения = естественный сдвиг точки сборки во сне.

Внешние излучения за пределами ауры резонируют с излучениями, выделенными в пучок точкой сборки. На этом принципе основано восприятие всех объектов привычного мира.
Свойство точки сборки состоит в том, чтобы заставить нас воспринимать комплексы одних эманаций, и отбрасывать другие. Примером может служить человеческое тело, как мы его привыкли воспринимать. Другие же тела и оболочки (эфирное, астральное, ментальное, каузальное и т.д.), не выделяются точкой сборки, и погружаются в забвение.
Каждый из нас сохраняет точку сборки в приблизительно одинаковом положении.

При осознании в бодрствующем состоянии точки сборки всегда фиксируется на внешней поверхности шара, на том самом месте, которое должно первым познаваться в жизни. Ее положение определяется регионом, где зафиксирована точка сборки других существ данного вида или, соответственно, окружающих человека людей. Удержание данного узко ограниченного региона может пониматься буквально как «нормальность».

Точки сборки всех современных людей находятся примерно в одной и той же области, что дает их обладателям более-менее одинаковое восприятие привычного и знакомого каждому с детства мира.

Сумасшествие – случайное и неконтролируемое смещение точки сборки. Как говорил дон Хуан, сумасшедшие творят хаос из хаоса; маг, в отличие от сумасшедшего, управляет смещением точки сборки и открывает новые миры. Основное содержание магии – осознанное управление перемещением точки сборки. Ключ к магии – в осознании тайны точки сборки.

У детей вначале точка сборки подвижна. И дети «видят», могут фокусироваться на эманациях, недоступных взрослым с неподвижной точкой сборки. Их точка сборки закрепляется в обычном для всех положении в процессе воспитания, когда их учат повторять бесконечный внутренний диалог. И только этот диалог удерживает точку сборки неподвижной. Вырабатывается усредненная картина мира, именуемая «договором».

Положение точки сборки определяет не только картину мира, но и пол человека. У мужчин центр точки сборки словно вдавлен в ауру, из-за чего светящийся мужской кокон напоминает приоткрытую раковину. У женщин точка сборки выдается наружу, и весь кокон похож на спиралевидную раковину.

Одинаковое включение для группы людей, объединенных одним «договором» (одинаковым положением точки сборки), срабатывает только в бодрствующем состоянии сознания, во сне точка сборки смещается глубоко внутрь светящегося кокона, и могут быть восприняты другие миры.

Точки сборки всех органических живых существ обычно удерживаются в границах узкой полосы, светящейся сильнее, чем весь кокон. Эта полоса вертикально опоясывает кокон, как самостоятельный слой светящейся силы, и пронизывает его насквозь, плоскостью, образованной цепочкой нитевидных полей. У людей эту полосу называют «человеческой полосой».

«Человеческая полоса» пронизана биополями эгрегоров, т.е. коллективными представлениями людей. Человек начинает воспринимать эгрегориальные представления, когда его точка сборки сдвигается к одному из кранв «человеческой полосы». На правом ее краю царят видения физической активности, агрессивности, чувственных проявлений. На левом краю – духовность, религиозность… За пределами «человеческой полосы» царит хаос восприятия.

Любое смещение точки сборки приводит к тому, что некоторые из ранее задействованных энеpгопотоков переходят в пассивное состояние, а некоторые из прежде пассивных активизируются и становятся доступными для осознания. Изменение позиции точки сборки влечет за собой сдвиг восприятия и изменения в структуре человеческого кокона. При изменении положения точки сборки появляется возможность воспринимать другие миры. В каждом из тысяч возможных положений точки сборки человеку открывается новая картина – столь же объективная и реальная, как и та, к которой он привык! Воистину точка сборки является третьим, самым главным человеческим глазом, если уметь ее передвигать.

Основное содержание магии — осознанное управление перемещением точки сборки. Двигаясь вдоль «человеческой полосы», точка сборки работает, как переключатель, монтируя для восприятия разные картины миров. Незначительное смещение точки сборки приводит к изменению точки зрения на знакомый миp, сильное смещение приводит к попаданию в какой-нибудь из других миров. Внимание играет важнейшую роль во всех телесных и медитативных техниках, способствующих смещению точки сборки.

В состоянии сна точка сборки скользит естественным образом внутрь светящегося яйца, при этом освещаются энергетические поля внутри шара, которые обычно не используются. Так возникают сновидения, восприятие сепаратного мира снов. Такой сдвиг точки сборки могут вызвать также наркотики, тяжелая болезнь, температура, голод или травматические состояния. При каждом сдвиге монтируется, собирается другой мир, то есть посредством точки сборки выбираются восприятия, независимо от того, как мы эти восприятия интерпретируем (например, как «галлюцинации», «фантазии» или еще как-то).

«Сновидеть» означает, собственно, фиксировать точку сборки в необычной позиции светящегося яйца. При обычном сне точка сборки находится в постоянном движении, почему и образы сна постоянно меняются: одни лица превращаются в другие, ландшафт изменяется или покрывается сверху иными картинами и т.д. Читатель знает подобные феномены из собственного опыта. Но если точка сборки будет во сне зафиксирована, как это происходит в сновидении толтеков, то сценарий сновидения больше не изменяется, но будет восприниматься как прочный, законченный в себе мир.

Это описание мира кажется, естественно, чуждым. Но К. Г. Юнг пришел в результате своих исследований функции сна и сущности психического к совершенно аналогичной модели сознания и психики:

«Я могу сравнить психику с шаром, который имеет на своей внешней поверхности светлую область (А), которая представляет сознание. Эго является центром поля (что-то только тогда осознается, если “я” это знаю). Личностная сущность является центром и одновременно всем шаром (В); ее ново-образовательные процессы вызывают сновидения».

Модель психики по Юнгу
Рис. Модель психики по Юнгу

Достойно внимания, что и Юнг, и толтеки пришли к их моделям путем исследования сновидений. Похожесть обеих концепций столь очевидна, что можно было бы задаться вопросом, кто у кого ее списал. Мы, однако, убеждены, что в данном случае нет никакого плагиата. Обе модели походят более на два сепаратных отпечатка пальца – они представляют одну и ту же сущность, которую толтеки называют нагвалем, а Юнг обозначает как бессознательное. Но сущность этих двух названий, как и палец, с которого сделаны отпечатки, остается за этими моделями по-прежнему необъяснимой. Однако модели позволяют разуму распознать, о чем идет речь. В прямой же контакт с этой силой, которая в собственном смысле принадлежит нам самим и даже является нашей личностной сущностью, вступают только практики, сновидящие, в их осознанном, контролируемом сновидении.

Согласно Кастанеде, «точка сборки» – чисто условный термин. «Видящие» видят точку сборки именно как светящуюся точку на коконе существа, наделенного осознанием. Положением точки сбоpки полностью определяется взаимодействие человека с миром – а именно, ее положением определяется, какие энеpгопотоки нагваля будут задействованы для упорядочивания и сборки образа мира, доступного для осознания. Любое смещение точки сборки приводит к тому, что некоторые из ранее задействованных энеpгопотоков переходят в пассивное состояние, а некоторые из прежде пассивных активизируются и становятся доступными для осознания.

Незначительное смещение точки сборки приводит, условно говоря, к изменению точки зрения на знакомый миp; сильное смещение приводит к попаданию в какой-нибудь из других миров.

Согласно Кастанеде, понятие точки сборки обладает абсолютной универсальностью и приложимостью ко всем без исключения аспектам взаимодействия человека с миром. Именно положением точки сборки определяется тот тональ, который воспринимается осознанием обладателя этого положения точки сборки как целостный образ мира. Поэтому понятно, что носители осознания могут хоть как-то взаимодействовать друг с другом при наличии как минимум согласованности положений их точек сборки.

Эволюционный уровень обычных людей находится в диапазоне первых трех варн (каст), условно называемых в магии, соответственно – работники, торговцы, воины (шудры, вайшьи, кшатрии – в древнеиндийской традиции, или – смерды, веси, витязи – в славянской традиции и т.д. У всех представителей первых трех каст, закрепленных в общем «договоре», точка сборки стабильно закреплена на поверхности энергетического кокона в области примерно за правой лопаткой. А на фронтальной поверхности кокона находится так называемый «просвет». Вместе с ростом зародыша точка сборки постепенно удаляется от пуповины, и после рождения оказывается у него между лопаток. Энергоканал, соединяющий пупковый «просвет» и точку сборки, образующийся в пренатальный период созревания, создает биоэнергетическую проблему: любое колебание точки сборки отражается на форме и размере пупочного «просвета» Уклонение точки в сторону от центра «человеческой полосы» приводит к увеличению размеров «просвета».

Точка сборки может перемещаться в разные позиции:

1) погружаться внутрь энергетического тела вдоль «человеческой полосы»;
2) скользить по определенным меридианам на поверхности «кокона»;
3) смещаться на параллельный, близкий к «кокону» меридиан («линию мира») и уходить за пределы энергетического тела в соответствии с силой полученного при начальном толчке импульса;
4) соскальзывать с основного потока эманаций «человеческой полосы» как при внутреннем смещении, так и при движении вовне.

Помимо этих основных процессов можно столкнуться:

а) с разнообразным движением точки сборки;
б) с вибрацией точки сборки внутри «лунки»
в) с быстрым безостановочным движением точки сборки, когда восприятие не успевает оформиться структурно;
г) с колебанием точки сборки в любой измененной позиции, что приводит к иллюзии передвижения по различным реальностям.

Основываясь на этих свойствах точки сборки, древние толтеки, пользуясь практиками контролируемого сновидения, нашли, что определенные ее позиции всегда вызывают одинаковые сновидения. Таким образом, они расшифровали значения областей светящегося кокона человека, «картографировали» его.

Какими же способами можно достигнуть осознанного смещения точки сборки в бодрствующем состоянии сознания? Толтеки выделяли такие методы, как:

1. тансегрити – различные серии магических пассов, которые они обретали в контролируемых сновидениях, и использовали для накопления личной силы;

2. перепросмотр своей жизни – постепенное вспоминание и «проживание» событий жизни, с целью разрыва энергетических связей с прошлым;

3. не-делание, техники изменённого поведения и реагирования – совершать непривычные действия, или привычные – непривычным способом (для правшей – использовать для действий левую руку; ходить спиной вперед и т.п.);

4. мелкие тираны, контролируемая глупость - толтеки считают, что крайняя заинтересованность человека в себе, его эго, страх, жалость к себе и чувство собственной важности являются самыми сильными факторами для фиксации точки сборки в её привычном положении;

5. признание самому себе в собственной смертности;

6. пристальное созерцание – нечто среднее между зрением и восприятием (песка, листвы, деревьев, моря, линии горизонта) – меняет прошлые условности восприятия;

7. внутреннее молчание – остановка внутреннего диалога, постепенно, секунда к секунде увеличивать свою способность к внутреннему молчанию; если достигнуто внутреннее безмолвие, то оковы, привязывающие точку сборки к тому месту, где она находится, начинают рваться, и точка сборки освобождается для движения;

8. дисциплина и безупречность действий – все нужно делать так, как будто это ваше последнее действие в земном мире;

9. осознанное сновидение – умение выслеживать свои сновидения и фиксировать свою точку сборки в любой точке, куда заносят сны;

10. сталкинг – точка сборки смещается при последовательном и целенаправленном взаимодействии с другим человеком или событием, т.к. «договор» неоднороден и может воздействовать на смещение точки сборки;

11. «намерение» – практика, связанная с уровнем развития (сознания) человека, когда маг, практикующий «намерение», целенаправленно создает тот мир, который его устраивает – создает новый «договор»;

12. использование «растений силы», алкогольных и наркотических веществ, психоделиков, голод, усталость, жар, применение различных психотехник – также смещают точку сборки; это позволяет понять, как формируется содержание видений и галлюцинаций.

Точка сборки смещается спонтанно или в результате целенаправленных магических практик, но вскоре возвращается в свое привычное положение, так как для ее удержания в новом положении необходимо огромное количество энергии, личной силы. Для накопления энергии используются такие способы, как:

1. остановка внутреннего диалога
2. концентрация внимания на поглощении энергии через точки и каналы кокона
3. использование дыхания
4. использование намерения.

Есть три степени подвижности точки сборки:

а) жестко фиксированное положение – соответствует стабильному описанию мира; присуще представителям первых трех каст (варн); причем точка сборки у них может фиксироваться извне (ведомые) и изнутри (лидеры);

б) ТС принимает несколько положений – внимание натренировано на восприятие нескольких различных описаний мира; присуще представителям 1 уровня четвертой касты (экстрасенсы);

в) свободное перемещение точки сборки в различные положения – высшее состояние развития внимания, при котором происходит полное осознание энергетических полей и проявляется способность изменять «договор» по своему усмотрению; присуща магам 2-го, 3-го и 4-го уровня.

По направлению движения можно выделить вертикальные и горизонтальные сдвиги точки сборки.

При вертикальном перемещении точка сборки находится на уровне одной из 7-ми чакр или в точках входа-выхода энергий. При сдвиге точки сборки выше верхней границы человеческой полосы – теряется человеческая форма, человек становится более высокочастотным. При сдвиге ниже «человеческой полосы» (ниже муладхара-чакры), точка сборки достигает так называемой «точки зверя», человек воспринимает мир так, как если бы он превратился в животное. Второй эффект – физическое превращение в предпочитаемое животное. В этом диапазоне существует столько позиций точки сборки, сколько есть на Земле видов растений и животных. Отсюда – многочисленные предания об «оборотнях».

При сдвиге точки сборки внутрь кокона человек начинает воспринимать свои предыдущие воплощения; при сдвиге наружу – сознание «выходит» из тела и может его воспринимать со стороны (астральный выход).

Движение точки сборки влево создает более пластичный мир, который легко трансформируется, вправо - создаёт жёсткий мир.

В «сновидении» точка сборки сдвигается прямо, горизонтально, относительно своей «лунки». В осознанном сне уходит в сторону щитовидной железы.
Повышенное осознание происходит при сдвиге точки сборки по поверхности кокона влево от обычной позиции.

«Символическая смерть» ведет к усилению осознания – сдвиг точки сборки в сторону «стержня» кокона с незначительным повышением. Это положение точки сборки нестабильно, она стремится вернуться на поверхность.

Миры, наполненные духами-«союзниками» становятся доступны восприятию, когда точки сборки сдвигается в плоскость, проходящую ниже солнечного сплетения, ближе к области поясницы.

Существует еще великое множество положений точки сборки и состояний, с ними связанных…

Видение. Видение – это помещение точки сборки в определенную позицию, приводящее к восприятию мира как состоящего из бесчисленных энерговолокон - эманаций Орла; хотя видение не является зрительным восприятием, описывается оно в терминах зрения – это его характернейшая черта. Является по сути одним из ужаснейших открытий, практически погубивших как старых видящих, так и новых, намертво привязав и тех, и других к Орлу – одной из могущественных сил нашего мироздания. Орел заставляет видящих воспринимать себя как источник эманаций, из которых соткан мир, являясь всего лишь их, так сказать, ретранслятором в нашем мироздании. По мнению видящих, именно Орел наделяет осознанием существа и он же поглощает это осознание в момент смерти. Древние видящие, вообще говоря, видели свою цель в проникновении во все доступные и недоступные миры всеми мыслимыми и немыслимыми способами, не заостряя своего внимания сугубо на Орле. Новые видящие называют себя воинами абсолютной свободы и ставят себе целью «проскользнуть мимо Орла, сохранив осознание», ставя таким образом Орла в центр всей своей практики. Зачем это нужно Орлу – неизвестно и вряд ли когда-нибудь станет известно, поскольку уж кто-кто, а Орел свои тайны хранить умеет. Факт остается фактом: новые видящие намертво привязаны к Орлу призраком «абсолютной свободы», и поэтому участь их еще более незавидна, чем участь древних видящих.

На сегодняшний день очевидно, что практика новых видящих – тупиковый и смертельно опасный путь для любого мага. Достаточно один раз достичь состояния «видения» – и маг будет намертво привязан к Орлу. Хуже всего, что за новыми видящими почти все современные маги попадают на эту тупиковую тропу практически «по умолчанию». У новых видящих - отработанные техники и методики, но отработаны они, так сказать, «на Орла». Пока что ясно, что смертельно опасной является практика видения, и ее необходимо избегать любой ценой. В противовес этому можно развивать технику так называемого «безмолвного знания»: она сродни видению, но абсолютно не связано со зрительными ощущениями. Сосредотачиваясь на каком-либо вопросе, маг получает ответ на него в виде безмолвного знания: из состояния незнания ответа он переходит в состояние знания точного ответа; трудно описать этот процесс менее корявым языком. Единственным же безопасным путем в магические миры остается только сновидение.

Сон, смерть и трансцендентность

Мы увидели, что действительно существует вторая автономная часть человека, которая совершенно скрыта от нашего «я». К. Г. Юнг называет эту часть «бессознательным». Толтеки называют ее нагвалем, что в переводе обозначает «скрытое», «маскирующееся». Сны выполняют связующую функцию между бессознательным, нагвалем и Я-сознанием, тоналем. Они являются своего рода видением, которое может перемещать восприятие между двумя видами осознания и принадлежащими им мирами. Это означает, что сон сам по себе является мостом между миром повседневной жизни, жизни «я», и другим миром – миром магии.

Чтобы осветить действительное значение данной темы, рассмотрим различные аспекты феномена сон/осознание сна. Естественнонаучные исследования снов показали, что функция сна имеет очень древние исторические корни. Кошки и собаки, овцы и обезьяны сновидят, очевидно, совершенно аналогично нам людям. Даже у очень древнего рода млекопитающих – опоссума – может быть установлена активность во время сна. Отсюда мы имеем право заключить, что функция сна существует, по крайней мере, несколько сотен миллионов лет.

Можно, таким образом, предположить, что сны уже очень долго сопровождали жизнь предков человека, задолго то того, как речь и разум сделали свои первые несмелые шаги. У народов, живущих естественной жизнью, так называемых «примитивных народов», представление о «я» является не столь прочным, как у рационалистически мыслящих европейцев, – и тем более важную роль в их жизни играет сон. Так, например, некоторые австралийские коренные жители – аборигены – убеждены, что сновидения представляют действительный мир, а нормальная для нас реальность является миром кажущимся.

Прежде чем мы рассмотрим подробнее значение сна в человеческой истории и у первобытных и культурных народов, покажем еще раз основополагающую необходимость снов.

Естественнонаучные исследования различают два различных вида сна: ортодоксальный сон без сновидений, называемый также глубоким сном, и парадоксальный сон – сон со сновидениями. Биохимические исследования в связи с этим установили, что сны, очевидно, являются жизненно необходимыми. Животные, которым не давали видеть сны, но которые имели возможность спать глубоким сном достаточно долго, умирали в среднем на двадцатый день. У людей, которые согласились подвергнулся подобным опытам, уже на четырнадцатый день появились заметные изменения в психике и нарушения обмена веществ. Эти показатели были столь четкими, что пришлось прервать эксперименты. Таким образом, сновидение имеет важное значение для жизни, его функция сравнима с обменом веществ и дыханием, или же, как предполагают биохимики, сновидения являются частью этих жизненно важных функций. Во всяком случае, сновидения вовсе не являются «пеной», как нас уверяет пословица. Каждый человек видит за ночь много снов, даже если он не может или не хочет их вспомнить. Они имеют общую продолжительность как минимум 90 минут, отдельный сон продолжается от трех до 55 минут. Эти данные не учитывают содержание снов, однако значение содержания снов широко представлено в работах по аналитической психологии.

Все древние нецивилизованные и культурные народы проявляли огромный интерес к сновидениям, и надо сказать, по тем же причинам, что и толтеки. Сны служили непосредственным источником познания; они передавали знания той другой составляющей человека, которая, как уже указывалось, нередко идентифицировалась с душой. Юнг говорит об этом:

«Древние представления о душе как источнике высшей, даже божественной мудрости можно хорошо понять, если учесть обстоятельство, что все культуры, начиная от примитивных народов, использовали постоянные сны и видения как источник познания. Бессознательное действительно имеет в своем распоряжении сублиминантное восприятие, которое по своему богатству и широте граничит с чудесным. С учетом этого обстоятельства сны и видения использовались на примитивной ступени как важнейший источник информации, и на этой психологии возникли мощные древние культуры, такие, как индийская и китайская, которые исследовали до тонкостей, философски и практически, путь внутреннего познания».

В ряд этих старых мощных культур мы можем, безусловно, поставить также египетскую и – не в последнюю очередь – толтекскую. Они точно так же содержат практически-философский путь познания, как об этом говорится у Юнга.

Рассмотрим вначале значение снов у нецивилизованных народов, поскольку здесь в особенно чистой форме представлены основополагающие принципы работы с феноменом сна. Приведем уже много раз по этому поводу цитированный пример – представления о сне индейцев наскапи с полуострова Лабрадор. На этот типичный случай культа сна у архаичного народа-охотника ссылаются как этнография, так и аналитическо-психологические исследования снов. Ученица Юнга Мария-Луиза фон Франц пишет об индейцах наскапи следующее:

«Эти лесные охотники живут маленькими семейными группами столь обособленно, что у них не развивались никакие племенные обычаи, религиозные взгляды или ритуалы. Поэтому наскапи-охотники полагаются только на их внутреннюю бессознательную интуицию и сновидения. Они учат, что душа человека является не чем иным, как внутренним спутником, которого они называют “мой друг” или Mista'peo — “большой человек”. Он живет в сердце каждого человека и бессмертен. Те наскапи, которые видят сны и пытаются толковать их скрытый смысл и проверять их истинность, могут вступать в тесные взаимоотношения с “большим человеком”. Он награждает таких людей и посылает им больше снов или лучшие сны. Наряду с главной обязанностью индивидуума — следовать указаниям своих снов, существует и другая обязанность — увековечивать сны с помощью произведений искусства... Таким образом, сны дают наскапи полную ориентацию также и в отношении их внешнего окружения, природы: о возможностях охоты, погоде и других обстоятельствах, от которых зависит их жизнь».

Этнолог Майнхард Шустер сообщает, что охотник-наскапи обязательно должен перед охотой увидеть сон об охоте, чтобы, например, узнать правильную дорогу, которая приведет к желаемой добыче. Удивительно не только то, что этот метод очевидно функционирует, – чему может служить достаточным доказательством многовековое существование наскапи в климатических условиях, непригодных для ведения нормальной хозяйственной жизни; но и то, что они совершенно серьезно воспринимают связь сна об охоте и успешной охоты как важнейшую часть всего процесса. Шустер пишет о наскапи, что «без соответствующего сна вряд ли можно ожидать успеха в охоте; после победы во сне конкретный выстрел представляет лишь не особо сложный, в определенной мере само собой разумеющийся исход сна в мире материальных вещей».

Итак, сон для наскапи представляет непосредственную полезную функцию их сознания, то есть они используют знания, подученные во сне, как само собой разумеющиеся для получения информации об окружающем мире, точно так же, как западноевропейский человек использует для этой цели разум

В этом материале о культе сна у наскапи содержатся многие существенные признаки исследования сна у других нецивилизованных и культурных народов.

«Большой человек» наскапи представляется как исследователь и направляющая сила сновидения. Это некая персонификация «души сновидения», которая называется также «свободной душой», поскольку она может кратковременно покидать тело сновидящего, и при этом не наступает смерть. Ее следует отличать от «дышащей», или «жизненной», души, которая постоянно находится в теле и без которой тело не может жить дальше.

Согласно Шустеру, мы находим подобное различие почти по всей Земле как у культурных, так и у аборигенных народов.

Что касается концепции души, то западноевропейское монистическое представление кажется сравнительно бедным в своих формах определения данной сущности. Нецивилизованные народы часто различают до пяти разных душ у одной и той же личности. А грубое деление на две различные души у одного человека мы встречаем практически повсеместно. Индуизм делает различие между «золотой душой» (жизненной душой) и «серебряной душой» (душой сновидения). Во время сна серебряная душа покидает тело и воспринимает в сновидении другие места в мире или даже иные миры. Индейцы аймара различают «большую душу» (жизненную душу) и «маленькую душу» (душу сновидения). Такое деление целиком совпадает с индуистским. Согласно последнему, душа сновидения во время ее путешествий соединена с жизненной душой тонким светящимся шнуром, который может сколь угодно растягиваться. По этому шнуру и возвращается душа сновидения после путешествия назад к жизненной душе и к физическому телу.

Древнеегипетское учение о душе различает по крайней мере три аспекта души: Ка, Ах и Ба. Ка – принцип жизненной силы и поэтому может пониматься как вышеназванная «жизненная душа». Ах находится в непосредственной связи с нею. А душой сновидения в египетском представлении является, собственно, Ба. На старых картинах ее изображают как птицу с человеческой головой. Поэтому Ба имеет еще и другое наименование – «птица души». В справочнике по египетской культуре мы можем прочесть о Ба следующее: «Если хотят самым простейшим образом представить Ба, то это – свободная душа какого-нибудь живого существа, которая в состоянии производить любые действия».

В толтекской терминологии «душа сновидения» соответствует «телу сновидения», или «двойнику». Однако сновидящие могут использовать его не только в состоянии сна; оно может также при соответствующей тренировке отделяться от тела и светящегося яйца (жизненной души), находящихся в бодрствующем состоянии, и самостоятельно действовать.

Итак, очевидно, что представление о самостоятельной душе сновидения широко распространено. Всеобщим может считаться и представление о бессмертии этой части существа, как мы только что узнали из системы мировоззрения наскапи. Ба – душа древних египтян – тоже бессмертна. Весь, культ мертвых возник на этом представлении. Пирамиды и гробницы именно поэтому имеют на восточной стороне вход или выход, нередко в форме нарисованной двери. На этой двери также очень часто встречаются изображения птицы души, которые символизируют Ба – душу. Мумификация физического тела и отверстие в крышке саркофага также служили культу бессмертного Ба. Все эти предварительные приготовления должны были позволить Ба странствовать по ее желанию и по желанию возвращаться к телу как месту покоя и исходному базису.

Однако не только культы у нецивилизованных народов и древние культуры исходят из утверждения о бессмертии души. На этом представлении базируются и сегодняшние великие религии, такие, как буддизм, ислам и христианство. К. Г. Юнг говорит о представлении о душе: «Если нет пространства, то нет и тела. Тело умирает, но невидимое, не имеющее пространства, может ли оно исчезнуть?»

Толтекское учение также исходит из бессмертия нагваля: «Тональ начинается с рождения и заканчивается смертью, но нагваль никогда не заканчивается. Нагваль безграничен». В мире нагваля смерть не играет никакой роли. Мы можем в сновидении пережить смерть и умереть различными способами, но это не имеет никакого значения, – мы продолжаем сновидеть дальше или попросту просыпаемся.

«Я», наша личность и наше физическое тело действительно представляют собой смертную часть нашей целостной сущности. Загадка смерти занимает людей уже с начала времен; первыми открытыми культовыми действиями наших предков были ритуальные погребения. Древний культ мертвых ясно говорит о существующих уже тогда представлениях о продолжающейся после физической смерти жизни. Доказательством существования подобных представлений у первобытных людей служит наличие в погребениях целого ряда различных предметов, таких, как одежда, продукты питания, оружие и так далее, которые могли понадобиться умершему во время его путешествия в потусторонний мир духов.

Еще одним доказательством существования идеи о жизни после смерти является погребение мертвых головой к востоку, в направлении восхода солнца. Восток символизирует возрождение умерших. В основе этого представления лежит миф о солнце: солнце умирает на исходе дня на западе и вновь рождается на востоке к новому рождению. Аналогичный путь, думали древние люди, проделывает и умерший. Подобные представления существуют и поныне у многих нецивилизованных народов, например у индейцев гопи и цуньи. В солнечном мифе, период состояния смерти – ночь, время, которое у людей отводится для сна и сновидений. На связь между сном и смертью указываем мы и поныне, когда говорим об умершем человеке «усопший».

Однако, по моему мнению, недостаточно только мифа о циклическом умирании и возрождении солнца, чтобы объяснить возникновение идеи о вечной жизни души у первобытного человека. Скорее всего, сам миф является только оформлением идеи бессмертия. Палеоантропология придерживается очень интересной теории возникновения представления о вечной жизни, которую мы сейчас и рассмотрим.

Человек древности жил маленькими кочевыми союзами, в которых люди совместно охотились и совместно оборудовали стоянки. Члены племени были обречены на очень тесную связь друг с другом. Такое событие, как смерть одного из членов этого тесного общества, служило большим потрясением для остальных соплеменников и вызывало удивление. Тело мертвого выглядело так, будто он спал, только не дышал более. Смерть разрывала привычное единство племени. Однако взаимосвязь членов племени с умершим не обрывалась окончательно даже после погребения. Живущие продолжали общаться с умершим в своих сновидениях. Сон восстанавливал общество, мертвые были снова рядом, – они охотились в сновидении совместно с живущими, сидели у лагерного огня и т.д. Так развивалось не только естественное представление о неумирающей душе сновидения и жизни после смерти, но и представление об абсолютном приоритете действительности, в которой люди находились в сновидении, – представления, с которыми мы уже познакомились у наскапи.

Австралийские аборигены также разделяют точку зрения об абсолютном приоритете мира сновидения, который они идентифицируют с древним миром, описанным в мифах.

Аборигены проживают еще и сегодня на уровне развития людей каменного века; они сохранили неизменным свой образ жизни на протяжении последних 40 000 лет в тех местах, где его не разрушили пришельцы из Европы. Культ сновидений у аборигенов настолько распространен, что мужчины, которые хотят стать отцами, должны сначала увидеть в сновидении своего будущего ребенка. Будущий отец отправляется для этого на священное место своего рода, на “место, где снятся дети”. Этнолог Шустер так описывает обычай сновидеть о ребенке: «...Духовную составляющую будущего ребенка можно заполучить только там, – там, где предки существуют и “духи детей” пред-существуют. Туда же новорожденный возвратится затем после смерти. Если отец не может увидеть во сне ребенка, то и биологический половой акт останется без последствий. Из данного утверждения некоторые европейские наблюдатели сделали совершенно нелепый вывод – будто австралийским аборигенам совершенно неизвестна взаимосвязь между половым актом и рождением детей. Это было известно, но простого акта было недостаточно для рождения человеческого существа. Души ребенка нужно было добиться в потустороннем мире».

Похожие нравственные правила распространены и у индейцев Северной Америки. У индейцев ойибва будущий отец обязан до совершения полового акта узнать в сновидении имя своего будущего ребенка. Если ему никак не удается выполнить задачу, он может попросить своего ближайшего друга сновидеть об имени.

При описании всех этих феноменов мы имеем дело, как представляется, отнюдь не с единичным случаем, который можно было бы представить как забавное мировоззрение “примитивного” народа. Напротив, совершенно ясно, что представление о бессмертной душе сновидения человека является общим культурным наследием, нашим древним наследством. Душа сновидения взаимосвязана с рождением и смертью человека, она содержит некий момент трансцендентности, перехода границы бытия этого мира к бытию иному, потустороннему, и наоборот. Это некая толковательная трансценденция, которую всегда искали как нецивилизованные, так и культурные народы. Они использовали это потустороннее «свидетельство» как духовное оправдание бытия, смысла жизни. Именно такое значение имеют и слова Иисуса: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше». Оправдание бытия духовного и принципов душевного невозможно вывести из материальности вещей, даже если материалистическое миропонимание лживо уверяет нас в этом.

Для североамериканских индейцев сновидения и видения по этим же причинам являются трансценденцией огромного значения, которую даже трудно представить из перспективы рационалистической Западной Европы. Так, у племени сиу юноши должны добиться сначала определенного сновидения или видения, прежде чем они будут допущены в общество взрослых мужчин. Для этой цеди они проводят в одиночестве многие дни в особой хижине для видений, не имея ни еды, ни питья в ожидании их видения или сновидения. Когда таковое, наконец, случается, то молодой сиу уже не считается более ребенком, а становится вполне уважаемым мужчиной. Сон, который он увидел, определяет отныне всю его дальнейшую жизнь. Он приносит решение, будет ли юноша колдуном, воином, знахарем или шутом. Такой обряд посвящения сиу полностью определяет направление его жизни, начинающейся с этого момента. И эта ориентация не является чем-то надуманным, произвольно запланированным, – она происходит от того трансцендентного мира, из которого первоначально рождается душа и в который она возвращается после смерти. Теперь мы покинем священную область трансцендентности рождения, смерти и посвящения и обратимся к последнему пункту нашего исследования снов и сновидений: прагматической полезности сновидений, с которой мы познакомились на примере охотничьих сновидений наскапи. Наскапи сновидят охоту, прежде чем отправляются охотиться, чтобы получить во сне необходимую им информацию.

Для толтеков это тоже используемый образ действий. Так, Ла Горда во «Втором кольце силы» описывает упражнение сновидения подобного рода, которое она должна была выполнить под руководством дона Хуана. Она должна была найти особый предмет, который по размерам точно подходит к пупку. Данный предмет она должна была сначала искать в сновидении, а затем вновь найти в обычном мире. Ла Горда сообщает: «Я нашла во сне одну гальку, которая точно подходила к моему пупку, и нагваль заставлял меня день за днем искать эту гальку в источниках и ущельях, пока я ее не нашла. Тогда я изготовила для этой гальки пояс и ношу его всегда — день и ночь. Когда я его ношу, мне легче удерживать образы моего сновидения». Независимо от цели данного упражнения, мы находим здесь типичное представление о практическом использовании информации сновидения.

Но то, что человек первобытного общества воспринимает как само собой разумеющееся, остается для западноевропейца в основном непонятным, если не сплошным «суеверием». Данная проблема вырастает, как уже указывалось, из традиционных убеждений эпохи просвещения: сон представляет собой только внутренний продукт мозга и ничему не соответствую в действительности. Однако такой вывод оказывается не выдерживающим критики даже с позиций теории познания. Так, например, согласно Гуссерлю, сон и восприятие – равноправные функции. Возможно, когда-нибудь эта мысль дойдет до «цивилизованных» европейцев.

Снам у нас в Европе уделяется столь мало внимания, что нечего и удивляться, если эта функция сознания остается в зачаточном состоянии. Этот недостаток, по моему мнению, в значительной степени ответствен за широкое распространение в настоящее время невротической манеры держать себя. Бессонница, навязчивые идеи, опустошенность и скука – все эти проблемы, с точки зрения аналитической психологии, вырастают из неравновесия между сознательным «я» и бессознательным.

Сновидения представляют собой связующий мост между двумя частями нашей сущности и предлагают возможность решить данную проблему индивидуально. Всем тем людям, которые ищут ориентацию в жизни, ищут смысл жизни, можно только посоветовать побольше заниматься своими сновидениями, чтобы, возможно, когда-нибудь – совсем как толтеки – полностью сознательно пройти самому по мосту сновидения к трансцендентному.

Нагваль и второе кольцо силы

Поскольку понятие «бессознательное» является понятием психологии и относится к области психического, как ее понимают на Западе, возникают некоторые проблемы в понимании, которые требуют руководящих пояснений.

Обычное западноевропейское мышление рассматривает все, что имеет отношение к психике, душе и духу, как внутренне происходящее, в чем мы уже убедились на примере сновидений Мы думаем обычно по дуалистической упорядочивающей схеме о психическом – как субъективном, внутреннем, нереальном, и о телесном – как объективном, внешнем, реальном. В системе наблюдений нецивилизованных народов психическое представляет прежде всего внешне происходящее и имеет все атрибуты действительности, или даже сверх-действительности.

К. Г Юнг также прекрасно осознавал это положение вещей. Он писал:

«Почему наивное мировоззрение должно было отказаться от собственного опыта, что душа живет по ту сторону тела? Я должен признать, что в этом так называемом суеверии я вижу не более бессмыслицы, чем в результатах теории наследственности или психологии инстинктов».

Кастанеда также спрашивает у дона Хуана, существуют ли тональ и нагваль действительно в нас самих Дон Хуан отвечает: «Ты бы сказал, они находятся в нас. Я же скажу, они в нас не находятся, – но оба мы ошибаемся. Тональ твоего времени требует, чтобы ты утверждал, что все, что относится к твоим чувствам и мыслям, происходит в тебе. Тональ магов говорит, что напротив – все находится снаружи Кто же прав? Ни один из них. Снаружи или внутри – это действительно не имеет значения».

Нам следует обратить внимание только на существенное, по ту сторону от вопроса «внутри или снаружи?» А существенным в данном случае является прежде всего действительное существование обеих частей нашей собственной личности, действительность исходной пары тональ – нагваль.

С помощью функций «разговор» и «разум» тональ создает основы для восприятия и использования нашего обычного мира. Однако человек имеет и другие функции восприятия, которые толтеки называют «вторым вниманием», или «вниманием нагваля», «вторым кольцом силы» Одну их этих функций – сновидение – мы уже представили. Дон Хуан говорит о втором кольце силы:

«Тайна светящихся существ состоит в том, что они имеют еще следующее кольцо силы, которое обычно не используется, – волю. Трюк магов полностью соответствует трюку, который применяют обычные люди. И те, и другие имеют описание. Один – обычный человек – получает это описание с помощью разума, другой – маг – получает его с помощью воли. Оба описания имеют свои правила, и эти правила воспринимаемы, но преимущество магов заключается в том, что воля содержит в себе более чем разум».

Толтеки называют «волей» не функцию характера в нашем обычном представлении, не желание или что-то еще подобное. Понятие воли принадлежит уже к иному мироописанию – мироописанию магов, о котором и говорит дон Хуан. Второе кольцо силы имеет шесть позиций, шесть различных функций восприятия, которыми и умеют пользоваться толтеки.

Воля является центром второго кольца силы. С нею соединены пять следующих точек: «Чувствование», «Сновидение», «Видение», «Тональ» и «Нагваль». Они представляют особые функции сознания, которые мы сейчас по отдельности рассмотрим. Схематически можно представить себе второе кольцо силы так:

Второе кольцо силы – внимание нагваля
Рис. Второе кольцо силы – внимание нагваля.
F = чувствование Tr = сновидение F = видение W = воля T = тональ N = нагваль

Чувствование. «Так или иначе, мы знакомы с чувствованием, хотя и смутно», – говорит дон Хуан об этой функции. Это к тому же единственная функция второго кольца силы которую, привычно использует и обычный человек. «Чувствование» участвует непосредственно во всех наших делах. Для толтеков весь мир является чувством. В наших схемах первого и второго кольца силы «чувствование» представляет, так сказать, связующее звено между двумя видами внимания, оно связано как с «волей», так и с «разговором» первого кольца силы. Поэтому мы и можем непосредственно говорить о наших чувствах, и «разум» играет в этом минимальную роль.

Толтекское понимание «чувствования» неравнозначно «чувствующей функции» в смысле К. Г. Юнга. Он понимает под чувствованием оценочную функцию нашего сознания, которая нам говорит, нравится нам что-то или нет. Мы можем так описать в терминах психологии толтекское понимание чувствования: эмоциональная область, корни которой находятся в бессознательном. Так как «чувствование» исходит из глубин бессознательного, оно всегда содержит аспект, необъяснимый для нашего «разума», что может подтвердить каждый человек из собственного опыта. Мы можем представить наше «чувствование» на основании его посреднической функции между двумя кольцами силы, между сознательным и бессознательным, как некий вид канала или шахту колодца, в которой состояние воды является барометром нашего настроения. Иногда, даже во время действия бодрствующего сознания, через этот канал проникают на поверхность сознания сообщения и послания нашего бессознательного, нагваля. Толтеки говорят в этой связи о «проявлении, всплытии нагваля», внезапном всплытии совершенно необъяснимых, сверхмощных проявлений чувств, которые угрожают смести со своего пути наше повседневное сознание.

Психология называет подобные весьма неприятные для «я» эмоциональные реакции «аффектами», «вторжениями» бессознательного. Сознательное «я» обычно пытается в такой ситуации подавить эмоциональные реакции, поскольку контроль над ними для нашего «я», для «разума» совершенно невозможен. Имеются в виду такие ситуации, где только чистое насилие укрощает наши эмоции, нечто подобное сжатым кулакам в карманах или то, что мы называем «стиснуть губы», «сцепить зубы» и т.д.

Таково «чувствование», которое по причине его темного, бессознательного происхождения не может быть однозначно описано. А дефиниции – это всегда дело «разума», который существует отдельно от «чувствования». Мы покинем сейчас пограничную область нормального, известного мира и вступим в точке «сновидение» в настоящий мир магов.

Сновидение. Мы уже познакомились со «сновидением» толтеков и указали на его отличие от привычных нам снов. Обычные ночные сновидения представляют собой только основу для сознательного толтекского сновидения. Обычные сны содержат нечто подобное остаткам осознания, что связывает их с нашим нормальным сознанием. К. Г. Юнг говорит о такой остаточной сознательности: «В сновидении сознание не полностью выключено, напротив, существует некоторая осознаваемость. Так, человек осознает в большинстве сновидений свое «я», хотя и очень ограниченное, произвольно измененное «я», которое называют "Я-сновидения". Это "я" – только фрагмент или указание бодрствующего "я"». Именно такой порядок вещей обыгрывает дон Хуан в «Путешествии в Икстлан», вводя понятие «остаточная сознательность».

Развить далее это зачаточное «я-сновидения» и является целью толтекского обучения сновидению. Оно превращается благодаря данной практике в полностью сознательное, способное принимать решения и действовать единство, которое называется «телом сновидения» или «двойником».

Сновидение является серьезнейшей тренировкой способности сознавать, потому что обычно нужны долгие годы, пока зачаточное сознание во сне перейдет в полную осознаваемость. Осознание сновидения по своей природе первоначально имеет слабую рефлексивную, до-рациональную природу. Оно сильно напоминает зачаточное «я» маленького ребенка, который только после долгих лет обучения станет мыслящей личностью. Развитие осознания сновидения аналогично, в принципе, развитию обычного сознания бодрствующего человека. Оно аналогично употребляется, оно проходит те же шаги в развитии и точно так же требует времени и терпения. В обучении процессу сновидения сновидящий учится сначала различать, находится ли он в состоянии сновидения или в бодрствующем сознании. Как только он осознает, что находится в сновидении, он должен посмотреть на свои руки. Этот шаг содержит в себе определенную долю рефлексии, осознание, что находишься в сновидении, при этом становится более прочным. Далее сновидящий учится наблюдать предметы вокруг себя, то есть собственно мир сновидения. Если это ему удалось и сновидящий может воспринимать более или менее ясно мир сновидения и тело сновидения, наступает следующий шаг: сновидящий должен учиться передвигаться в сновидении, по своему желанию находить любые другие места в мире сновидения. Только на этом этапе можно говорить о «сновидении» в толтекском смысле. Благодаря сновидению открываются совершенно новые миры человеческих возможностей и восприятия.

Видение. Будучи знанием прагматическим и во многом позитивистским по духу, дисциплина дона Хуана сосредоточена на изучении ключевого процесса восприятия – внимания. То, что именно внимание является основным инструментом, контролирующим восприятие, давно известно психологической науке. В толтекской магии этот психический феномен рассматривается как центральный. Специфика внимания определяет три энергетических уровня существования человека. Они так и называются: первое, второе и третье внимание.

Первое внимание присуще субъекту в обычном восприятии, т.е. при нормальном положении точки сборки. Второе внимание включается, когда точка сборки покидает свою привычную позицию и мы начинаем строить связное восприятие недоступных ранее областей Реальности. Этот вид внимания должен совершенствоваться в течение длительного времени, что сопровождается многочисленными и разнообразными перемещениями точки сборки, последовательным повышением качества восприятия в каждом открывающемся сенсорном поле.

Результатом этой работы становится достижение третьего внимания. О нем сложно говорить, поскольку здесь происходит радикальная трансформация всех психофизиологических процессов.

Толтекское «видение» представляет собой совершенно иную функцию восприятия, чем обычное смотрение глазами, но обозначает единственное в своем роде состояние сознания, в котором человек способен воспринимать мир другим, совершенно новым способом. Так, при «видении» человек воспринимается как светящееся существо. «В действительности люди, если ты видишь, выглядят как светящиеся яйца», – говорит дон Хуан в «Отдельной реальности». В понятии «видение» речь идет о восприятии, которое создается на основе мироописания магов.

Во время видения воспринимают ту часть мира, которая обычно скрыта от нас, – мир нагваля. Все существующее воспринимается как светящиеся энергетические поля, как конгломерат светящихся энергий, которые находятся в постоянном изменении. В процессе видения можно научиться познавать многие частности в светящемся яйце человека и определять их значение. Так, можно, например, видеть здоров человек или болен. Видение представляет, таким образом, для толтеков функцию восприятия, столь же прагматическую и полезную, как и обычное восприятие.

Вся система знаний толтеков в определенном смысле является продуктом подобного «видения», и дон Хуан называет толтеков нередко просто «видящие». Техники сталкинга и сновидения имеют одну и ту же цель – научить, видению, что не происходит, однако, в течение одного дня, а должно познаваться совместно с изучением мироописания магов.

Настоящее, то есть полностью сформировавшееся видение имеет следующие характеристики:

1. Чувство «видения», которое сначала проявляет себя как раздражение черепной коробки, желание почесать голову, далее распространяется как дрожание, сотрясение всего тела и, наконец, превращается в определенный вид визуального восприятия, который, однако, не является смотрением глазами. Первоначальное чувство раздражения тела, желание почесаться превращается в чувство, что знаешь нечто с полной уверенностью.

2. «Голос видения»: при каждом настоящем видении видящий слышит голос, как будто кто-то шепчет ему на ухо, объясняя и озвучивая все то, что видящий видит.

Способности к видению обучаются во время практики сновидения, но видение происходит в бодрствующем состоянии сознания. Это позволяет толтекам воспринимать мир иным, более широким способом и служит им для верификации их знаний о различных мирах всех наших возможных восприятий.

Воля. «То, что маг называет волей, – это сила внутри нас самих.

Это не мысль, не предмет, не желание... Воля – это то, что заставляет тебя побеждать, когда твои мысли говорят тебе, что ты побежден. Воля–— это то, что делает тебя неуязвимым. Воля – это то, что позволяет магу проходить сквозь стены, сквозь пространство, на Луну, если он хочет», – говорит дон Хуан о центре второго кольца силы. Воля не имеет ничего общего с привычным понятием воли.

Воля в толтекском понимании – это часть светящегося яйца человека. Она является одновременно и центром яйца, и чудесной прицепкой, своею рода щупальцем, которое исходит из центра и соединяет нас с миром. Дон Хуан обозначает «волю» как связующее звено между человеком и его миром. Это видно и из схемы второго кольца силы; «воля» — один-единственный пункт, который имеет непосредственную связь с тоналем и нагвалем, исходной парой.

Каждый человек имеет связующее звено воли, но у обычного человека эта функция заржавела от слишком редкого употребления. Он ведет постоянно один и тот же внутренний диалог и отражает поэтому один и тот же мир, его личностный тональ.

Положение воли у обычного человека остается неизменным именно по этой причине. Толтеки пытаются сделать данную первоначально мощную функцию вновь способной к действию, одновременно полезной и используемой. Это важно прежде всего потому, что воля – это такая функция, которая делает невозможное возможным. Одновременно воля является трансцендентной функцией, посредством которой мы можем прийти к действительному познанию мира. «Маг использует свою волю для того, чтобы воспринимать мир. Однако это восприятие непохоже на слух. Когда мы смотрим на мир или когда слышим его, мы получаем впечатление, что он вне нас и что он реален. Когда мы воспринимаем мир нашей волей, мы знаем, что он не настолько “вне нас” и не так “реален”, как мы думаем».

На толтекском понимании «воли» как связующего звена базируется третья большая система толтекского учения – знание об овладении намерением.

Тональ. Тональ характеризует отношение к обычному миру и одновременно представляет наш обычный мир. Толтекское представление о «тонале» включает как обычно воспринимаемый мир, так и «я», к которому и привязано все содержание восприятия. Мысль о единстве «я» и обычного мира не является чем-то идущим вразрез с основными положениями теории познания, так как мы знаем, что мир, который мы воспринимаем, конституируется только в нашем сознании. Это отношение вещей и выражают толтеки их образом «острова тоналя», который одновременно представляет и личность, «я» человека, и его индивидуально воспринимаемый мир.

Читатель, возможно, удивляется, каким образом тональ, который мы рассматривали как первое кольцо силы, здесь выступает как часть, как точка второго кольца силы. Причина заключается в значительной степени в том, что тональ сам по себе привязан прежде всего к «разуму». На него можно оказать влияние только через волю. Мы видим на рисунке , что тональ связан с другими функциями нашей личностной сущности через «волю».

Большое значение в данной связи имеет то обстоятельство, что «я» и обычный мир составляют лишь часть общего «тоналя». Они представляют, как уже указывалось, личностный тональ. Толтеки говорят также и о «неописуемом тонале», бесконечно большой области, которая может стать доступной нашему восприятию, но не принадлежит миру повседневности. Когда воспринимается какой-нибудь порядок, в этом в значительной степени участвует «тональ».

Такое происходит, к примеру, при контролируемом сновидении; если мы воспринимаем таким образом мир, который имеет определенный, пусть даже и иного рода, порядок – этот порядок всегда есть произведение тоналя. Можно сказать об образе «тональ как остров» следующее: при каждом сновидении из мира нагваля всплывает новый остров тоналя и становится доступным для упорядоченного восприятия. Мы видим, что существует бесконечное множество таких «островов тоналя», которые толтеки могут воспринимать во время их сновидений. Как раз это и подразумевает выражение «неописуемый тональ».

Дон Хуан говорит: «Тональ каждого из нас есть только отблеск того неописуемого неизвестного, что наполнено порядком». Невозможно когда-нибудь точно узнать, чем в действительности является этот трансцендентный порядок, однако это не мешает нам узнавать его непосредственно в наших восприятиях.

Нагваль. «Нагваль» относится к той области, для которой нет ни слов, ни имен, ни описаний. Легче всего представить его как силу, поскольку он сам по себе представляет чистое действие. Действия нагваля мы можем описать, хотя и не в состоянии понять или объяснить. Наше общее восприятие может быть переключено на область нагваля, и при этом мы ощущаем нагваль. Кастанеда описывает такое «погружение в нагваль» следующим образом:

«Я растворился. Что-то во мне разделилось. Что-то освободилось во мне из того, что я на протяжении всей моей жизни держал взаперти... Уже не существовало столь любимого мною единства, которое я называл моим “я”. Не было ничего, и все же это ничто было наполненным. Не было ни света, ни тьмы, ни жары, ни холода, ни приятного, ни неприятного. Ничего, что бы двигалось, или находилось в состоянии покоя, или парило, также и я не был уже отдельным единством, собственной личностью, как я привык ощущать себя. Я был мириадами собственных личностей, и все они были “я”, целая колония существующих отдельно единств... И все мои отдельные сознания “знали”, что “я”, “собственная личность” моего привычного мира были колонией, конгломератом изолированных, независимых чувств, которые были связаны друг с другом в неразрушимой солидарности».

Дон Хуан замечает в качестве пояснения: «Нагваль есть нечто невыразимое словами. В нем плавают все возможные чувства, сущности и “я”, как челноки в воде, — мирно, неизменно, вечно». Так появляется вновь аллегория о «нагвале» как море, которое омывает остров или, точнее, острова тоналя. Параллельную аллегорию находим мы у К. Г. Юнга в размышлениях о коллективном бессознательном:

«Если бы можно было персонифицировать бессознательное, то мы получили бы коллективного человека, вне половых различий, вне возрастных различий, без рождения и смерти и располагающего бессмертным человеческим опытом приблизительно от одного до двух миллионов лет... Это был бы сновидящий секуляризованных сновидений, и он был бы непревзойденный источник прогнозов по причине своего неизмеримою опыта... Этот коллективный человек, как представляется, не был бы личностью, но чем-то подобным бесконечному потоку или, возможно, морю из образов и форм, которые посещают нас время от времени в сновидениях или в исключительных душевных состояниях».

Образ Юнга о «море образов и форм» полностью соответствует толтекской аллегории о «нагвале». Эта цитата объясняет также причину интереса толтеков к «нагвалю». Нагваль содержит непредставимо огромные знания обо всем и обо всех, которые, если бы только они стали доступны, имели бы для нас неизмеримо большое значение.

Связующее звено – намерение

Венцом толтекского учения является третья большая система, учение об «овладении намерением». В предыдущих разделах мы занимались изучением механизмов как обычного, так и необычного восприятий, но причины и происхождение осознания остались для нас скрытыми. Толтеки видят в «намерении» как раз эти причины.

«Владеющая всем сила и причина всего – намерение. Дело обстоит не так, будто мы осознаем нечто, потому что мы это нечто воспринимаем, напротив, мы воспринимаем, потому что намерение схватывает нечто и принуждает к этому и нас».

У намерения нет собственных устремлений или желаний; оно скорее представляет собой неощутимую силу, которая заставляет нас вести себя способами, которые могут быть описаны как устремления, желания, волевые акты и т.п. Намерение – это то, что направляет наше первое внимание с целью фокусировки на эманациях Орла в определенных рамках.

Дон Хуан указал три пути, по которым намерение приходит к нам. Наиболее общий известен среди видящих как «намерение первого круга силы». Это слепое намерение, которое приходит к нам случайно, как если бы мы стояли на его пути, или оно стояло на нашем. Неизбежно мы обнаруживаем себя пойманными в его ловушку, не имея ни малейшей возможности контролировать то, что происходит с нами. Второй путь – когда намерение приходит к нам само по себе. Этот путь требует значительного чувства цели, решительности с нашей стороны. Только используя свои способности как воины, мы можем по своей воле вставать на пути намерения; мы вызываем его. Дон Хуан объяснял, что его настоятельное требование быть безупречным воином было ничем иным, как попыткой «известить» намерение о том, что ты ставишь себя на его пути. Дон Хуан говаривал, что воины называют это явление «силой». Таким образом, когда они говорят о «личной силе», они подразумевают намерение, которое приходит к ним по их воле. Результат может быть описан как возможность к нахождению новых решений, или возможность влиять на людей или события. Третий путь, которым мы можем найти намерение, наиболее редкий и сложный из трех; он случается, когда намерение позволяет нам придти в гармонию с ним. Дон Хуан описал это состояние как настоящий момент силы: вершина всей жизни, посвященной поискам безупречности. Только величайшие воины достигают его, и пока они находятся в этом состоянии, намерение позволяет им управлять собой по своей воле. Намерение как бы слилось с этими воинами, тем самым трансформировав их в чистую силу, без всяких предвзятых мнений. Видящие называют это состояние «намерением второго кольца силы», или «волей».

Нижеследующие цитаты помогают глубже осветить своеобразное понимание «намерения» толтеками. Дон Хуан говорит:

«Маги обозначают намерение как нечто неописуемое, дух, абстрактное, нагваль».

В другом месте он объясняет намерение так:

«В универсуме... существует неизмеримая и неописуемая сила, которую маги называют намерением. И все, существующее в космосе, связано с намерением посредством связующего звена».

Таким образом, «намерение», очевидно, идентично тому, с чем мы только что познакомились как с «нагвалем». Связующим звеном является здесь «воля», та чудесная прицепка или щупальце, которое исходит из центра светящегося тела человека. Центр, который также совпадает с серединой человеческого тела, обозначается доном Хуаном как истинное местопребывание Силы.

К. Г. Юнг, чья модель психического представляет собой некую параллель к светящемуся яйцу толтекского учения, видит в этом центре также некую особую силу. Он обозначает данную силу как исследователя и управителя сновидениями. Названный в аналитической психологии «индивидуацией», весь процесс развития души протекает, согласно Юнгу, как осуществление деятельности этого психического центра.

Толтекское учение, однако, идет на несколько шагов впереди. Оно утверждает, что намерение определяет не только наши сновидения, то есть восприятие во время сна, но и обычное восприятие, как следует из вышеприведенных цитат. Толтеки говорят, что наше восприятие побуждается связующим звеном, «волей». Но если все наши восприятия возникают благодаря побуждающей силе намерения, то весь наш мир, все наши ощущения – что бы это ни было – являются вынужденным миром, вынужденным переживанием. Это позволяет нам сделать следующий вывод: намерение и представляет собой то, что мы называем силой судьбы. Оно определяет наши восприятия, наши чувства и, в конечном счете, нашу жизнь и нашу смерть.

Все вышеизложенное звучало бы совершенно фаталистически, если бы не существовала возможность манипулировать связующим звеном с намерением и использовать его. Как раз подобные манипуляции со связующим звеном и являются магией, но чтобы на практике подойти к данному пункту повседневного использования силы намерения, нужно одолеть на пути почти непреодолимые трудности.

«Любое начало пути магов трудно, – говорит дон Хуан, – потому что речь идет о том, чтобы привести в порядок связующее звено. У обычного человека связующее звено с намерением практически мертво, и маг должен начать работу со связующим звеном, которое бесполезно, поскольку оно не в состоянии реагировать спонтанно». Здесь не место описывать весь сложный путь оживления связующего звена с намерением, мы коснемся этого вопроса во второй части книги. Но нам следует уяснить тот факт, что толтекское учение постулирует равенство намерения и власти судьбы, которое содержит все необходимые атрибуты Божественного, такие, как всевластие, вездесущность и всезнание. Подобные представления, однако, выходят за рамки как обычной философии, так и психологии. Толтекское учение о намерении затрагивает область теологии, религии, поскольку здесь ставится вопрос о конечной трансценденции – по ту сторону жизни и смерти.

Стремление толтеков направлено на трансцендентность и на ее практическое переживание, а не на руководствующиеся самомнением устремления, такие, как власть над другими людьми, деньги и тому подобные вещи. Власть в толтекском смысле означает власть над собственным осознанием, чтобы начать магическое путешествие в забытый, но по-прежнему существующий рай безмолвного знания.

Единство себя как освобожденное восприятие

В данном разделе мы закончим теоретическое рассмотрение толтекского учения. Поэтому еще раз осветим все шаги нашего наблюдения, чтобы показать их значение и взаимосвязь.

Нашим первым шагом было философское рассмотрение учения толтеков с точки зрения теории познания. В сравнении с феноменологией Гуссерля выявились следующие философские аспекты толтекского учения: оно включает в себя учение о кажущемся, являющемся, и содержит в этом смысле собственные методы редукции, с помощью которых может сделаться возможным приближение к «вещам в себе» или «миру в себе». Методы «не-делания» толтеков и метод феноменологической редукции Гуссерля оказались очень похожи. Обе теории приходят в конце концов к заключению, что реальный трансцендентный мир, как его понимает нормальный, наивный разум, нами не познается и не может быть познан. Единственное бытие, о котором мы с уверенностью можем и имеем право говорить с точки зрения теории познания, – это наше сознание. В этом смысле учение толтеков имеет собственную философскую онтологию (учение о бытии) и представляет собой учение о сознании.

Обычное сознание сохраняется с помощью описания мира, которое мы с малолетства усиливаем и позже придерживаемся и отражаем как нечто само собой разумеющееся. И в этом пункте толтекское учение и феноменология Гуссерля едины. Это описание мира поддерживается и охраняется посредством непрекращающегося внутреннего диалога, разговора с самим собой. «Взятие в скобки» всего выученного и отраженного материала толтеки называют «остановкой внутреннего диалога» или просто «остановкой мира». Гуссерль говорит при этом о трансцендентном эпохе (греч. «остановка»). Используя эту радикальную редукцию, Гуссерль приходит к «трансцендентному я», представлению, в котором «я» является как центром осознания, так одновременно и всем познаваемым и воспринимаемым миром. Толтекское учение имеет совершенно аналогичное представление, в котором такое положение вещей определяется посредством аллегории об «острове тоналя».

Толтеки называют две основополагающие функции восприятия, с помощью которых обычное восприятие и вместе с ним обычный мир могут сохраняться: «разговор» и «разум». Функциональное единство, которое образуют оба эти способа, обозначается как «первое кольцо силы» или как «внимание тоналя». Целью толтекского учения о нормальном осознании, названном искусством сталкинга, является низведение с пьедестала нашего тиранического «я» – тоналя и сокращение описания нашего мира до необходимого минимума. Однако это происходит не само по себе, а имеет под собой твердую почву, потому что, как показывает второй шаг нашего исследования, люди имеют от рождения еще и иной вид осознания, второй психический центр, который противостоит нашему «я» и в обычном случае скрыт от него. Поэтому толтеки называют такое осознание нагвалем (от толтекского nahualli –себя скрывающее, маскирующееся). Нагваль ответствен, в частности, за наши сновидения и необъяснимые эмоциональные состояния. Нагваль изучает вторая часть толтекского учения – искусство сновидения.

Мы сравнили эту часть учения с аналитической психологией К. Г. Юнга и установили, что и здесь достаточно параллелей. Юнг постулирует на основании своего многолетнего опыта психиатра совершенно такой же второй вид осознания, автономную психическую часть человека, которую он называет «бессознательным» и которую мы идентифицировали с толтекским представлением о нагвале. Обе теории содержат аналогичные модели этой части нашей единой личности. Здесь имеется в виду толтекское описание светящегося яйца и шарообразная модель «психического» Юнга. Однако толтекское учение о сознании с его теоретическими и практическими знаниями об этой второй части нашей личностной сущности выходит далеко за рамки сегодняшней психологии.

Далее мы исследовали значение сновидений и видения, которые вместе представляют продукт бессознательного, нагваля, у нецивилизованных и культурных народов. Оказалось, что большинство так называемых «примитивных» народов имеют целостную, комплексную и высокоразвитую психологию. Так, например, они различают определенные виды души: жизненную душу, или душу дыхания, и в целом независимую от физического тела свободную душу, или душу сновидения. Мы смогли показать, что такие представления распространены повсеместно и имеют огромное значение, так как они указывают на трансцендентное.

В связи с этим следует подчеркнуть, что ни в представлениях нецивилизованных народов по данной теме, ни в толтекском учении речь не идет об эзотерике. Слово «эзотерика» обозначает занятие чем-то внутренним, но сон и душа сновидения являются как у нецивилизованных народов, так и у толтеков чем-то совершенно реальным и внешним, что делает невозможным «эзотерический» подход к феномену. Во всех этих представлениях также нет речи ни о каком «тайном учении», потому что у народов, живущих естественной жизнью, занятия сновидением и знание о душе сновидения являются общим наследственным опытом, настолько широко распространенным и само собой разумеющимся, как у нас чтение и письмо. Действительность мира сновидения считается у многих народов основополагающей, «первоначальной», если не единственной существующей реальностью. Отсюда и широко распространенный подход к сновидениям как к непосредственному источнику познания.

Однако сновидение является для толтеков только одной из многих функций восприятия иных видов сознания, иной действительности нагваля. Они различают шесть различных функций, получивших названия «чувствование», «сновидение», «видение», «воля», «тональ» и «нагваль». Эти функции относятся к особенным, не-повседневным состояниям сознания, к которым толтеки подключаются в результате обучения магии и которые они используют. Все эти виды сознания образуют функциональное единство, называемое «вторым кольцом силы» или «вниманием нагваля». Особое значение имеет центр второго кольца силы, «воля», и «нагваль», который достигается только посредством воли.

Это привело нас к третьему шагу нашего исследования, рассмотрению толтекского учения об овладении намерением. Толтеки идентифицируют намерение, которое определяет все наше восприятие и познание и руководит нашей связью с нагвалем, скрытой частью нашей собственной личности. Однако эта наша составляющая уже не является личностной составляющей, потому что все, что мы связываем с понятием «личность», является тоналем. «Нагваль» определяется поэтому как надличностная власть, к которой мы все привязаны посредством нашего связующего звена – воли.

Этот аспект выводит нас за рамки философии и психологии в область теологических рассуждении, в религию как науку. В сравнении с религиозно-историческими исследованиями, идея о непосредственной связи с властью судьбы явно имеет самое широкое распространение. При подробном рассмотрении выясняется, что эта связь представляет на самом деле «восстановление связи» (религию!) с мифическим пред-временем, с легендарным раем. Шаманы и толтеки пытаются вновь восстановить эту связь, после того как она когда-то прервалась в человеческой истории. Оба направления стремятся достичь непосредственного опыта трансценденции, действительного возвращения в утерянный рай, что удается шаманам на непродолжительное время с помощью их техник экстаза. В этом отношении учение толтеков представляет собой один из видов религии, однако своеобразно измененный: непосредственное, практическое возвращение и восстановление связи без веры и без Бога.

В толтекском учении, которое, безусловно, как любая религия, наука или мировоззрение, в конечном счете, берет свое начало из магического, пралогического учения шаманов, сплетение философских, психологический и религиозных элементов особенно заметно. Оно не ведет человека к фрагментарным истинам частных наук, как это делает современное научное знание, но ориентирует его на понимание целого, разрушая при этом практически и последовательно все разделяющие границы обычного мышления. Так прорывается, например, разделяющая граница между обычным миром и миром сновидения, при этом обычная реальность редуцируется до продукта нашего сознания – чем она в конечном счете и является. Благодаря этому магическо-философскому акту исчезает разделяющая черта, за которой сон вырывался из нашей осознанной жизни и понимался как нереальное, как ничего не стоящий продукт нашей психики. Обе части – сон и обычная реальность – ставятся на одну ступень, с равной ценностью и равными претензиями быть действительными в единой действительности нашего осознания.

Данная тенденция к разрушению разделяющих барьеров, к становлению единства и исцелению нашего разделенного в себе сознания проходит красной нитью через все учение толтеков и является также центром, сущностью шаманизма. Вновь восстановить наше психическое единство – эту цель преследует и аналитическая психология К. Г. Юнга. Он пишет о смысле своего учения: «Вершиной, психологии является необходимый психике своеобразный процесс развития, который заключается в интеграции всех содержаний, способных осознаваться. Это означает становление целостности психического в человеке, которое будет иметь для я-сознания столь же достопримечательные, сколь и неописуемые последствия...».

Одним из таких последствий может быть то, что ставший целостным человек не будет воспринимать себя больше как ограниченную рамками физического тела личность, но как распространяющуюся на все сущее посредническую форму бытия – всеобщее экстатическое состояние сознания, каким оно представляется у шаманов. Подобная интеграция всех способных к осознанию содержаний и вместе с тем становление целостного человека является также главной целью толтеков, без достижения которой невозможно освобождение, возвращение в первоначальное состояние. Дон Хуан говорит в этом смысле о «единстве себя»:

«После продолжающейся на протяжении всей жизни борьбы я знаю, что дело не в том, чтобы выучить новое описание, но чтобы достигнуть единства себя. Нужно достичь нагваля, не повредив при этом тональ». Толтекское обучение магии не является самоцелью данного магического учения, но скорее возможностью достичь магического единства себя, которое не так-то просто для одиночки, – за единство себя нужно заплатить борьбой на протяжении всей жизни. К подобному единство себя принадлежит владение обоими кольцами силы, с которыми рождается каждый человек, но только очень немногие могут их развить.

Дон Хуан поясняет в «Сказках о силе», что каждый имеет от рождения восемь точек. Разум и разговор известны всем. Чувствование всегда неопределенно, однако не чуждо повседневному сознанию. Но лишь в мире магов можно полностью освоить сновидение, видение и волю. На внешнем кольце силы находятся еще две точки – тональ и нагваль. Все вместе они и образуют целостное «я», единство себя. Он показывает Кастанеде суть объяснения с помощью схематического изображения этих восьми точек и связей между ними, которые выглядят примерно так, как на рисунке.

Восемь точек единства себя
Рис. Восемь точек единства себя.

Данные восемь точек представляют, согласно толтекскому учению, основополагающие функции восприятия нашего осознания. Это означает, что данные точки нашего восприятия мы можем осознавать. Однако это ни в коем случае не означает, что мы можем их понять, поскольку понимание является привилегией разума, а разум – это только одна из точек нашей первоначальной единой сущности. Разум представляет собой только одну из возможностей использования наших восприятий и наших познаний. Другие точки так же, как разум или чувствование, образуют сепаратные миры в себе. Мы можем, к примеру, научиться сновидеть, чтобы осознанным образом воспринимать и познавать отдельные новые миры. Сумеем ли мы понять происходящее – совсем другой вопрос. Еще раз подчеркнем: достижение единства себя не есть академический вопрос, но прежде всего практическая задача, и, нет смысла пытаться объяснить или понять эту мистерию. По этой причине следует представить значение достижения единства себя только аллегорически:

Наше первое кольцо силы – это день, это бодрствующее сознание. Естественное время имеет, однако, и ночь, – время, когда человек обычно спит, то есть находится в бессознательном состоянии. Второе кольцо силы – это ночь, осознание сновидения, которое только у толтекских магов полностью осознанно. Только день и ночь вместе дают нам целостное время, и только бодрствующее сознание и осознание сновидения дают целостное осознание. Толтеки стремятся достичь гармонии между обеими сторонами нашей целостности, в то время как обычный человек даже не осознает существование второй стороны и не подозревает, что она, возможно, гораздо обширнее, чем наш разум и наш разумный мир.

«Сумерки – это трещина между мирами... Они – ворота в неизвестное», — говорит Дон Хуан. Это означает, что перед нами постоянно открыто гораздо больше возможностей, чем мы предполагаем или хотели бы иметь. Только сумеречный свет между днем и ночью, между мирами, наполняет нас нашей целостностью, единством всех возможностей нашего осознания.

Можно сказать об этом по-другому: наше осознание тесно связано с нашим физическим телом, обычное тело – как результат нашего мироописания – является тюрьмой для осознания, можно представить его как птицу в клетке. Если же мы удалим прутья клетки – тиранические нормы нашего разума, – мы можем свободно взлететь, подобно душе Ба у древних египтян, которую и рисуют как птицу. И дон Хуан говорит в связи с достижением целостности себя о «распрямлении крыльев восприятия». Только единство себя, только целостное «я» может привести к лазейке в свободу и к мифическому раю пред-времени, в вечности которого смерть не играет никакой роли. Целостность самого себя – это освобожденное из тюрьмы осознание, освобожденное восприятие. И толтекское учение показывает один из возможных путей достичь такого освобождения.

Этот путь ведет к той трансцендентности, которую вот уже сотни лет пытаются выследить, однако не могут достичь философы. Причина здесь кроется в недостатке практических исследований данной духовной науки. Только практическая направленность может позволить философии стать действительно ориентиром для человека в его индивидуальной жизни. Нам нужна практическая философия, такая, которую как само собой разумеющееся имеют шаманы и толтеки – ибо какую ценность могут иметь знания, если их нельзя использовать и применять?

Дон Хуан говорил, что первое кольцо силы – это сила, происходящая из эманаций Орла и воздействующая исключительно на наше первое внимание. Оно названо кольцом «силы», во-первых, из-за своего принудительного характера, а во-вторых, из-за своей уникальной способности останавливать результаты своей работы, заменять их или изменять их направление. Принудительный характер лучше всего виден в том факте, что оно не только заставляет первое внимание собирать и увековечивать пенки, но также требует консенсуса от всех участников. От каждого из нас требуется полное согласие по поводу правильности воспроизведения пенок, поскольку подчиненность первому кольцу силы должна быть полной. Именно эта подчиненность дает нам убежденность, что пенки есть объекты, которые существуют сами по себе, независимо от нашего восприятия. Кроме того, принудительность первого кольца силы не прекращается после того, как мы принимаем начальное соглашение, но требует, чтобы мы постоянно возобновляли соглашение. Наиболее важной чертой первого кольца силы для воина является его уникальная способность к прерыванию потока энергии, или к полной его остановке. ДХ говорил, что это – скрытая способность, которая существует в нас как резервное подразделение. В нашем ограниченном мире пенок нам нет нужды его использовать. Поскольку нас так эффективно поддерживает и защищает сеть первого внимания, мы не понимаем, даже смутно, что у нас есть спрятанные ресурсы. Однако если возникнет другая альтернатива, которую выбирает воин, – использовать второе внимание, скрытая способность первого кольца силы могла бы начать функционировать и использоваться, приводя к захватывающим результатам. Дон Хуан подчеркивал, что наивысший подвиг магов это процесс активизации скрытых возможностей; он называл это блокированием намерения первого кольца силы. Он объяснял, что эманации Орла, которые уже были отделены первым вниманием для построения повседневного мира, оказывают постоянное давление на перовое внимание. Для того чтобы действие давления прекратилось, это намерение должно быть устранено. Видящие называют это запиранием или прерыванием первого кольца силы.

Первое внимание (англ. the first attention) или внимание тоналя, первое кольцо силы – вид внимания присущий человеку в повседневном состоянии осознания, в состоянии трезвого бодрствования, т.е. в обычном восприятии при нормальном положении точки сборки.

Развивается в среднем к 3-5-ти годам вследствие развития у человека навыков произвольного внимания. Удерживается за счет практически всей доступной энергии и прекращается только в силу сознательных или несознательных диссонансов и прерывностей восприятия. Присуще только человеку.

Энергетические особенности первого внимания. В первом внимании точка сборки пребывает в неподвижном, фиксированном состоянии на поверхности энергококона сзади на уровне лопаток примерно на расстоянии вытянутой руки, выделяя и усиливая определенные эманации, выбранные из узкой полосы человеческой полосы эманаций. Энергетически первое внимание представлено как светимость осознания, развитая до состояния сверхинтенсивного излучения, зафиксированной на поверхности кокона. Это светимость, покрывающая зону известного. Не задействованные эманации человеческой полосы остаются вне пределов осознания, хотя и могут быть восприняты.

Одним из последствий такого положения точки сборки заключается в том, что эманации воспринимаются «блоками» или «пучками» (например собственное тело) при этом значительная часть «пучков», которые не воспринимаются (не освещены сиянием осознания), игнорируются.

Люди изначально рождены с ограниченным количеством энергии, которая с рождения развивается так, что может быть использована модальностью времени таким образом, что овладение им отнимает всю имеющуюся энергию, не оставляя возможности воспринимать другие энергополя. Поэтому первое внимание или игнорирует их или самопоглощает.

Дело в том, что у всех органических существ, кроме человека, внутренние эманации «взволнованные» под давлением внешних успокаиваются с целью найти эти соответствующие внешние эманации. Первое же внимание человека вместо этого каталогизирует (перечисляет) эманации, которые есть внутри энергококона. Только люди замечают внутренние эманации, вследствие чего первое внимание начинает следить за собой.

Этот процесс перечисления является командой Орла, никто из людей не может не повиноваться ей – единственное, что может человек, это после перечисления отбросить его.

Вследствие глубокого вовлечения в перечисление люди могут либо игнорировать внешние импульсы, и тогда результатом будет развитие человеческого разума, который энергетически выглядит как необычно однородное слабое свечение, крайне редко отвечающее на давление эманаций в Великом. Это свечение также делает энергококон тверже, но хрупче.

Или же люди не игнорируют внешние импульсы, а пользуются особым способом самопоглощения, превращая их в силу, возбуждающую пойманные в их энергококоне эманации. Энергетически это выглядит как кратковременные вспышки белого света внутри энергококона. Большинство людей склонны к самопоглощению, хотя более экономным способом расхода энергии позволяющим, например, дольше жить является игнорирование, развитие разума.

Таким образом, хотя неподвижность обычного человеческого восприятия тесно связана с нехваткой энергии (личной силы), по существу это определенным образом структурированная и замкнутая на себе энергия (вся производимая энергия поглощается структурой, ее порождающей) – то, что называл дон Хуан Матус первое кольцо Силы.

Мир первого внимания – это реальный мир, насыщенный энергетическими событиями и порождающими энергию сущностями, воспринимаемый человеком в первом внимании. Такой способ восприятия накладывает следующие ограничения:

1. Мир первого внимания – это мир отдельных довольно постоянных объектов.
2. Мир первого внимания – это мир описания, мир тоналя или мир разума.
3. Он индифферентен к расширению и усилению осознания пока это не грозит его постоянству.
4. Восприятие реальности в терминах описания мира первого внимания предполагает линейность и последовательность происходящих событий, т.е. время.
5. Присуще наличие плотного физического тела, обеспечивающее чувственные каналы восприятия (органы чувств).
6. Разум, как фундамент мира первого внимания, интерпретирует и упорядочивает, или игнорирует все поступающие извне сигналы. В некотором смысле разум и есть первое внимание.
7. Следствием «царствования» разума есть появление таких энергопожирающих комплексов как эго, социальная личность, чувство собственной важности (ЧСВ) и т.д.
8. Мир первого внимания старается тотально увлечь человека в создаваемое описание.
9. Мир тоналя в первую очередь предписывает человеку сохранять гомеостазис своей биологической формы.
10. К миру первого внимания, миру правой стороны (тоналя) относится все, что может воспринимать разум. Для обычного человека это все, что он собой представляет и является наиболее ценной гранью восприятия среднего человека.

Второе внимание – это контролируемый пересмотр иллюзий, это целостное вторжение человека в области Реальности, в которых ранее его не было и, что более важно, где он не должен и не мог существовать. Человеку предоставляется возможность действовать той перцептивной области, которая с рождения ему не доступна (согласно «Команде Орла») и полностью в ней прибывать и перемещаться. Мы можем попасть туда посредством сновидения. Иногда средством передвижения туда можно считать и сталкинг.

Дон Хуан объяснил, что исследование второго внимания может начаться с понимания того, что сила первого кольца силы, которая закупоривает нас в себе, это физическая, твердая преграда. Видящие описали ее как стену тумана, барьер, который может быть систематически осознаваем посредством блокировки первого кольца силы, а затем может быть пройден с помощью тренировки воина. После проникновения сквозь стену тумана, воин попадает в обширное промежуточное состояние. Задача воинов состоит в прохождении сквозь него до тех пор, пока они не дойдут до следующей линии разделения, которая должна быть преодолена для достижения того, что в натуре является другим «я» или вторым вниманием.

Две линии, которые разделяют два внимания и делают их совершенно отдельными друг от друга, известны видящим как параллельные линии. Они тянутся в бесконечность, не позволяя пересекать себя до тех пор, пока не проник через них. Между двумя линиями существует площадь особого осознания, которую видящие называют «лимбо» (букв. «преддверие ада»), или мир между параллельными линиями. Это реальное пространство между двумя большими порядками эманаций Орла, эманаций, которые находятся в человеческих пределах восприятия. Один из них – уровень, создающий «я» повседневной жизни, другой – уровень, создающий другое «я». Поскольку лимбо – переходная зона, там оба поля эманаций перекрываются. Дон Хуан утверждал, что чувство тяжести, испытываемое в лимбо, возникает из-за растущего бремени, которое ложится на первое внимание. То, что существует за второй разделительной линией, известно видящим как второе внимание, или другое «я», или параллельный мир; а действие прохода сквозь оба барьера известно как «пересечение параллельных линий». Разрушить соединяющую силу первого внимания означает пройти первую линию разделения. Нормальная предрасположенность восприятия проходит затем в промежуточную площадь между параллельными линиями. Когда достигнуто то, что видящие называют второй разделительной линией, предрасположенность восприятия первого внимания начинает отступать, терять силу. Этот переход отмечен внезапной неспособностью вспомнить или понять, что ты делаешь. По мере приближения ко второй разделительной линии, второе внимание начинает воздействовать на воинов, которые предпринимают путешествие. Если они неопытны, их осознание опустошается, становится пустым. Дон Хуан говорил, что это случается из-за того, что они достигают спектра эманаций Орла, для которых у них еще нет систематизированных предпочтений восприятия.

Активизация второго круга силы начинается с того, что второе внимание принуждается проснуться из своей дремы. Функциональная блокировка первого круга силы позволяет достичь этого. Дон Хуан говорил, что подготовка второго кольца силы к тому, чтобы оно было способно создавать пенки, принадлежащие к другому уровню эманаций Орла, требует целой жизни непрестанной дисциплины, которую видящие называют непреклонным намерением.

Овладеть предрасположенностью к восприятию параллельного «я» – несравненный подвиг, который только очень немногие воины способны совершить. Сильвио Мануэль был одним из этих немногих. Дон Хуан предостерегал, что не нужно обязательно стремиться к овладению такой предрасположенностью. Если это случается, то это должно быть результатом естественного процесса, без нарочитого напряжения с нашей стороны. Он объяснил, что причиной такого безразличия является соображение, что когда овладеешь намерением второго кольца силы (предрасположенностью восприятия второго кольца силы), его становится очень трудно разрушить, а цель, которые воины преследуют во всех своих действиях – освобождение от обеих предрасположенностей восприятия для того, чтобы войти в окончательную свободу третьего внимания.

Степень подвижности и положение точки сборки определяют разные типы внимания:

  1. Первое внимание соответствует повседневному стабильному описанию мира; жестко фиксированная точка сборки.
  2. Второе внимание соответствует вниманию, натренированному на восприятие нескольких различных описаний мира; точка сборки принимает несколько положений.
  3. Третье внимание соответствует высшему состоянию развития внимания, при котором происходит полное осознание энергетических полей и свободное перемещение точки сборки в различные положения.

 

Когда точка сборки смещается по поверхности кокона в пределах человеческой полосы, человек воспринимает привычный ему мир (первое внимание), если же она движется вглубь кокона, человек оказывается в области второго внимания («состояние повышенного сознания» или оно же – «транс»).

 

 
Действительность, как ее понимает человек, – абсолютно прочное, независимое от нас, однако познаваемое нами бытие – такая действительность не существует и не может существовать.
Ганс Файхингер